Там, где ждёт Дом

После той ночи на заброшенной станции мир не изменился. Тётя всё так же кидала Гарри на него раздражённые взгляды за каждую "странность", Дадли по-прежнему считал удары и толчки своим любимым видом спорта, а дядя швырял газеты, ворча про "уродов, которых жизнь всё равно не научила быть нормальными". Но внутри Гарри появилось что-то новое. Не голос, не воспоминание, а ощущение, будто в мире где-то есть мальчик с рыжими волосами и глазами, которые не боятся смотреть прямо, даже когда страшно. Будто есть место, где не нужно прятать себя. --- В это же время... Македонский сидел на чердаке, среди старых коробок, укутавшись в дедов старый плащ — тот самый, который остался ещё до того, как мир стал ещё холоднее. Деда уже давно не было. Теперь под окнами собирались другие — фанатики. Они стояли молча, как статуи, иногда шептали странные фразы, и исчезали, как только начинал светать. Но внутри Македонского жили только два образа: тот мальчишка со станции и драконы, которых он рисовал на обрывках бумаги. И когда в гостиной случайно зацепили разговор о "доме для таких же ненормальных, как ты", Македонский вдруг понял: место, о котором они тогда говорили с Гарри, существует. Где-то, в реальности, за пределами привычного. --- А в тот же день Гарри впервые увидел её — сову. Она сидела на столбе у дома №4 по Тисовой улице и смотрела на него так, как будто уже знала, кто он такой. В клюве она держала письмо. --- И в тот момент оба мальчика поняли: мир, о котором они мечтали на станции, не сказка. Он ждал их. Просто каждый шёл туда своей дорогой.