Побег из Капитолия

      Квартальная бойня вот-вот начнётся. Хеймитч чувствовал учащающееся сердцебиение. Ужас сковывал по рукам и ногам. В комнату вбежала Эффи. — Стойте! Я должна его проверить! Её лицо бледное, а глаза широко раскрыты. Она пробормотала, что узнала о своём задании только за завтраком по причине отсутствия Магно. Последние приготовления, обещание передать талисман Ленор Дав. И взгляд. Хеймитчу казалось, что он вряд ли сможет подумать о чём-то, кроме игр и плана Бити или о ком-то, кроме своей девушки, но на этот краткий миг, что-то внутри у него сжалось. Во взгляде Эффи не было презрения, насмешки, жалости или ещё бог знает, чего, что обычно отражалось в газах тех людей из Капитолия, с кем он общался в последние время. Чертовски жаль, что ему придётся погибнуть, никогда не узнав эту девушку получше. Возможно в этом не было смысла, ведь рано или поздно на той стороне он встретится с Ленор Дав…

***

И снова квартальная бойня… Апартаменты трибутов были окутаны тишиной. В полумраке гостиной Хеймитч и Эффи сидели на мягком диванчике, неотрывно наблюдая за происходящем на экране. Впервые за много лет они смотрели Голодные Игры не в компании других менторов и сопровождающихся, но лишь в обществе друг друга. Эффи старалась делать вид, что не чувствует на себе обеспокоенных взглядов Хеймитча, которые сопровождали её в течение всех дней Игр. Она расклеилась. Она позволила себе дать слабину и расплакаться перед Китнисс и Питом, когда им больше всего требовалась её поддержка и сила, а не слёзы и слабость. Какой же идиоткой она себя чувствовала. Где-то в глубине души ей хотелось, чтобы Хеймитч крикнул на неё, назвал безмозглой, что было бы чертовски грубо, зато возможно помогло бы ей очнуться от цепенящей боли и тоски. Конечно, он бы так не сделал. Уже давно нет. Всё изменилось. Между ними, между ней и Капитолием, между ней и её собственными идеалами. Не в один момент, но постепенно. Почти двадцать пять лет работы на машину убийств, чтобы признаться самой себе, насколько неправильным оказалось всё, во что она верила. — У них получится, — раздался голос Хеймитча, прерывающий её мысли. Эффи повернула голову, глядя на него. — Я знаю, что ты беспокоишься, принцесса, — произнёс он, — но наши ребята в надёжной компании. План сработает. — Разве я говорила, что это не так? — слабо усмехнулась она. Но что будет потом? Если даже их план сработает? Если они победят профи и останется только эта группа союзников? Эффи продолжала вновь и вновь думать об этом. Капитолий не позволит повторить прошлогодний трюк, а значит при самом удачном их ждёт лишь один победитель… Хеймитч точно понимал, о чём она сейчас думает. Он мягко накрыл её ладонь своей и слегка сжал. Она зажмурилась. Он тоже изменился. Но в каком-то смысле остался тем же. Изменилось его отношение к ней. За долгие годы работы случалось всякое, но к началу прошлых Игр между ними, кажется, не осталось никаких секретов. Не тех секретов, что выражаются в словах, но в эмоциях. Он перестал её презирать, она старалась лучше его понять. В конце концов, она даже узнала, что на самом деле случилось с его семьей и девушкой, и это был ещё один гвоздь в крышку гроба её надежды и веры в правительство и систему, на которые она так полагалась. Конечно, её безупречная маска никогда не покидала её, а отработанные фразы слетали с уст автоматически и без запинки. Так было проще и правильнее. Как и для Хеймитча с его образом пьянчуги. Эффи понимала, что что-то готовится. Заподозрила ещё во время Тура Победителей. Увы, ответов на свои вопросы она не получила. Лишь расплывчатые намёки. «Это обезопасит тебя», — всё время повторял Хеймитч. Неожиданно пискнул его коммуникатор. Он посмотрел на экран и нахмурился. — Мне нужно отойти ненадолго, — отрывисто сказал он, беря в руки пиджак. Эффи поднялась, беспокойно глядя на него: — Отойти? Куда? Что происходит, Хеймитч? — Всё в порядке, дорогая, правда, — ответил тот, — ты знаешь, я не могу сказать больше. Если я не вернусь через час… — То есть как? –…то вероятно это произойдёт утром. Я знаю, что делаю, всё по инструкции, — твердо закончил он и быстро направился прочь. Эффи не успела ничего ответить и беспомощно смотрела ему вслед, наблюдая за тем, как за ним закрылись двери лифта. Уйти сейчас? В самый напряжённый момент Игр? Это как-то связано с беспорядками? С тем, что происходило? О чём он так не хотел говорить. И вновь сотни вопросов, на которые ей не получить ответ. Она раздражённо стиснула кулаки и обессиленно вернулась на своё место перед экраном телевизора. Она могла бы броситься за ним, но происходящее на экране приковало всё её внимание. В этом году кажется Игры не подвергались даже малейшему монтажу. Возможно, Плутарх постарался. Иначе как объяснить такие кадры, которые на взгляд Эффи, не подошли бы для показа жителям Капитолия? Китнисс и Пит разделились. Джоанна напала на Китнисс. Эффи уже, и сама не помнила, когда вскочила с дивана и вплотную приблизилась к экрану. Шоу набирало обороты быстрее, чем она успевала следить. Полёт стрелы… А в следующий миг всё погасло. Совсем. — Что за?.., — пробормотала Эффи, стукнув по телевизору. Такого просто быть не могло, эти аппараты созданы для того, чтобы все могли смотреть Голодные Игры, чтобы все были обязаны их смотреть. Она попробовала подёргать рубильник и пощёлкать пультом. Никакой реакции. Слуги покинули здание, а значит ей придётся ждать до утра, чтобы выяснить, что случилось. Только этого не хватало! Эффи стала ходить из стороны в сторону, пытаясь понять, как ей быть. Она действительно могла бы подождать до утра, но это бы свело её с ума. Может выбраться в город? Всё, что она видела на экране до момента выключения, было похоже на финал, а значит наверняка всё скоро кончится. Она тут же отмела эту мысль. В барах и ресторанах, где просмотр Игр шёл круглосуточно, наверняка сейчас начались вечеринки по случаю окончания. Там она встретит толпу пьяных капитолийцев, которые возможно уже и забыли, кто выиграл. Решено. Она подождёт пару часов и отправится вниз. К этому моменту первая волна безумия схлынет, и она сможет всё узнать. Не самый лучший план, но другого у неё не было. К тому же, возможно скоро вернётся Хеймитч… Спустя полчаса, она услышала звук, оповещающий о том, что кто-то поднимается на лифте и облегченно вздохнула. Он возвращается! Теперь ей не придётся никуда идти. Эффи поспешила к лифту, чтобы встретить его. Но едва двери открылись, она увидела перед собой двух миротворцев в безупречной белоснежной форме. Эффи отшатнулась. — Мисс Тринкет? Вы пойдёте с нами.       Глухой удар по голове, и её сознание померкло.

***

      Эффи очнулась в белоснежной комнате, напоминающей операционную. Пронзительно яркий свет с потолка резал глаза. Она лежала на твердой койке, вбитой в стену, напротив которой стоял небольшой столик. Поморгав, она осторожно поднялась и дотронулась до своего лица и волос. Парик исчез. Эффи медленно встала и подошла к столику, осматриваясь по сторонам. В комнате было пусто и чертовски холодно. По обеим сторонам столика были расположены стулья. Она коснулась одного из них, в тот самый момент, когда дверь напротив открылась, пропуская внутрь трёх миротворцев. Сердце Эффи отчаянно забилось. Она вспомнила, что произошло. Её схватили почти сразу после обрыва трансляции Игр. — Мисс Тринкет, прошу присаживайтесь, — непринужденным тоном бросил первый миротворец. Он единственный был без шлема, а выражение его лица было совершенно нейтральным, словно он предлагал сопровождающей Дистрикта 12 обсудить погоду за окном. Они заняли стулья, а два оставшихся миротворца подошли, чтобы встать позади Эффи. Та глубоко вздохнула и поджала губы. Опрашивающий её мужчина продолжил: — Меня зовут Джонсон Бит и я надеюсь, вы сможете помочь мне. «Вряд ли у меня есть выбор», — промелькнула мысль у Эффи с легкой усмешкой и поспешно кивнула. — Мне жаль, что пришлось доставить вас сюда подобным образом, но у нас не было времени, а излишнее волнение с вашей стороны могло бы создать некоторые препятствия, — сказал Бит, — однако, если вы будете сотрудничать, то мы отпустим вас как можно скорее. Итак, мой первый вопрос. Вы являетесь сопровождающей трибутов Дистрикта 12? «Вряд ли это большой секрет», — подумала Эффи, в глубине души догадываясь, почему всё начинается с примитивных вопросов. — Да, это так, — ответила она. — Вы работали с мисс Эвердин, мистером Мелларком и мистером Эбернетти? — Верно. — Что вам известно о заговоре против правительства, организованном трибутами? — Ничего. Она ответила также быстро и легко, как и на предыдущие вопросы. Ни секунды сомнений, ни малейшего промедления. Потому что это было правдой, так ведь? Тишина повисла в воздухе. Мягкая улыбка пробежала по лицу миротворца. А в следующее мгновение он размахнулся, чтобы нанести пощёчину Эффи, столь неожиданную, что это заставило её свалиться со стула. Миротворцы, стоящие сзади тут же грубо встряхнули её и усадили обратно. Она успела заметить дубинку с элетрошокером на конце на поясе одного из них. — Хорошо, что теперь у нас много времени, — все тем же спокойным тоном произнёс Бит, — что ж, попробуем ещё раз.

***

      Она проснулась всё на той же ненавистной койке. И было всё также холодно. Но на этот раз темно. Эффи приподнялась, чтобы осторожно сесть, стараясь игнорировать боль в каждой клеточке тела. Её вряд ли держали тут дольше пары или может трёх-четырёх дней, но сейчас было трудно сказать точнее. Всё слилось в одну бесконечную пытку. И, увы, это не была фигура речи. Эффи допрашивали. Всё шло по единому сценарию. Несколько вопросов, ответы на которые не требовались и не были секретом, вопрос о восстании, её искренний ответ и незамедлительный удар. Вряд ли её считали важной персоной, раз ограничивались столь примитивными методами, с горькой усмешкой подумала Эффи. Никаких наркотических способов спутать мысли или чего-то вроде того. Хотя это она не могла гарантировать, но еда, которую ей приносили (если это, конечно, можно было назвать пищей), не отличалась странным вкусом, да и сознание оставалось на удивление прозрачным. Её крики едва ли трогали мучителей, но вызывали собственное отвращение. Как же сильно ей не хотелось показать свою слабость!.. Она пыталась потеряться в мыслях, и тогда перед её взором возникал Хеймитч, отчего физическую боль на короткие мгновения вытесняла душевная. И вот сидя на своей койке и глядя на дверь, которую почти не было видно из-за царящего полумрака, Эффи услышала шаги в коридоре. Неужели всё по новой? Она не пыталась уследить за временем допроса, но была уверена, что в такое время за ней ещё не приходили. Да и по звуку человек был всего один… Всего секунда, и дверь распахнулась, но свет не загорелся. Эффи напряглась всем телом, когда луч фонарика разрезал темноту её камеры. Но голос, что последовал за этим, был последним, что она ожидала услышать: — Ну здравствуй, солнышко! Это был он. Сердце Эффи пропустило удар. Она отчаянно вглядывалась в темноту и пыталась проанализировать ситуацию, чтобы убедить себя, что это может быть уловка Капитолия. Но интуиция подсказывала ей, что это не так. — Хеймитч? — хрипло воскликнула она. Его силуэт приблизился к ней. Он порывисто обнял её и тут же осторожно отпустил со словами: — Нам нужно вытащить тебя отсюда. Не может быть, чтобы он был здесь, что он пришёл за ней, и всё же это происходило в действительности. Эффи взяла его тёплую руку, собираясь встать. Но перенесённые последствия допроса в миг дали о себе знать, отразившись чудовищной болью во всём теле. Она слабо вскрикнула и, пожалуй, упала бы, если бы Хеймитч вовремя не подхватил её. — Эй, эй, тише, — пробормотал он, взяв её за плечи и помогая встать, — с тобой всё в порядке? Эффи неопределенно кивнула, пытаясь привыкнуть к реакции собственного тела, и тихо произнесла: — Всё нормально. — Ты сможешь идти? — Да, конечно. Не волнуйся. Беспокойство Хеймитча ощущалось почти физически. Не отпуская её ладони, он сказал: — Я уверен, у тебя масса вопросов. Я всё расскажу, как только мы доберёмся до безопасного места. И без дальнейших разговоров, он быстро повёл её прочь из камеры по тёмному коридору здания. Они двигались почти бесшумно. В другое время у Эффи действительно бы возникли вопросы об охране, миротворцах, их дальнейшем плане, но отсутствие нормального сна, нервное и физическое напряжение вытеснили всё. Но сильнее было другое. Благодарность и признательность. Чувство тёплой привязанности и чего-то ещё, что она пока не понимала, но ощущала так сильно, что казалось будто огромная волна исходит от её сердца. Потому что за всё это время допросов она, конечно, допускала, что Хеймитч жив, что его не схватили. А раз вопросы о восстании всё продолжались, можно было предположить, что он в этом задействован. Но чтобы он пришёл за ней? Это странным образом не укладывалось в голове. Неожиданно для неё они покинули здание, и тёплый свежий вечерний воздух накрыл её со всех сторон. Эффи глубоко вздохнула. Только сейчас она заметила рюкзак за спиной Хеймитча, из которого он торопливо вытащил толстовку и накинул на неё: — Надень-ка. И капюшон тоже. Возможно, ты — не сойка-пересмешница, но лишняя маскировка не повредит. — Даже не знаю, где ты такое откопал, — с притворным недовольством заметила Эффи, — безвкусный стиль, как по мне. Хеймитч лишь усмехнулся и тоже набросил капюшон на голову. — Теперь осталось совсем чуть-чуть, — отметил он. — Я помню, ты сказал, что вопросы потом, но могу я хотя бы поинтересоваться, какова наша конечная цель? — До станции, — кивнул Хеймитч, — там нас уже ждёт поезд. Вперёд! Он вновь взял её за руку, и они бросились вперёд по пустой тёмной улице. Где-то на краю сознания у неё мелькнула мысль, что было слишком темно для столицы. Ведь даже в самые поздние часы обычно Капитолий был городом, что не спит. Может это тоже связано с беспорядками? В прочем, Хеймитч точно знал, куда им двигаться, и прекрасно ориентировался во мраке. Это помогло им быстро добраться до станции и вбежать в вагон. Словно по команде поезд тронулся через мгновение после того, как они оказались внутри.

***

      Находясь в привычной обстановке, Эффи рефлекторно подошла к выключателю, и через мгновение вагон наполнился мягким светом. Затем она села на ближайшее мягкое кресло и, наконец, облегчённо выдохнула. Это был обычный капитолийский поезд вроде тех, на которых она приезжала в Двенадцатый дистрикт каждый год. Роскошная обстановка и все условия для комфортного пребывания. Только поняв, что лишь сейчас он может внимательно её осмотреть при ярком свете, Хеймитч бросил на неё взгляд и громко воскликнул: — Проклятье, Эффи! Та поморщилась и слабо улыбнулась: — А ты как обычно не стесняешься в выражениях! Он, казалось, не слышал её: — Что они с тобой сделали? Ещё одна вымученная гримаса и нервный ответ: — Неужели всё так плохо? Прости, зеркала поблизости не было. Не давая ему ответить, она тут же вскочила и сказала: — Куда бы мы не направлялись, я почему-то уверена, что время у нас есть, а значит мне точно не помешает душ. Её старание придать голосу обычную живость ножом полоснуло по сердцу Хеймитча. Но он не препятствовал её желанию, лишь пробормотал что-то про ужин, пока Эффи покидала вагон. Оставшись в одиночестве, он рухнул в ближайшее кресло, обхватив голову руками. Подвёл. Он подвёл её. Эффи пострадала, и в этом была только его вина. Глупо, чудовищно и гадко. Боль, страх, ненависть полыхали в нём сильнее, чем когда-либо. Вместе с желанием развернуть этот чёртов поезд и направить прямо во дворец Сноу, разрушая до основания. Ленор Дав это точно понравилось бы. Мысль о ней пролетела как слабый порыв ветра, но он отмахнулся от неё. Чуть ли не впервые за все эти годы. Всё ещё ценное, но что-то далекое. Она бы поняла. От этой мысли стало как-то легче. К тому же, здесь и сейчас Эффи была рядом. Живая. И нуждалась в нём. Он правда считал, что уберегает её, не говоря всех планов. Он надеялся, что капитолийское происхождение и безупречная репутация смогут защитить её. Теперь это казалось глупейшими оправданиями собственной слабости и трусости. Хеймитч покачал головой. Если бы он тогда не поинтересовался у Плутарха на второй день пребывания в Тринадцатом, не знает ли он, как там Эффи… Используя свои секретные источники, бывший распорядитель Игр, быстро выяснил, что сопровождающую схватили для допроса. Хеймитч помнил тот холодный ужас, что овладел им в ту же секунду. Он не мог её потерять. Просто не мог. Кажется, он тогда наорал на Плутарха и всех, кто был рядом, требуя немедленно отправить его в Капитолий. Удивительно, как быстро удалось всё организовать, несмотря на то, что госпожа президент, кажется, была не в восторге. Хеймитчу было плевать. Эффи не заслуживала этого. Только не она. И даже три дня в плену могли сотворить с ней что угодно. Битти удалось поколдовать над городским освещением, а Плутарх договорился за движение поезда. Он постоянно твердил, насколько это рискованно и необдуманно, что ресурсы восстания должны быть потрачены на что-то другое, но Хеймитч не слушал. Всё это время он думал про Эффи. Они проработали бок о бок двадцать пять лет, но только сейчас он осознал, как сильно был привязан к ней. Эффи была с ним дольше, чем Ленор Дав, чем даже его родная мать и брат. Но дьявол, почему ей пришлось быть похищенной, чтобы он осознал то, что чувствует?.. Вероятно, он провёл много времени, терзая себя, потому что через секунду дверь вагона открылась, а Эффи зашла внутрь. Она нашла сменную одежду рядом с душем и выглядела немного свежее. Напускная бодрость вряд ли могла обмануть, но это не помешало сказать ей: — Ну вот! Совсем другое дело! Словно это не она сейчас с ужасом рассматривала себя в зеркало и, шипя от боли, промывала раны. Рубцы, синяки, порезы — всё её тело было покрыто ими, подчёркивая старания миротворцев. Лицу досталось меньше, но Эффи поняла причину несдержанности Хеймитча. Он вскочил и подошёл к ней: — Ты как? Она правда хотела ответить «хорошо», она честно пыталась нацепить неунывающую маску, с которой так прекрасно срасталась все эти годы. Но подняв взгляд на него, она почувствовала, что вся её храбрость испаряется. Хеймитч увидел, как её губы задрожали, и, не давая опомниться, поспешно заключил в объятия, позволяя, наконец, дать волю слезам. Эффи рыдала навзрыд, сотрясаясь всем телом, ощущая собственную никчёмность и боль пережитых допросов. Хеймитч крепло прижимал её к себе, осторожно гладя по волосам и едва слышно успокаивая. Она думала, что слёзы никогда не кончатся, но первая волна схлынула быстро, и она смогла немного отстраниться, чтобы посмотреть ментору в глаза. — Всё в порядке, принцесса, — прошептал он, целуя её в лоб, — теперь всё будет в порядке. Ты в безопасности. Я с тобой. Эффи быстро кивнула, и он повёл её к красному дивану, напротив которого располагался столик, своеобразно накрытый для совместного ужина. Эффи отпила воды из стакана и отщипнула кусочек сэндвича. Сделав глоток содовой, (ни о каком алкоголе он не мог даже подумать в последние дни) Хеймитч поднял на неё взгляд и сказал: — Я знаю, что боль никуда не уходит. Не насовсем. Но хуже всего — бежать от неё или скрывать. Поэтому, если ты захочешь поговорить о том, что случилось, как только ты захочешь, я буду рядом. — Спасибо, — тихо сказала Эффи. Они какое-то время сидели в тишине, нарушаемой лишь звуком движения поезда. Эффи спросила: — Что в итоге случилось? После того, как ты ушёл. Последнее, что я видела на трансляции, как Китнисс запустила стрелу в небо, и затем всё оборвалось. — Китнисс жива, — сразу ответил Хеймитч, — Пит тоже. Эффи выдохнула, чувствуя почти такое же облегчение, как в тот момент, когда увидела Хеймитча. Тот продолжил. Он рассказал всё. Начиная от беспорядков в дистриктах и заканчивая планов восстания. Он рассказал о революции, Тринадцатом Дистрикте. Упомянул сговор трибутов, участие Плутарха, поимку Пита и бомбёжку Двенадцатого. Эффи слушала внимательно, не перебивая. Когда Хеймитч закончил историю информацией о том, что Китнисс стала постепенно привыкать к жизни в Тринадцатом, она сказала: — Что ж, это всё звучит впечатляюще. Я только одного не могу понять. Зачем тебе понадобилось вызволять меня? Вопрос, казалось, поставил Хеймитча в тупик: — Что? — Восстание, революция, мятежники и ты играешь во всём этом не последнюю роль. И тут вдруг такое рискованное дело, чтобы вытащить меня. Для чего? Хеймитч в изумлении посмотрел на неё. Он и представить не мог, что у неё может возникнуть подобное непонимание. — Эффи, я… — он облизал пересохшие губы, — я бы ни за что тебя не оставил. После всего, что мы пережили, после всех этих лет. Как бы я мог? Никакое чёртово восстание не стоит тебя. Ты… ты нужна мне. Она подняла на него взгляд. Её голубы глаза блестели, а сердце отчаянно билось в груди. Подвинувшись ближе, она наклонилась к нему и поцеловала в щёку: — Спасибо, Хеймитч. Он провёл рукой по её волосам и, желая немного разбавить обстановку, заметил: — Знаешь, когда-то на арене Китнисс сделала нечто подобное и я вежливо поинтересовался у неё, «и это ты называешь поцелуем?» — Ну ты и нахал! — расхохоталась Эффи. Она чувствовала, как боль отступает. — Понял, принцесса, придётся взять инициативу на себя, — и с этими словами Хеймитч притянул её к себе и нежно поцеловал в губы. Это был их первый настоящий поцелуй с привкусом слёз, но с обещанием надежды и нового начала. Лишь спустя несколько долгих мгновений Эффи немного отстранилась и как ни в чём не бывало заявила, что было бы неплохо закончить ужин. Рука Хеймитча по-прежнему обнимала её за плечи, и она чувствовала себя в безопасности и покое. — Так, мы направляемся туда? В Тринадцатый? — поинтересовалась она. — Всё верно, — кивнул Хеймитч, — вернее сначала достигнем Двенадцатого, а оттуда нас должен будет забрать планолёт. — Знаешь, мне очень интересно, как же ты убедил их, что меня надо вытащить, — смущенно сказала Эффи. Хеймитч усмехнулся: — О, дорогая, я сказал всё как есть. Что раз мы хотим сделать из Китнисс символ восстания, никто в целом мире не справится с тем, чтобы подготовить её к этому лучше, чем ты. Все эти ослы из Тринадцатого знают, как воевать оружием, но как воевать красотой знаешь только ты. Эффи покачала головой: — Мне кажется, сегодня я от тебя услышала больше комплиментов, чем за прошлые четверть века. — Теперь я буду делать их как можно чаще, — сказал Хеймитч, целуя её в макушку. Поезд продолжал двигаться вперёд. Как и двое его пассажиров. У них было много внутренних демонов, которых необходимо побороть, но теперь они были не просто рядом, но вместе. А значит, всё было возможно. В конце концов, «стены человеческого сердца не могут оставаться неприступными, если оно когда-то познало любовь».