2+2

Когда на следующее утро они расходились по домам, Хисын объяснял себе случившееся тем, что они выпили слишком много. Отчасти это было правдой: вишнёвое крафтовое пиво, которое они пили, было крепче обычного. И всё же они не были пьяны настолько, чтобы не контролировать себя. Они выпивали у Джея вчетвером. По сути, две пары, хотя в тот момент это не пришло бы никому из них в голову. Да, иногда Хисын ловил на себе долгие взгляды Джейка и замечал, как он старается сесть поближе или лишний раз дотронуться; его прикосновения отзывались тёплым чувством где-то в животе, с каждым разом всё более настойчивым, и это тоже трудно было игнорировать. Видел Хисын и то, что между Джеем и Чонвоном тоже что-то происходит, замечал их заговорщицкие улыбки, смешки Чонвона невпопад и теплоту в глазах Джея, стоило только Чонвону появиться в комнате. И всё же ни о чём таком Хисын всерьёз не думал, и в тот вечер у них должна была быть дружеская встреча, а не двойное свидание. Они посмотрели какой-то фильм, который Чонвон хотел посмотреть в кинотеатре, но пропустил (когда они встречались у Джея, выбор всегда был за Чонвоном). Попытались разобраться в правилах настольной игры, валявшейся у Джея уже с полгода, но, поскольку правил было много, а они уже выпили достаточно, в итоге всё свелось к долгой весёлой перебранке. Первым не выдержал Хисын: смеясь до мушек перед глазами, он заполз на кровать, оставив остальных спорить дальше на полу. Через пару минут к нему присоединился Чонвон, устроившись у него под боком и положив голову ему на живот. Не думая ни о чём конкретном, Хисын погладил его по голове, как погладил бы подошедшую к нему кошку, и Чонвон промурлыкал что-то тихое, что Хисын не смог разобрать из-за спора Джейка с Джеем. — Что? — переспросил он, но Чонвон только помотал головой и щекотно рассмеялся ему в живот. Это было мило. Смаргивая всё ещё не высохшие от смеха слёзы, Хисын запустил пальцы ему в волосы, перебирая мягкие, как у девушки, пряди. Он почувствовал подступающую волну тепла и чего-то вроде эйфории (наверное, он всё же выпил слишком много) и подумал, что любит своих друзей очень-очень сильно. Только с ними он мог расслабиться и быть собой, зная, что они всегда примут его настоящего. Рассеянно улыбаясь, он повернулся к Джейку с Джеем, которые продолжали что-то усиленно друг другу доказывать. — Как щенки, — прокомментировал Чонвон и снова уткнулся носом ему в живот. Хисын пощекотал кончиком пальца его шею, а Чонвон в ответ порывисто обнял его бёдра. Джей, тем временем, не выдержав, с размаху хлопнул об пол колоду карт. Джейк раздражённо ударил его по плечу, и оба они уставились друг на друга, словно всерьёз надумали драться. Повисла странная тишина, и Хисын заметил, что Чонвон теперь тоже внимательно смотрит на них. А потом — потом Джейк приобнял Джея за плечи и поцеловал самым настоящим поцелуем взасос, а Джей никак не попытался остановить его. Тихо и чуть удивлённо усмехнулся Чонвон, и Хисын зачем-то прикрыл ему глаза ладонью, как ребёнку, но Чонвон вывернулся из-под его руки и всё равно продолжил смотреть. Отстранившись друг от друга, Джей с Джейком замерли, старательно глядя в пол. Джей схватил Джейка за плечо, как будто хотел оттолкнуть, но передумал и просто опустил руку. Чонвон снова издал какой-то мягкий звук, что-то среднее между возгласом и усмешкой, обратив на себя (и на Хисына заодно) внимание спорщиков. У Хисына отчего-то сладко заныло в груди и немножко захотелось сбежать, но он не двинулся с места. Чонвон сел на кровати (рука Хисына при этом как будто по своей воле соскользнула ему на талию) и внимательно посмотрел ему в глаза. «Он же меня сейчас поцелует», — подумал Хисын, но не сделал ничего, чтобы не дать этому случиться, и Чонвон, действительно, склонился к его губам… Его поцелуй напомнил пирожное, ванильно-сладкое, невесомо-кремовое. Он был таким соблазнительно нежным, что в какой-то момент Хисын забылся и скользнул языком глубоко ему в рот, увлечённо вылизывая, словно слизывал крем. Чонвон резко вздохнул, удивлённый его напором, но никак этому не воспротивился. Когда поцелуй закончился, Хисын не сразу решился открыть глаза, а открыв, понял, что все смотрят на него. Он смутился и резко сел на кровати. Его щёки горели. Джей поднялся с пола и, забравшись рядом с ними на кровать, мягко взял Чонвона за плечи и утянул к себе. Чонвон коротко и блаженно хохотнул, но тут же стал очень серьёзен, глядя на Джея почти испуганно. Он застонал, когда Джей поцеловал его (от этого звука у Хисына прошла по всему телу дрожь), и позволил уложить себя на кровать. — Наверняка он очень громкий во время секса, — шепнул Хисыну на ухо усевшийся рядом Джейк. — А ты? Чуть отодвинувшись, Хисын посмотрел ему в лицо. Начав с самоуверенного подката, Джейк теперь как будто заробел. Его щенячий взгляд испрашивал разрешения, и Хисын, рвано вздохнув, закрыл глаза и подставил приоткрытые губы. Этот поцелуй был совсем другим — торопливым, жадным и поначалу неуверенным, хотя оттого не менее сладким. Язык Джейка проник сразу так глубоко, как только дотягивался, напугав Хисына откровенностью ощущения и едва не заставив разорвать поцелуй, но это было по-своему хорошо, и Хисын заставил себя не сопротивляться. Оседлав его бёдра, Джейк скользил руками по его плечам, по шее под воротником и волосам. От его близости кружилась голова. Хисын положил руки Джейку на талию, поначалу несмело, повёл ладонями по спине, чувствуя жар кожи через футболку. Запустив пальцы в волосы на затылке, длинные и совсем шёлковые, мягко потянул их, а потом, наоборот, прижал Джейка к себе сильнее. Джейк застонал ему в рот, и Хисын усмехнулся про себя, подумав, что это Джейк наверняка будет громким в постели. Хисын сам не понял, как оказался в горизонтальном положении. Джейк полусидел, полулежал на нём, держа его лицо в ладонях и целуя уже более спокойно. В какой-то момент, когда Джейк оторвался от его губ, давая им обоим возможность отдышаться, Хисын повернул голову и взглянул на вторую пару. Теперь уже Джей лежал на подушке, а Чонвон был сверху, впиваясь в его рот поцелуями. Почувствовав взгляд Хисына, он остановился и посмотрел на него в ответ. Глаза его были очень тёмными — сплошной зрачок — и пьяными. — Давай. Я не против, — шепнул Джей и мягко подтолкнул его к Хисыну. Хисын только успел подумать, что это неправильно, но чувства его говорили об обратном: это было и хорошо, и правильно, и они с Чонвоном снова поцеловались на глазах у своих бойфрендов. Язык Чонвона оставил у Хисына во рту вкус ментола, который мог принадлежать только Джею. Со стороны никто бы не предположил, но Чонвон немного боялся Джея. Точнее, боялось что-то внутри него, как будто маленький зверёк замирал в груди под рёбрами; боялось необъяснимо — Джей не сделал совершенно ничего, что могло бы оправдать этот страх. Но каждый раз, хватая Джея за одежду, мешаясь в самый неподходящий момент, дразня, провоцируя и наглея чем дальше, тем сильнее, Чонвон ожидал чего-то, сам не зная чего. Но Джей всегда только улыбался, как будто не видел в этом ничего такого или как будто ему это даже нравилось (ему нравился Чонвон и всё, что было с ним связано, но сам Чонвон не решался в это поверить). Чонвон не хотел себе в этом признаться — это было слишком странно, — но страх этот был сладкий. Как будто он нёсся по мёртвой петле на американских горках. Как будто прыгал в воду с обрыва. Наедине с собой он проигрывал эти моменты в памяти, слизывая невольную улыбку со своих губ, и иногда воспоминания проскальзывали в его мысли в совсем неподходящие моменты — например, когда по ночам он ласкал своё тело. В тот вечер, когда он поцеловал Хисына, ему было очень страшно. Он не знал, как Джей на это отреагирует — вдруг он допускал возможность целоваться с другими только для себя, но не для Чонвона? А ещё — он видел, как Джей целовал Джейка. Как быстро перехватил инициативу, подчиняя себе. Как впивался в его губы — властно, почти грубо. Чонвону очень хотелось, чтобы Джей поцеловал его так же. Он испуганно замер, когда Джей оказался рядом, но его прикосновение было осторожным, как всегда, словно он боялся случайно причинить Чонвону боль. Держа Чонвона за плечи, Джей поцеловал его, уверенно и глубоко, и уложил на подушку, прижав сверху своим телом, на случай если бы вдруг Чонвон вздумал убежать, и Чонвон почувствовал себя в ловушке. Это тоже было счастливое чувство. Джей целовал его без остановки, и со временем страх ушёл — остался только восторг. Забыв обо всём, Чонвон скользил руками по телу Джея, трогая везде где дотягивался. Окончательно осмелев, он перевернул Джея на кровать, сам оказавшись сверху. Ахнув, Джей воззрился на него широко раскрытыми восхищёнными глазами — Чонвон не помнил, чтобы на него когда-либо так смотрели, — и от этого у Чонвона окончательно снесло крышу. Он целовал лицо Джея, его щёки, и губы, и виски, где кожа была такой чувствительной, что Джей жмурился от приятной щекотки. Обвёл языком родимое пятно на шее и оставил несколько ощутимых укусов рядом. Шутливо лизнул кончик носа — и вернулся обратно к губам. В какой-то момент, оторвавшись от Джея, Чонвон посмотрел на вторую пару — и встретился взглядом с наблюдающим за ним Хисыном. Разрумянившийся и растрёпанный, с опухшими губами и влажными глазами, он вызывал непреодолимое желание поцеловать и его тоже, и Чонвон робко взглянул на Джея. — Давай, — разрешил тот. — Я не против. И Чонвон поцеловал его во второй раз. Губы Хисына, на контрасте с Джеем, показались трогательно мягкими, а поцелуй — осторожным. Едва уловимый чужой вкус клубничной жвачки должен был быть вкусом Джейка. Джейк усмехнулся у него над ухом. — А они неплохо смотрятся вместе, да?.. — сказал он Джею. Хисын застонал Чонвону в губы. На следующее утро Хисын проснулся раньше всех, но не стал сразу вставать. За окном шелестел первый весенний дождь, а они лежали все вместе в тёплой уютной постели, которая, казалось, была рассчитана как раз на четверых. Рука Джейка лежала на его животе под футболкой, а Чонвон спал, уткнувшись носом ему в плечо. Джей обнимал Чонвона, но его рука касалась груди Хисына, а сам Хисын почему-то обнимал Джейка за задницу. Хисын лежал и ждал, пока проснутся остальные. Ждал, как они поведут себя — сделают вид, что ничего не произошло? Или?.. Первым зашевелился Джейк. Он скользнул рукой по животу Хисына и щекотно поцеловал в шею, заставив его открыть глаза. — Привет, — прошептал Джейк, улыбаясь зацелованными губами. — Давно не спишь? — Нет. Только проснулся, — соврал Хисын и на всякий случай убрал руку с его задницы. Джейк обнял его под футболкой и прижал к себе крепче. Спустя полчаса одновременно проснулись Джей с Чонвоном. Они завозились, Чонвон сладко зевнул и, потянувшись, прильнул к Хисыну тёплым боком. Как будто всё случившееся было совершенно нормально. Как будто они просыпались так уже не в первый — и не в последний — раз. У Джейка не было зонта, и Хисыну пришлось проводить его до дома. Дождь всё никак не останавливался, он оседал холодной сыростью на коже, но от него воздух напитывался живым запахом просыпающейся земли, который было так хорошо вдыхать полной грудью. Перед тем как попрощаться, Джейк затащил Хисына в подъезд, где их никто не видел, и поцеловал взасос. В этот момент Хисын понял, что у них всё серьёзно, что они будут теперь встречаться, ходить на свидания и писать друг другу глупые сообщения, как настоящая влюблённая парочка, будут робеть наедине друг с другом, целоваться, изнывая от желания, и осторожно прикасаться друг к другу, потому что первое время им обоим будет не хватать решимости на что-то серьёзное. От этих мыслей закружилась голова, и Хисын, пробормотав смущённое «пока», выскочил из подъезда и побежал домой.