Камелот

Умей смеяться, когда грустно,

Умей грустить, когда смешно,

Умей казаться равнодушным,

Когда в душе совсем не то…

***

      Смена обстановки – это хороший способ развеяться. Разглядываешь всё и всех подряд, так что времени и сил на дурные мысли не остаётся. Дядя с мамой не общался долгие годы, но тоже переживает из-за её смерти. Он всегда загружает себя работой, когда волнуется, и, видимо, решил применить проверенный способ на мне.       Рассуждал я, сидя в гостевом кресле перед директором, помогая разбирать бумаги. Увы, работа была монотонной, однако требовала внимания к деталям, так что думать о своём совершенно не получается. Вот и сейчас отвлёкся только из-за стука в дверь.       Директор на автомате разрешил войти, не отрываясь от документов, а я радуюсь небольшому перерыву. Мозг уже плавится от монотонности.       Трудоголизм так же плох, как алкоголизм. Всё должно быть в меру.       Я застыл, сидя вполоборота, увидев вошедшую девушку. Небольшой рост, около 5,35 футов. Блондинистые волосы, словно у «Барби», заплетённые в косу, закинутую на правое плечо. Сумка, висящая на боку. Небольшая грудь, однако пышные бёдра. Она чем-то напоминала новичка в офисе: в строгой белой блузке, чёрной юбке по колено и со столь дурацко-неловким выражением лица.       Не могу сдержать улыбку. Этой девушки в школе я не видел. И это просто чудесно. Она мой билет на перерыв. Я уже задыхаюсь от количества работы.       Быстро поправляю волнистый русый волос, забранный в пучок на затылке. Надеюсь, костюм-тройка, который заставил надеть дядя, не сильно помят.       — Добрый день, — тут же вскочил я и под нечитаемый взгляд мужчины за два огромных шага подошёл к вошедшей. — Франческо, можно просто Сан-Фран, — глупо улыбаюсь, протягивая ладонь для рукопожатия. Отвести взгляд от её глаз было выше моих сил. Они очень похожи на мамины. Разглядываю серую радужку и вижу, как где-то на дне плескается боль. Хотелось думать, что такая же, как и у меня. Мне кажется, что мы похожи, что мы связаны, что…       — Иветта, — дружелюбно улыбнулась девушка, обрывая мои мысли. — Можно просто Вета.       Мы смотрели друг на друга, и время как будто-то остановилось. Вспоминаю о дурацких любовных моментах из фильмов, которые, по моему мнению, просто растягивали хронометраж. Хотя это странно. Определённо не чувствую каких-то бабочек в животе или лёгкости. Скорее облегчение.       Однако всё испортил вежливый кашель дяди, привлекающий к себе внимание.       Девушка проморгалась и быстрым шагом направилась к столу директора.       — Я Иветта Амариллис. Мне пришло письмо об освобождении места и уведомление о возможности перевода в «Камелот», — быстро протараторила она. — Я приехала сразу же.       Она села в кресло рядом с моим.       — Это ошибка, — безразлично произнёс дядя.       — Но, — запнулась она, а моё сердце сжалось от её растерянности. Мне не нравится его грубость. Этим мы с мамой похожи. — На почту пришли бумаги… И водитель приехал…       — Повторяю, юная леди, это ошибка, — директор оторвал взгляд от документов и посмотрел на девушку, но внимания на ней не задержал, почти сразу глянул на меня. Я скривился от злости, сжимая кулаки. Мне не нравится отношение дяди к ней. Это неправильно. Он собирается отправить её обратно и против правил собирается взять меня, своего племянника. Сам хотел бы учиться в «Камелоте», но мой результат был крепким середнячком, даже близко к хорошему, однако далеко от идеального.       Вета закрыла лицо руками и сжалась, а я метнулся к столу, вытащил ноутбук из-под множества бумаг.       — Женщины… — выдохнул дядя, откидываясь на спинку своего кожаного кресла, переводя взгляд с беззвучно трясущейся девушки на меня.       — Она права, — застучав подушечками пальцев по кнопкам, проверил все документы, связанные с поступлением и списком учеников. — С официальной почты школы пришло сообщение о зачислении, её результаты занимают тринадцатое место в списке.       Директор протёр переносицу, тяжело вздыхая.       — Хорошо, мы разберёмся с этим. Ведь место уже занято другим учеником, однако до конца учебного года осталось всего два месяца. Лучше вам доучиться в «Камелоте», раз ваша школа настолько безответственная, что одобрила перевод в такое время.       — Я была на домашнем обучении, — девушка подняла на директора взгляд, полный надежды, а я прикусил нижнюю губу. Ведь поступил правильно, а всё равно как-то мне обидно. Задерживаю взгляд на её лице, которое совершенно не выглядит так, будто мгновение назад Вета плакала, однако быстро отмахиваюсь от этого. Необязательно у человека глаза должны краснеть.       — Что ж, — глубоко вздохнул дядя, — всё равно стоит со всем разобраться. Подобный перевод довольно странен, но пока вы останетесь в школе и закончите этот учебный год. За учеников несу ответственность лично я, — он замолчал, обрывая свою фразу и неодобрительно посматривая на меня. — Франческо, проводите юную леди до комнаты № 306 и возвращайся, — голос директора был пропитан недовольством, только я не обращал на это внимания. Меня наполнила радость, что я могу легально пройтись. Всё тело уже затекло.       — Прошу вас, леди, — улыбаясь, подаю руку девушке. Мне не стоило обращать внимание на то, насколько её ладонь маленькая в сравнении с моей, однако это было делать сложно. С ростом в 6,23 футов было трудно не акцентировать внимание на её миниатюрности.       — Буду благодарна, — мне нравится её улыбка. Как-то у самого на душе лучше стало.       Чувствую недовольный взгляд дяди, словно прожигающий во мне дыру, и спешу вывести Вету из кабинета.       Как только выбрались из логова этого бюрократического чудовища, наткнулся взглядом на Адама, который стоял около двери. Было ожидаемо, что этот мудак подметит Вету, только не мог предположить, что это произойдёт так быстро.       — Ох, наш дорогой клерк, — притворно улыбался Адам, хотя буквально утром нарывался на смачный удар по лицу. — Можешь не волноваться, я проведу леди Вету в её комнату. Скажи мне только номер.       — Не стоит, сэр Адам, — вежливо улыбался я. Надо придерживаться формальностей. — Я займусь этим лично.       Мы притворно дружелюбны друг к другу.       — Не стоит, сэр Адам, — резко произнесла Вета. Она так категорична к этому индюку, что я с этого умилился. — Вы уже столько времени на меня потратили! Не хочу отнимать ещё больше.       — Не волнуйтесь…       — Сэр Адам, — самодовольно ухмыльнулся, — я проведу Вету. Вам стоит уделить время подготовке к тесту.       Адам потерял лицо лишь на момент, показывая раздражение, однако сразу же нацепил дружелюбную улыбку обратно. Точно бесился, что я могу называть девушку по имени, пока его отшили.       — До скорой встречи, леди Вета, — держал лицо и продолжил улыбаться, хотя от его действий корёжило. Он аккуратно взял её руку и поцеловал тыльную сторону маленькой ладони. — Не стесняйтесь обращаться за любой помощью.       — Благодарю, — девушка улыбнулась и выдернула свою руку. Не могу не злорадствовать.       Адам ушёл довольно быстро.       — Пойдём? — я взял чемодан, отмечая, что он довольно увесистый.       — Угу, — кивнула она.       По коридорам мы шли медленно. Она разглядывала обстановку, а я её.       — А не знаешь, почему так внезапно освободилось место? — вдруг задала вопрос Вета, когда мы дошли до лифта, двери которого довольно хорошо замаскированы. Мне не особо нравится этот тренд в школе – следовать историческому стилю. Это, конечно, очень красиво, однако не совсем удобно, особенно когда не знаешь, что где находится. Сам бегал по лестницам, пока дядя не показал, где лифты.       — Я точно не знаю, — замялся на мгновение, находя кнопку вызова больше по памяти. — Сам недавно приехал к дяде.       — Директору?       — Да, — мы зашли в лифт, я нажал на кнопку третьего этажа. — Он мой дядя. Слышал, что какая-то девушка погибла при... — я замялся, вспоминая злость родственников, когда сам спрашивал, что произойдёт. — При не очень приятных обстоятельствах.       — А что случилось?       — Ну, — не хотелось говорить и пугать её, но и противостоять этому любопытному взгляду не возникало желания. Да и не плохо будет оставить о себе хорошее впечатление. — Подробностей не знаю. Та девушка была тусовщицей. Пила много и, — прокашлялся, выигрывая себе время, чтобы подобрать слова, — вела довольно активную социальную жизнь.       — Сан-Фран, я не сахарная, — Вета улыбается как-то грустно. Мне кажется, она уменьшилась, сжавшись то ли от страха, то ли от неприязни.       — Прости. Мне не очень приятно это рассказывать. Не люблю обсуждать за спиной.       — Понимаю, расскажи, что произошло с, — Вета замялась, и я отвёл взгляд, послышался звук прибытия на нужный этаж, — что произошло с той девушкой.       — Несчастный случай, — мы шли по коридору и тихо говорили. — Была вечеринка. Народ был пьян, и никто не понял, что произошло. Разобрались, что она мертва, только к обеду воскресенья, хотя пить начинали в пятницу вечером. Каким-то макаром она зацепилась чокером обо что-то и так себя задушила. В «Камелоте», конечно, строгие правила, однако запрещать вечеринку, алкоголь или табак бесполезно. Дядя рассудил лучше…       — Пусть лучше употребляют алкоголь и курят в открытую, а не таскают втихаря.       — Ты права! Так проще следить за потенциальными…       — Головной болью, — перебила Вета и приподняла уголки губ.       Я тоже не сдержал улыбку. Давно не мог с кем-то так свободно общаться. Смерть матери совсем меня подкосила. Сам себе удивляюсь, что так свободно говорю с этой девушкой.       — Точнее и не скажешь, — мы остановились у двери из тёмного дуба, — вот твоя комната. Я чуть позже занесу расписание, когда определят, в какой класс тебя запишут.       — Может, скинешь мне в соцсети?       — Было бы прекрасно, — улыбнулся, радуясь, что она сама предложила обменяться контактами. Представил лицо Адама, когда он узнает, что его обошли. Этот мудак ненавидит успехи других парней, особенно если они связаны с девушками.       Мы обменялись контактами, а я надеюсь, что не сверкаю, как второе солнце.       — И ещё кое-что, — вдруг сказал я, хотя собирался уже уходить, — тебе не стоит общаться с Адамом.       — Плохой парень, — грустно улыбнулась Вета.       — Да, он плохая компания, а для тебя ещё и очень опасная.       Вета кивнула и исчезла за дверью своей комнаты.       Я медленно направился обратно в кабинет дяди, выбирая лестницу, а не лифт.       По пути никого не встретил. Ученики не ходили в административное крыло без особой надобности. Секретарша работала. Я быстро шмыгнул в кабинет.       — Франческо Рамзай, — начал директор, как только дверь за мной закрылась. Он стоял ко мне спиной, а его голос был пропитан угрозой. — Что это было за поведение?       — Профессионализм, — хмыкнул я, складывая руки на груди, стараясь скрыть своё беспокойство. Сейчас дядя очень похож на маму. Стало совершенно неуютно. Не думал, что мог так его разозлить.       Дядя развернулся ко мне. Он смотрел мне в глаза с минуту, а потом подошёл.       — Франческо, — начал он, а я старался держаться под его тяжёлым взглядом. — Такое поведение недопустимо.       — Я просто хотел помочь девушке, — посмотрел в такие же, как и у меня, чёрные глаза дяди. Игра в гляделки – наше любимое семейное занятие.       — Нет, — устало вздохнул дядя. — Я видел, как ты на неё смотрел! Он прошёл к своему креслу, куда устало рухнул. — Для тебя эта леди потерянный котёнок…       — Это не так, — возмущённо перебил я, не понимая, к чему клонит дядя.       — Я знаю этот твой взгляд. Так ты смотришь на котят, щенят, крольчат и тому подобное, когда хочешь забрать домой и спрятать в уютной клетке.       Я прикусил нижнюю губу, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.       — С людьми так нельзя! Нельзя взять человека в дом, согреть и накормить, а потом отдать в дорогой приют. После смерти матери ты совсем себя перестал контролировать. Не стоит выбирать путь «поматросить и бросить».       — А если я хочу подружиться? — Мой голос дрожал. Может, у меня и был грешок в прошлом, однако я давно изменился.       Директор покачал головой и устало посмотрел на меня:       — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы в это поверить. Понимаю, что ты хочешь бунтовать после потери материнского контроля. Но так нельзя! Ты не можешь взять себе человека, как кролика из приюта, потискаться с ним несколько месяцев, а потом вернуть. Можешь идти отдохнуть.       — Нет! — отрицательно покачал головой. Неприятный осадок от слов дяди осел на языке горечью. — Я ещё не закончил с бумагами, а потом мне ещё скинуть Вете расписание нужно, так что, если можно, то останусь.       Дядя слабо улыбнулся и возвратился к документам.