2+2

Поначалу чувство к Джейку для Хисына было чем-то вроде игры. Как будто ему досталась роль в пьесе, в которой нужно было целоваться, гулять за руку, говорить обо всём на свете и иногда заниматься любовью. Определённо, роль была хороша, и Джейк ему нравился: когда они были рядом, в груди что-то сладко замирало и хотелось смотреть на Джейка, не отрываясь. И всё же, первое время Хисын не считал это чувство настоящим. Скорее, оно казалось ему чем-то внешним, почти навязанным. Как будто так сложились обстоятельства, а он оказался лишь невольным участником. Хисын думал, что ничего серьёзного между ними нет, и потому был уверен, что в любой момент может просто прекратить играть свою роль, причинив, конечно, боль Джейку, но сам оставшись в безопасности. Но постепенно всё менялось. Это чувство, совершенно новое для Хисына (он никогда не влюблялся, в глубине души боясь этой стороны жизни и до сих пор старательно её избегая), соблазняло его доступностью счастья и обещанием чего-то большего. Джейк был всегда рядом, когда Хисын в нём нуждался. Он делал то, что Хисыну нравилось, зачастую предугадывая его желания до того, как Хисын сам осознавал их. Джейк смотрел на него щенячьим взглядом, обнимал, приучал к своей близости, целовал до невозможности сладко и показывал, сколько всего интересного можно делать в постели. И, чем дольше это продолжалось, тем сильнее Хисын нуждался в Джейке. Внешне он ещё старался сохранять независимость, избегая проводить с Джейком слишком много времени или открыто проявлять свои чувства, но всё чаще он ловил себя на том, что думает о Джейке практически постоянно, сам неосознанно тянется к нему и всё охотнее соглашается на любые его идеи. Особенно в постели. Когда они только начали встречаться, Хисын настороженно относился к тому, чего хотел Джейк, и если и позволял с каждым разом всё более смелые ласки, то только чтобы доставить ему удовольствие. Но это всегда было хорошо – даже лучше, чем хорошо, и Хисын сам начал хотеть большего. Очень часто он представлял, как они займутся сексом по-настоящему — Джейк не скрывал, что хочет этого, хочет как можно скорее, но ради Хисына не торопился. Джейк нашёптывал ему на ухо, что и в каких позах хочет с ним сделать, и спрашивал о том же у Хисына. Хисын смущался и поначалу не отвечал, но постепенно стал рассказывать о своих желаниях, осторожно, сам не вполне осознавая, чего хочет на самом деле. В ту ночь, когда у них остался Чонвон, они ускользнули на кухню, как только он заснул. Устроившись на диванчике, они дрочили друг другу, как делали это много раз раньше, и Джейк шептал Хисыну на ухо: — Я так часто представляю наш с тобой первый раз. Как бы ты хотел — чтобы я сделал это с тобой первым? Или чтобы ты сделал это со мной? Я люблю обе роли, — признавался Джейк, ни капли не стесняясь. — Если бы сначала ты был активом, может быть, потом ты бы меньше боялся второй роли? Я бы хотел почувствовать тебя в себе. Джейк обвёл кончиками пальцев член Хисына, как будто прикидывая, как он будет ощущаться внутри, и продолжал: — Я хотел бы опуститься на него. Хотел бы трахать себя на нём, жёстче, чем это сделал бы ты. Как ты думаешь, смог бы ты продержаться достаточно, чтобы я успел кончить? Хисын подумал, что, вероятно, нет, потому что едва держался даже от одних его слов. — Или ты хотел бы быть пассивом? — шепнул Джейк в другое его ухо, и Хисын закрыл глаза, чуть более нетерпеливо толкнувшись ему в руку и боясь, что это его выдало. — Я был бы с тобой очень нежен. Я бы подготовил тебя так, чтобы тебе не было больно. Ты лежал бы передо мной полностью раздетый. Для начала я зацеловал бы тебя всего — твои плечи, руки, кончики пальцев, коленки и бёдра. Потом я бы долго разрабатывал тебя пальцами. Думаю, я заставил бы тебя кончить сначала от моих пальцев, чтобы ты полностью расслабился, и только после этого, когда я заставил бы тебя возбудиться снова, я взял бы тебя по-настоящему… Хисын всхлипнул и в порыве чувств укусил Джейка в плечо. Джейк задышал чаще, и Хисын понял, что он тоже сдерживает подступающий оргазм. — Скажи мне, как бы ты хотел, чтобы это происходило. Я хочу знать твои желания, чтобы я мог их исполнить. «Ну почему ты такой», — подумал Хисын, задрожав от внезапной нежности. — Я хотел бы, чтобы ты сделал это так, как делаешь со мной остальное, — произнёс он. — Чтобы ты был нежен. Внимателен ко мне. Чтобы разговаривал со мной, целовал и прикасался ко мне. Я люблю твои прикосновения и так скучаю по ним, когда мы не видимся… Хисын понял, что проговорился — в жизни он постоянно делал вид, что его раздражает излишняя тактильность Джейка. Но именно эта случайная откровенность подвигла его говорить дальше: — Я действительно хочу этого, — свободной рукой он обнял Джейка за шею и зашептал ему на ухо, словно стыдную тайну: — Джейк, я хочу заняться с тобой сексом. Хочу, чтобы ты сделал это со мной. Давай сделаем это следующей ночью?.. Хисын замолчал, дрожа от волнения. — О, — выдохнул Джейк. — Это будет восхитительно. Это будет лучшим из всего, что ты испытывал, я обещаю. Джейк впился в его губы требовательным, почти грубым поцелуем, и в этот момент Хисын кончил. Однако наутро, провожая Чонвона, Хисын уже не был так уверен. Он боялся, причём не секса — он уже понял, что с Джейком это совсем не страшно. Его пугала невозможность справиться с собственными чувствами, сила желания, из-за которой он был так откровенен ночью, о чём теперь смутно сожалел. Едва закрылась дверь за Чонвоном, как Джейк обнял его со спины и шепнул на ухо: — Мы можем не ждать ночи, ты же знаешь? То есть, если ты хочешь. Если нет — то можем и подождать. Он прижался к ягодицам Хисына уже начавшим твердеть членом, и Хисын положил руки поверх его рук и запрокинул голову ему на плечо, и всё это происходило как будто помимо его воли. Джейк рассмеялся (Хисын любил его мягкий смех) и поцеловал его в висок. По телу Хисына прошла дрожь. Он понял, что совершенно не в силах ждать ночи. Он хотел Джейка прямо сейчас, уже, может быть, сильнее, чем Джейк хотел его, и эта мысль привела Хисына в смятение. Любовь представилась ему глубоким тёмным океаном, и он почувствовал, что вот-вот пойдёт ко дну.