Сладкая безысходность

Коммонхэт медленно встал. Его движения были грациозными, будто он приближался к своей жертве – медленно, с предвкушением. Он шагнул вперёд, но Сильвер остался стоять, не двигаясь, лишь наблюдая, как пациент приближается. Эльф хоть и не отступил, его сердце билось где-то в горле. Он чувствовал, как обострились все ощущения, и комната казалась ужасно удушающей. Расстояние между ними сокращалось, и каждый шаг Хэта отзывался тревогой где-то в глубине души. — Может, ты даже лучше — снова проговорил Коммонхэт, теперь почти у самого лица врача — У тебя запах... совсем не больничный. Ты пахнешь... карамелью. Сильвер опешил от такого заявления и впал в некий ступор. Он замер, когда почувствовал, как пальцы Коммонхэта почти коснулись его руки. Едва. Как будто проверял, можно ли. — Мы ведь снова увидимся, да? — прошептал он, склоняя голову набок. Сильвер сглотнул и попытавшись остаться спокойным, насколько это было возможно, ответил. Его голос выдал лёгкую напряжённость: – Прошу тебя, вернись на место. Мы можем поговорить завтра, если ты хочешь, но в границах дозволенного. Коммонхэт посмотрел прямо в глаза. Его зрачки были расширены, и он ненадолго наблюдал за лицом врача, ожидая, что тот сдастся или проявит слабость. А потом, будто по щелчку, он улыбнулся. Небольшая, кривоватая улыбка, слишком тёплая для такого холодного взгляда. От этого у эльфа по спине пробежали мурашки. В ней было что-то чуждое, но завораживающее. Первым зрительный контакт прервал Коммонхэт. Он повернулся и молча сел обратно в угол, облокотившись на стену. – Конечно, доктор. Всё по правилам, — протянул он и закрыл глаза. Сильвер выдохнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Пальцы дрожали. Он не мог понять, что именно потрясло его больше всего: опасность, исходящая от пациента, или то странное тепло, что осталось внутри от его слов. На следующий день, придя в свой кабинет, он заметил тонкий белый лист бумаги. Он торчал под дверью. Сильвер заметил его, после того как прижал ботинком. Он на секунду замер, потом медленно поднял его. Осмотрев, он понял, что лист сложен вдвое. Не заметив ничего снаружи, он развернул его. Портрет. Его лицо, острые уши, мягкие глаза, плавные черты лица, изящно нарисованные пальцы. Это было нарисовано слишком точно. Эльфу на секунду показалось, что он смотрит на свое отражение. Всё выглядело так красиво и живо, будто он и вправду смотрит в зеркало. Он не знал, откуда пришло это чувство. Дрожь в груди и легкое замешательство. Это было неправильно. Взяв себя в руки, он убрал рисунок в ящик и закрыл его на ключ. Сильвер вздохнул и сел за стол. Он хотел выбросить рисунок, но рука не поднялась. Он не знал, зачем сохранил его, и не хотел задаваться этим вопросом. Пройдя рукой по лицу, постарался собраться и, встав с места, он направился в палату №325. Придя на место, он встал перед дверью. Подумав ещё раз, он постучал. Внутри раздался голос, приглашающий войти. — Доктор, если это вы, можете заходить — сказал Хэт. Войдя в палату, он заметил, что Коммонхэт сидел так же, как вчера – облокотившись на стену, с полузакрытыми глазами. Но стоило Сильверу войти, как он тут же открыл глаза. Слишком точно, как будто ждал. Войдя в палату, Сильвер осторожно прикрыл за собой дверь. — Мы можем поговорить, — сказал Сильвер. — Начнём с простых вопросов. Как твоё настроение? Может, хочешь поговорить о чём-то? Коммонхэт усмехнулся, уголки губ приподнялись почти нежно. — Как скажете. Моё настроение всегда прекрасно, если вы рядом, док. Я чувствую себя живым рядом с вами. Насчёт темы не знаю. В мире есть очень много интересного, но я предпочту сегодня не говорить на разные темы. Может быть, у вас есть ко мне другие вопросы? — с весельем проговорил он. — Если ты действительно этого хочешь, только давай честно, — попросил эльф. От этих слов Коммонхэт оживился, и в его глазах показались искорки безумия. — Честно? — повторил он — Это интересное слово, доктор. Вы точно готовы к честности? Сильвер кивнул. Почувствовав себя увереннее, он сказал: — Хорошо, тогда почему ты меня нарисовал? Коммонхэт не ответил сразу. Только медленно выпрямился, положив руки на колени, и наклонил голову. Будто рассматривая Сильвера под новым углом, он прошептал: — Потому что ты первый, кто смотрит на меня, как на живого. Остальные... смотрят сквозь. Сжав пальцы за спиной, Сильвер чувствовал, как эти слова оседают внутри, оставляя след. — Это не часть терапии — сказал он тихо — Ты нарушаешь границы. Коммонхэт медленно кивнул, будто соглашаясь, но при этом не отводя взгляда. — А если мне хочется пересечь их ради тебя? Эльф от этого замер. — Не надо — наконец выдохнул он — Не стоит. Коммонхэт снова откинулся к стене, закрыл глаза и проговорил с ленивой насмешкой: — Конечно, доктор. Всё по правилам. Но внутри эльф знал: ни один из них больше не играет по правилам. В следующие дни появились новые рисунки. Один за другим. Каждый раз рисунки становились более личными. Будто он проверял с каждым днём, как далеко сможет зайти. На одном он был изображён во сне, на другом – когда разговаривал с коллегой. Некоторые казались почти нежными. Иногда от этого появлялось странное тёплое чувство. Но вместе с этим и Коммонхэт начал появляться в коридоре чаще. Он будто знал расписание Сильвера. Останавливался на мгновение, когда их пути пересекались, случайно касался, находил взглядом. И когда они смотрели друг другу в глаза, он начинал улыбаться. И что больше всего пугало, он больше никому не улыбался.