Между адом и раем

Люцифер

«Каждый человек хоть раз в жизни хотел кого-то убить, включая себя.»

      Я совершал убийства.       Хладнокровные убийства. И я делал это по разным причинам. Многие могут меня осудить, но я уже осужден и приговорен. С самого рождения.       Билли Хант убил мою сестру, когда они не захотела выходить за него замуж, а отец и не настаивал. Он поддержал Алессию, за что она и получила свою шальную в сердце.       Мой отец — Самуэле Конте. Бесславный, жестокий ублюдок, каких ещё поискать. Правила гласили: для укрепления связей между семьями, браки по расчету давали путь к перемирию и урегулированию конфликтов, а также к расширению ресурсов и, конечно же, территорий.       Самуэле Конте не был исключением. В тридцать лет, после того, как его отец погиб, он пришел к власти и сразу же, чтобы заключить мир и отсрочить войну, женился на ирландке Эмиле Конте — моей матери.       Когда родилась Алессия, в его голове будто щелкнуло. По мере того, как она росла, и он видел насколько она доверчива, искренна и открыта к миру, то понимал, что не все женщины способны вынести то бремя, что несут в наших семьях.       Билли Хант хотел наладить поставки оружия через нас, поэтому пришел к моему отцу. Тогда и состоялась их первая встреча с Алессией. Дорогие украшения, подарки, цветы — все это не приносило ей никакого удовольствия. По крайней мере, это то, за чем я постоянно наблюдал. Она выносила все подаренное им в гостиную или прятала в гардеробной.       Время не лечит. Спустя десять лет я помню, как люди отца нашли тело на нашей территории, а Хант самозабвенно улетел в Лондон.       Самое печальное в этой истории, что мой отец не отомстил за единственную дочь. «Люцифер, смерть Ханта не вернет нам Алессию, я не могу так просто взять и нарушить мирный договор.»       Его слова до сих пор набатом в моих воспоминаниях. Я думаю об этом каждую гребаную свободную минуту. Вплоть до мимики, тембра его голоса и жестикуляции.       Тогда я сорвался. Убивал без разбора своих и чужих, несмотря на то, что отец пытался привести меня в чувства. Я рушил то, что он хотел спасти, но не мог смириться с тем, что данная нам от рождения власть не могла быть применима тогда, когда этого требовали обстоятельства.       Я начал ненавидеть своего отца, мать не выдерживала таких страстей и все чаще замыкалась в себе. Перестал общаться с братом, что дало свои последствия.       Киллиан начал играть в азартные игры и садиться на тот самый крючок, с которого мало кто слезал. Мне пришлось возвращать себя к жизни, чтобы не потерять единственного брата.       Я наблюдал за падением родителей после смерти сестры. Она была нашим солнцем. Мы с братом очень любили её: много играли и когда наше время пришло «взрослеть», то она делала вид, что для нас ничего не изменилось. Когда мы приходили в крови, она будто не замечала этого, ждала когда мы отмоемся и занимала нас чем-нибудь. В ней будто бы не было всего того «черного», что было в нас. Мать все-таки не выдержала морально и отец отправил ее во Флоренцию. Ей стало лучше, но она почти не разговаривает ни со мной, ни с ним. Она считает, что отец забрал то, что давало ей надежду на светлое будущее.       Видел, как Алессия в свадебном платье лежит в гробу и как ее подруги были в ужасе и тряслись от страха, молясь, чтобы их не настигла такая же участь. Видел, как глаза отца встретились с моими прямо перед тем, как в них померк свет.       За последние десять лет я вышел из тени отца, построил свою империю и взял верх над сицилийской мафией. Все для того, чтобы я мог отомстить за смерть своей сестры. Наша семья стала больше, теперь у нас есть целая армия солдат.       Эти годы принесли мне достаточно связей, чтобы я смог сделать то, к чему так долго шел. Я хочу защитить честь своей семьи и показать, что все, кто тронут хоть одного из членов семьи будут жестоко убиты.       Сегодня они убивают твою дочь, завтра жену, а через неделю сына. Разве мирный договор сильнее семейных уз? Мы одна кровь и плоть, мы семья, и кровь чужаков должна пролиться.       Ни один мирный договор не стоит собственной семьи. «И вот, ты, отец, сидишь один, без мамы, без дочери, без сыновей в своем замке. Приносит ли тебе удовольствие этот мнимый мир? Когда твоих людей все равно убивают и присылают тебе по кускам?»       Ситуация между семьями в Италии и синдикатами других семей за десять лет обострилась. Мы все на грани новой войны и я, в отличии от моего отца уверен, что она неизбежна. — I tempi cambiano, padre, — шепчу себе под нос, пиная камушек. — É tempo di creare la cosa nostra.       Идя по выложенной гравием дорожке, ландшафтный сад, утопающий в зеленых туях и кустах роз навеял на меня все эти воспоминания и размышления, которым не было конца.       Алессия любила розы. Ей нравилось читать в саду на траве или пить чай в беседке, звонко рассказывая что-то своим подружкам. Я тряхнул головой и отбросил все мысли, жужжащие в голове.       Я открываю дверь в коттедж и, войдя внутрь, смотрю на Киллиана, своего брата, который что-то спрятал себе за спину. — Что там у тебя? — я подошел к мини-холодильнику и достал бутылку воды. — Снова лотерейный билет? — спросил я, сделав глоток. — Билеты, — промямлил он.       Киллиану не нравилась сама идея поездки в Лондон. Его идея была в том, чтобы выманить Хилла в Италию и на нашей территории его прикончить, но это было бы глупо. Поэтому чтобы не навлечь на нашу семью войну, я выяснил у русских, что у Лондона сейчас большие проблемы с албанцами и турками. Поэтому, чем быстрее мы это сделаем, тем меньше вопросов будет к нашей семье. — Это то, о чем я думаю? — улыбка растянулась на моих губах. — Я тоже лечу в Лондон — Киллиан вытащил руку и показал два билета. — Но сначала сделка с архитектором, не забыл? — Помню, — я поставил бутылку воды в холодильник и указал брату на часы. — У нас беседа с русскими, идем.

***

      Из-за сильного ливня посадка была тяжелой, и мой пилот уходил на второй круг. Киллиан нервно ерзал на сиденье и перебирал в руках фотографии Билли сделанные нашим человеком в Лондоне. — Не понимаю, если албанцы хотят его прирезать, то почему не начнут с западной части? — он взглянул на меня. — Это его слабая часть. — Потому что часть запада уже принадлежит русским, только не официально, — ответил я, встав с сиденья. — Если русские объявят об этом официально, то начнется война. А западная территория — это порт. — Я заметил. — Он показал мне фотографию, отвернул и собрал все бумаги в папку.       Черный мерседес уже ждал нас рядом с трапом. — Добро пожаловать, Люцифер Конте, Киллиан Конте, — парень кивнул. — Меня зовут Ади, я буду вас сопровождать.       Парнишка, который должен нас встречать и сопровождать до архитектурного бюро открыл нам с Киллианом дверь. — Какой рыжуля, — негромко прошептав, рассмеялся брат. — Нас что, встречает Йен Галлагер? — его глаза напоминали мне его в детстве. Такие же озорные и искренние. — Прекрати, Киллиан! — я ухмыльнулся и отвернулся к окну.       Утомительная поездка. Целый час мы добирались до бюро. Теперь понимаю Киллиана, и почему он так ненавидит Лондон. — Ади, а что у вас находится в западной части? — Киллиан наклонился к водительскому, когда паренек припарковался напротив вывески «FORTUNA» у входа в бизнес-центр. — Ничего интересного, там почти нет никаких заведений, — он прочистил горло. — Дело в том, что там порт и поэтому местные не любят там ошиваться, куда лучше центр. Недавно российский бизнесмен открыл там новый клуб «Drink and Dance», могу забронировать вам там стол на сегодня?       Мы с Киллианом переглянулись. Русские и центр Лондона? Куда смотрит малыш Билл? На сегодняшней встрече они и слова не сказали, что расширились с запада до центра. Не скажу, что меня пугает их влияние. Буду рад, если Владимиру Волкову удастся подмять весь Лондон под себя. В любом случае, нам лучше не отсвечивать и не бронировать ничего заранее. Если и идти смотреть, то как обычные люди с поддельными документами. — Спасибо, но мы не очень любим посещать такие места. Хорошего дня, Ади, — пожелал я, открыл дверь и вышел.       Киллиан вышел следом за мной. — Думаешь Билл знает?       Я не успел ответить, меня перебил Ади. — Я должен сопровождать вас сегодня, вы наши гости, — он учтиво улыбнулся. — Ади, — обратился к нему с улыбкой, — мы будем рады, если вы просто укажете путь, и мы сами поднимемся, не стоит нас сопровождать, мы хорошо знаем Лондон.       Парнишка указал куда идти, на какой этаж подниматься и быстро умчал на своем мерседесе. — Почему мне кажется, что он не имеет отношения к этому агентству? — я задал риторический вопрос брату, размышления в слух, не более. — Потому что он адвокат, — между указательным и средним пальцем Киллиан держал визитку Ади.

MASTER LOW

Ади Хьюз

Адвокат

1 888 504 1116

adi.low@gmail.com

      Я проводил взглядом уезжающий за угол мерседес. Не думаю, что они имели какое-либо отношение к моему миру. Скорее всего, это близкий друг архитектора, который будет нам помогать. — Идем, Киллиан. Они не имеют к семье никого отношения.       Брат пожал плечами и сунул визитку в карман брюк. «На всякий случай».       Бюро находилось на шестьдесят девятом этаже. Пока мы поднимались, брат все время улыбался, будто так и хотел пошутить как шестнадцатилетний романтик, но держал себя в руках, за что я ему благодарен. — Мистер Люцифер, мистер Киллиан! Прошу, сюда!       Стройная девушка в черных брюках, белом топе и черном пиджаке встречала нас у дверей лифта. Зеленые глаза Киллиана уже во всю прожигали серые глаза высокой брюнетки. Она смущенно отводила взгляд и улыбалась ему в ответ, как будто я в их игрищах был третьим лишним.       Сейчас было не то время и не то место для игр моего брата. Я прочистил горло и обратился к встречающей нас даме. — А вы? — я поднял брови и ждал пока пока представится. — Ох, простите! — она робко улыбнулась. — Меня зовут Мими, я ландшафтный дизайнер и также буду принимать участие в нашем с вами проекте, — она осеклась. — Если, конечно, вам все понравится. — Мими нахмурилась и отвернулась. — Идите за мной.       Мы пошли по длинному коридору, в конце которого были панорамные окна с красивым видом на лес. Удивительно, мы зашли с другой стороны и мне казалось, что здание окружено высотами и новостройками.       Девушка проводила нас в светлый просторный кабинет, в глаза бросились картины, которые висели на стенах и вероятно они принадлежат хозяйке этого кабинета, так как подпись у картин была одинаковая.       Деревянный стол был убран, на столе лежало всего пару бумаг и несколько ручек. Позади стола был белый фон и, как я и думал, к потолку был прикреплен проектор. Невольно вспомнил, каким я оставил свой кабинет перед отъездом и искреннее надеялся, что Марта, моя помощница, наведет порядок.       У меня не было правила, как у других боссов, чтобы мои работники не трогали ничего в моем кабинете. Смысл достаточно прост: то, что не должно попасться никому на глаза, всегда лежит в сейфе.       Киллиан сразу же заприметил кожаный коричневый диванчик, который был отвернут от стола, чтобы гости могли любоваться видом из панорамных окон и устроил свою задницу там. Рядом стояли удобные кресла, скорее всего здесь проходили планерки. Хотя я не видел других сотрудников. — Мистер Киллиан, а вы не будете принимать участие в переговорах? — обратилась к нему Мими. — Зови меня просто Киллиан, красотка Мими, — девушка засмущалась и отвела взгляд.       Мими посмотрела на часы, висящие на стене рядом с мольбертом, который стоял у окна. — Виктория подойдет с минуты на минуту, и мы начнем.       Я прошел вглубь кабинета к Киллиану и сел напротив него. Облокотившись на колени, я обратился к брату. — Что, понравилась?       Он басисто засмеялся и еле слышно ответил: — Мне нравится все, что можно трахать всю ночь.       Но я-то видел, что это был не тот похабный взгляд, которым Киллиан одаривал других девушек. — Добрый день, меня зовут Виктория Уокер, я архитектор и основатель данного бюро.       Я отвлекся на свои размышления и не увидел, как вошла архитектор. Красивая, молодая девушка с длинными черными локонами стояла за диваном, на котором разместился брат. Длинное закрытое платье придавало ей скромности, но оно было слишком обтягивающее. Именно поэтому у меня была возможность рассмотреть все её изгибы тела и оценить их по достоинству.       Не мог не заметить трясущейся руки, выдающие её нервозность. Судя по ровной осанке и выражению лица: встреча — была не основным источником таких переживаний.       В большинстве своем, неуверенные в себе люди не держат руки на виду, а всячески пытаются завести их за спину или вовсе кладут на грудь, закрываясь от собеседника. Ну, и, конечно, сутулятся как собаки. — Чай, кофе? — предложила она, прервав мои рассуждения. — Два капучино, пожалуйста, — ответил брат.       Обожаю своего брата, ненавижу капучино. Брови Уокер метнулись вверх, а брат с ехидной усмешкой посмотрел на меня. — Простите наши манеры, куда нам с Люцифером пересесть?       Девушка не отвечала на вопрос, и её подруга, которая, как оказалось, все это время стояла у нее за спиной, спешно схватилась за её локоть и направилась к выходу. — Мы сейчас принесем ноутбук и напитки, оставайтесь на местах, мы можем обойтись без проектора, — бросила Мими и потащила Викторию за собой.       Как только они вышли, Киллиан подал голос. — Виктория кажется странной особой, это точно архитектор?       Я усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Откуда я знаю? Это ты мне скажи, ты же мой менеджер, — я изобразил кавычки.       Спустя некоторое время, девушки вернулись. Мими положила ноутбук на стол, Виктория принесла необходимые бумаги и чертежи. Все это делалось в кромешной тишине. Потом они снова вышли и вернулись уже с чашками кофе. — А у вас нет секретаря? — поинтересовался брат. — Мы заботимся о наших заказчиках самостоятельно, — ответила быстро Уокер.       Мими поставила кружку перед Киллианом, и он будто бы случайно коснулся её бедра. Я закатил глаза и перевел взгляд на дрожащие пальцы Виктории, ставящую кофе передо мной. Когда она наклонилась, прядка волос упала на лицо и она спрятала его за ухо. В глаза сразу бросился толстый слой тонального крема, скрывающий кровоподтеки и огромный синяк. «Интересно, они платят Биллу за защиту? Может таким образом ее пытались убедить начать сотрудничать с их семьей?» — Начнем, господа, — сказала Уокер и включила презентацию.       Как только мы закончили, я попросил бумаги, чтобы подписать контракт. Моему коттеджу требовалась реставрация, особенно саду, который обожала моя Алессия. Сложность была в том, что он был на обрыве и со времен конструкция требовала замены.       Виктория сразу сказала, что она может сделать проект, но ей нужно посмотреть, насколько сильно ушла земля, поэтому мы взяли расходы за наш счет, чтобы они могли все увидеть лично и контролировать процессы.       Второй контракт был самым тяжелым проектом. Я хотел, чтобы Уокер спроектировала дом, в котором жили я, отец, мать, Киллиан и Алессия до переезда из-за войны между семьями. Для меня важно оставить кусочек чего-то после себя или хотя бы еще раз попытаться вернуть маму под наш присмотр. Ей было опасно находиться одной, хоть и на нашей территории.       Сложность в том, что у меня осталось лишь несколько фото и почти ни одного, где видно то, что внутри. Если Мими достаточно фотографии сада, то я не был уверен, что у Виктории получится воссоздать дом каким я его помню. — Люцифер, я вас уверяю, фото внутри мне не нужны. Мне достаточно вашего чертежа, и я уже пойму то, чего вы хотите, — ее голос звучал уверенно, но глаза… — Тем более, мы будем с вами всегда на связи и видеться как можно чаще, так мы сможем совершенствовать то, что вы хотите видеть на выходе. — А реставрация моего коттеджа будет под силу? Он находится в прямом смысле слова на обрыве.       Я действительно сомневался, это был безумно сложный проект, но, как ни странно, мой отец выкупил его за очень маленькие деньги. — Я проектировала подобные дома в университете, очень хорошо знакома с данной темой и материалами, в основном это камни, бетон и металл. — Виктория уверенно улыбнулась. — Мне нужно будет лишь проверить насколько уходит земля и нужно ли добавлять более сложные конструкции.       Мы с Киллианом подписали все необходимые бумаги, скомкано попрощались и спешно покинули бюро. Мой телефон уже разрывался от звонков, и я торопился выйти на улицу. Пока мы ждали лифт, мне показалось, что сзади нас раздался громкий крик, но обернувшись и прислушавшись я не услышал ничего. — Доминик, что случилось? — я закатил глаза и ответил на входящий звонок.       Доминик мой самый верный солдат. Однажды, я отказался от охраны и решил поехать проветрить голову, но за мной был хвост. Доминик, несмотря на мои слова, ехал все время позади (я это видел, но не стал срываться на него) и когда чужая машина поравнялась с моей, чтобы расстрелять, тот протаранил минивэн на всей скорости. — Скажи Артуру, что мы не занимаемся такими перевозками и никогда не будем, — я начинал злиться. — Если из наших кто-то помогал другим семьям перевозить через нашу территорию наркотики, я хочу знать, кто это! — крикнул я, и Килиан потянул меня за собой в ближайший переулок.       У моей семьи было одно нерушимое правило: мы не торгуем наркотиками и не позволяем другим семьям перевозить и торговать через наши территории.       Оружие, контрабанда, проституция — пожалуйста, но только не наркотики. Мой отец пытался внедрить такое дерьмо и в нашу семью, но тогда солдаты просто гибли как мухи от передоза и с тех пор для нашей семьи — это табу. — Мы прилетим завтра ночью, у нас здесь есть ещё дела и по контракту мы с архитектором летим вместе, — махнул брату, чтобы он вызвал такси до нашего отеля. — Доложи моему отцу о сбыте через нашу территорию, пусть свяжется с турками, — я сбросил вызов.       Мы сели в такси и Киллиан хотел начать разговор, но я вытянул руку, чтобы он дал мне время подумать. Прошло много лет с тех пор, как вся система мафии изменилась. Мы не ограничиваемся нелегальным бизнесом. Наше влияние по большей части направлено на легальные фирмы и рынки, где мы получаем намного больше денег, чем раньше получали через торговлю. Все благодаря наличию незаконного капитала и отмыванию денег уже за сам сбыт.       Но в структурах всегда находятся те, кто пытаются восстановить старые порядки и уставы. Мафия никогда не умрет, но для нас также важно идти в ногу со временем.       Мы подъехали к отелю, который сняли, чтобы у девушек был целый день для того, чтобы они собрали свои вещи, и мы улетели в Италию. — Люцифер, нам нужно сегодня оказаться в этом чертовом клубе! — мой брат не выдержал и схватил меня за пальто. — Мы не должны потерять время и воспользоваться тем, что никто не знает, где мы. — Я знаю, Киллиан, мы нанесем визит сегодня вечером.

***

ATL — Диджей

      Громкая русская музыка заполняла клуб в центре Лондона. Стробоскопы били по танцполу и заводили толпу. Горячие девушки, море алкоголя, специальные комнаты, в которых можно уединиться и трахнуть кого-нибудь. Пьяные мужики не приятной внешности шутили с незнакомыми девочками, которым еще не исполнилось восемнадцать, кто-то в угаре пытался танцевать на танцполе, под грохот электронной музыки.       Мы с Киллианом осмотрелись и двинулись в глубь зала. Я жестом показал, что нам нужно разделиться и осмотреться.       Миниатюрная блондинка с большой грудью подошла ко мне, кладя свою маленькую руку мне на плечо. — Не хочешь уединиться, милый? — Что находится там? — я указал пальцем на дверь, но табличка гласила «вход запрещен». — Там VIP зал, другой диджей, другой контингент, тебе туда не нужно.       Девушка пихала свою грудь мне в лицо, но я лишь с отвращением отодвинул её от себя. — Люцифер! — голос брата перекрикивал музыку. — Нашел что-нибудь?       Он достал телефон и начал печатать мне сообщение. «Здесь находится склад с оружием, я уверен» Прочитано

«Почему?»

Прочитано

«В другой части клуба железная дверь, там следы от контейнеров, в которых мы обычно транспортируем оружие» Прочитано

«Сегодня ничего не делаем, сзади тебя VIP зал, зайдем?»

Прочитано

      Киллиан кивнул и мы оказались у входа. — Далеко собрались? — голос за спиной заставил меня потянуться к кобуре. — Мы хотим посетить VIP зал, — ровным тоном ответил брат. — Какие-то проблемы?       Я повернулся. Перед нами стоял явно не охранник клуба. Солдат, не иначе. Форма, в которую он был одет отличалась даже от той, в которой были охранники на входе. Эта была более дорогая и с фамильным шевроном, но я не мог в такой темноте рассмотреть чей он солдат.       Мне не составило труда понять, что туда нас не пустят под видом обычных людей. Значит в зале присутствуют только члены семей. Вопрос только в том: русские или англичане? Или все вместе? — Вам туда нельзя, — напомнил о себе высокий, накаченный парень лет двадцати пяти.       На встречах в личной охране я никогда его не видел. За нашими спинами творился какой-то переворот и мне нужно выяснить откуда растут ноги. Война неизбежна, но если все объединяются и не ставят в известность нас, то вывод один. И он не утешительный.       Война против нашей семьи. За нашими спинами послышался оглушительный выстрел и крики. Парень оттолкнул нас от двери и забежал внутрь: Владимир стоял с пистолетом в руке над телом Чарли Ханта. — Твою мать, Киллиан, уходим! — я потянул брата к выходу.