Возрождение через боль

Доели они в полной тишине. Слышен был только тихий стук палочек о пластик контейнеров да редкий гул холодильника. Чонин первым поднялся и молча начал убирать посуду. Сынмин сам не заметил, как поднял взгляд — и наткнулся на взгляд Джисона. Он застыл. В этом взгляде не было ни жалости, ни упрёка — только что-то слишком открытое, слишком внимательное. От этого по коже Сынмина неприятно пробежали мурашки. Воздух снова стал плотным. Хотелось отвернуться, но тело будто на секунду перестало слушаться. Громкий звон посуды о раковину неожиданно разорвал этот момент. Чонин, сам того не желая, нарушил зрительный контакт, и Сынмин резко выдохнул, словно только сейчас вспомнил, что нужно дышать. Сынмин перевёл взгляд на Чонина — почти резко, словно спасаясь. Их глаза встретились, и этот контакт оказался неожиданно устойчивым. Спокойным. Слишком понимающим. Это пугало не меньше. Он первым отвёл взгляд, будто обжёгся, и резко развернул коляску к выходу из кухни. Колёса тихо скользнули по полу, будто нервно. Уже у самого проёма он услышал за спиной голос Чонина — ровный, без давления: — Когда будешь готов прослушать запись, просто скажи. Сынмин не обернулся. Только крепче сжал обод колеса и поехал дальше, чувствуя, как внутри снова начинает медленно собираться тяжёлый и липкий ком. Сынмин заехал в комнату и почти сразу перебрался на кровать. Не раздеваясь и не думая, он просто лёг и спрятался под одеялом с головой, будто ткань могла стать барьером между ним и миром. Матрас рядом тихо прогнулся. Он даже не стал гадать. Сынмин сжал пальцами край одеяла и, не высовываясь, тихо спросил: — Почему ты ходишь за мной? Вопрос прозвучал глухо, приглушённо одеялом, но в нём отчётливо слышалось напряжение. Ответ последовал почти сразу. — Потому что хочу, — легко сказал Джисон. Слишком легко. Внутри что-то болезненно сжалось — злость, растерянность, усталость. Он не знал, какой ответ хотел услышать, но точно не такой простой. — Это не причина, — тихо выдохнул он. В этой тишине между ними снова стало невыносимо тесно. Джисон снова смотрел на него. Пристально. Молча. Почти так же, как вчера. Сынмин почувствовал этот взгляд сквозь плотную ткань одеяла. Он сильнее укутался, будто это могло спрятать его целиком — и лицо, и мысли, и неровное дыхание. Но уже через минуту стало нечем дышать. Под одеялом накапливался жар, воздух становился тяжёлым. Сердце билось слишком громко. Пришлось сдаться. Сынмин резко отбросил одеяло и столкнулся с взглядом Джисона напрямую. Неловкость накрыла мгновенно — густая, почти осязаемая. В груди неприятно сжалось, будто что-то схватило сердце. Он отвёл глаза первым и в спешке схватил телефон с тумбочки, уткнувшись в экран. Пальцы двигались быстро, бессмысленно листая что-то, лишь бы создать видимость занятости. Лишь бы не смотреть и не чувствовать, как этот взгляд всё ещё держится на нём. Через несколько секунд Сынмин услышал тяжёлый вздох — тихий, но отчётливый. И вместе с ним пришло ощущение, что взгляд наконец исчез. Он осторожно поднял глаза от телефона. Джисон лежал на спине, уставившись в свои ладони. Он медленно вертел руками перед собой, будто пытался разглядеть что-то невидимое, что могло дать ответ. Пальцы иногда сжимались и разжимались, будто бессознательно. Впервые за всё это время Джисон выглядел не уверенным и не упрямым — а потерянным. И от этого внутри у Сынмина стало странно тихо. Не легче — просто стало тише. Зато тишина в комнате снова стала слишком плотной и давящей. Чтобы хоть как-то её разорвать, Сынмин выдал первое, что пришло в голову: — Я хочу сейчас прослушать запись. Слова вырвались быстрее, чем мысль успела их остановить. Он приоткрыл рот, глаза непроизвольно расширились — он был совсем не готов. Это был импульс — попытка вернуть контроль. Сделать хоть что-то самому, прежде чем снова утонуть в чужих взглядах и своих сомнениях. Джисон перестал разглядывать свои руки и наконец поднял взгляд на него. — Точно? Пауза повисла между ними — короткая, но бесконечная. — Да, — сказал Сынмин. «Нет», подумал он почти беззвучно. Пальцы всё ещё сжимали телефон сильнее, чем нужно. Джисон ещё раз медленно обвёл его взглядом, будто проверяя, не передумает ли он в последний момент, ища хоть малейший намёк на сомнение в его лице. Потом всё-таки встал. — Пошли. Одно слово — и отступать было уже некуда. Сынмин пересел в коляску. Движения были механическими, почти полностью отрешёнными. Он не смотрел на Джисона, просто поехал следом, слыша тихие шаги впереди и ощущая, как с каждым метром внутри всё сильнее сжимается узел. Гостиная встретила его не тишиной, а напряжением. Там были почти все. Воздух казался плотнее обычного. Взгляды — слишком явные, даже если кто-то пытался их скрыть. Не хватало только Минхо — и почему-то это отсутствие странно кольнуло. Сынмин остановился у входа, чувствуя, как ладони становятся холодными. Теперь пути назад действительно не было.