2+2

— Тринадцать на левой руке. Десять на правой, — сказал Чонвон, когда Джей в очередной раз повёл кончиками пальцев по его шрамам. Джей замер и виновато опустил взгляд. — Думал, я не замечаю, как ты пытаешься сосчитать их на ощупь? — усмехнулся Чонвон. Они сидели вдвоём в большом кресле, Чонвон — у Джея на коленках, и Джей постоянно прикасался к нему — к его спине, плечам и волосам, прикасался как-то тревожно, как будто боялся, что Чонвон может просто взять и раствориться в воздухе. — А там? — тихо спросил Джей и осторожно погладил его бедро. — Три на левом. Четыре на правом. — Было три, — сказал Джей. — Было три, — согласился Чонвон. Он с готовностью встретил взгляд Джея, когда тот поднял глаза. Джей хмурился. Было что-то в его глазах и линии бровей, что-то по-настоящему тёмное и свинцово-тяжёлое. Странно, но в этот момент Чонвон не почувствовал перед ним страха. — Ты хочешь, чтобы я отчитывался о каждом новом порезе? — спросил он, откуда-то зная, что Джей думает об этом. Джей смотрел на него несколько секунд. Потом с тихим вздохом закрыл глаза. — Прости. Это было бы… — он покачал головой, не найдя подходящего слова. — Может, так было бы лучше, — задумчиво сказал Чонвон через какое-то время. По лицу Джея пробежала гримаса страдания, как будто Чонвон ударил его. — Я не хочу, чтобы наши отношения становились такими, — произнёс он. — Не хочу быть твоим надсмотрщиком. Чонвон проглотил возникший ком в горле. Теперь уже он почувствовал себя виноватым и, чтобы сгладить впечатление от своих слов, начал гладить Джея по голове, пока тот не заулыбался. Напоследок взъерошив его волосы, Чонвон прижался щекой к его лбу и потёрся носом о его нос. Джей фыркнул от щекотки. — Мой малыш, — прошептал он, сцепив руки у него на талии. — Мой хороший, мой драгоценный. То странное чувство, что промелькнуло между ними, снова спряталось во тьму неосознанных желаний. — Ты расскажешь мне, почему ты это делаешь? — спросил Джей позже, когда они лежали в обнимку после долгих поцелуев. — Я бы хотел, — тихо сказал Чонвон. — Но это сложно сформулировать. Как будто в голове становится слишком много мыслей, и ни для одной из них нет слов. И вместе с этим в груди кипят разные чувства: злость, или стыд, или чувство вины, или… — Чонвон запнулся, чуть не сказав «желание», но в итоге не решился поделиться этим с Джеем, — или раздражение. Когда я наношу порез, наступает ясность. Ненадолго, но достаточно, чтобы прийти в себя. Джей молчал какое-то время, перебирая его волосы. — Я могу тебе помочь? Может быть, если бы ты звонил мне в эти моменты… — осторожно предложил он. Чонвон покачал головой. — Прости, но нет. Это не помогает. Джей, я обещаю, что не пораню себя слишком сильно. Не волнуйся за меня, — Чонвон заставил себя улыбнуться. Тихонько вздохнув, Джей прижал его к себе. Однако ночью, каждый в своей постели, они оба фантазировали об одном и том же: как Джей приказал бы Чонвону полностью раздеться. Как оглядел бы всё его тело, игнорируя его дрожь. Как пересчитал бы шрамы, по очереди прикасаясь к ним без тени нежности. Как Чонвон вздрогнул бы, когда Джей коснулся нового пореза, ожидая наказания и не зная, что это будет. — Нет, только не так, — шептал Чонвон в подушку, двигая рукой всё быстрее и уже чувствуя приближение оргазма. — Я не хочу этого. Правда, не хочу. Впившись зубами в подушку, чтобы заглушить стон, он кончил — и разрыдался, горько и самозабвенно. За окном уже бледно разгорался пасмурный рассвет. Глядя на него зудящими от слёз и бессонницы глазами, Чонвон с чувством безнадёжности подумал, что, наверное, сегодня он снова не сдержится и на его коже появится новый шрам. Джей кончил, вспоминая вкус слёз Чонвона. Всё его тело горело нестерпимым жаром, и оргазм не принёс облегчения, только чувство пустоты и отвращение к себе, с которым Джей не знал, как бороться. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул сливочный запах, оставшийся на подушке, пропитавший уже всю постель. Он вспомнил улыбку Чонвона. Трогательную ямочку на щеке. Его поцелуи, такие робкие поначалу и такие полные страсти, когда он становился смелее. Вспомнил мягкость его кожи и то, как легко отзывалось его тело на каждое прикосновение Джея. Его запах успокаивал, и желание постепенно обращалось в нежность. Джей хотел сохранить это чувство. Хотел испытывать к Чонвону только нежность, и, когда он засыпал уже под утро, ему казалось, что это возможно. Он хотел бы верить, что его любовь к Чонвону однажды станет чистой, как и должно было быть.