Пламя и пепел

Веки тяжело разлепились после долгого сна, и Танджиро на мгновение растерялся, не понимая, где оказался. Кости всё ещё ноют, а мышцы, от продолжительного лежания, чувствуют себя скованными Уютная комната, погасшая свечка, задвинутые занавески. На вид — обычный дом. За дверью послышалось копошение. Меч лежал в ножнах рядом с кроватью. Вскочив и встав в стойку, но не вынимая меча, красноглазый приготовился к возможному бою. За дверью вновь послышались голоса, и в ту же секунду в дверь ввалилась толпа детей — два мальчика и одна девочка, люди, не демоны. Подняв брови в удивлении, Танджиро расслабился, положив ножны на кровать. Дети в этот момент с удивлением разглядывали его, и только тогда он понял, что был в одном нижнем белье. Засмущавшись, он поспешно сел на кровать и быстро завернулся в одеяло. Из глубины дома раздались неторопливые шаги, и в дверях появились двое пожилых людей, супруги, судя по кольцам. — Как самочувствие? — первой спросила бабушка. Дедушка в этот момент потихоньку выталкивал детей из комнаты, несмотря на их возмущённые крики. — Я, я… — немного растерялся Танджиро, — я в порядке, спасибо, что приютили незнакомца! — Да ладно тебе, наша семья по гроб жизни будет обязана охотникам на демонов, — добродушно улыбнулась старушка, осматривая уже немного затянувшиеся ссадины на лице мальчишки. — Вы знаете, кто я? — удивился Камадо. — Мы сразу поняли, кто ты, когда увидели твою форму. Однажды человек в такой форме спас нас с Дзиро, — кивнула она в сторону деда, который в этот момент раскладывал всякие баночки и вату с бинтами на столе. — Когда мы были ещё молодыми. — Ясно... — протянул Танджиро, — а вас как зовут? Меня Танджиро! — Приятно познакомиться, Танджиро, я Хана, — мило улыбнулась старушка, глядя на такого лучезарного мальчика, — тебя осмотрит Дзиро, и присоединяйся к завтраку, будем тебя ждать, — попрощалась она и довольно быстро для своего возраста вышла за дверь. Дедушка к этому времени уже закончил раскладывать всё на столе. Взяв несколько баночек и пачку ваты, он подошёл к Танджиро. — Спиной ко мне, — немного хриплым голосом произнёс. Голос, в отличие от бабушки, был немного грубоватый и недовольный, но Танджиро чувствовал, что тот не желает ему зла, просто такой был сложный человек. Сбросив одеяло, Танджиро подчинился. После этого он сразу ощутил, как вата, пропитанная чем-то, начала соприкасаться с ранами под плечами. Чуть стиснув зубы и сжав кулаки, Танджиро терпел боль. Жглось неприятно, но в сравнении с ударами демонов это было ничто. — Жжётся? Значит работает, — чуть насмешливым голосом прокомментировал Дзиро, прижав вату к ране. — Бывало и хуже, — ответил ему Камадо, чуть усмехнувшись. — Верю, верю… — ответил дед, продолжив уже на следующей ране. Так прошло несколько минут, после чего Дзиро взял бинты со стола, аккуратно обрезал их и закрыл обработанные раны. — Твоя одежда уже чистая, лежит на тумбочке. Одевайся и завтракать, — в приказном тоне сказал Дзиро, собирая всё со стола. — Да, как скажете, Дзиро-сан, — поклонился Танджиро и, взяв одежду, переложил её на кровать, подмечая подшитые места. — Можно просто Дзиро, — ответил старик, закрыв за собой дверь. Переодевшись, Танджиро тихо выскользнул из комнаты, направляясь на звук голосов, которые моментально затихли, как только тот вошёл в столовую. Старшие спокойно продолжили есть, а дети дружно уставились на него. Столовая выглядела скромно, но уютно. Стол с шестью стульями, где свободное место было как раз с его стороны во главе стола. Есть предстояло рис с мясом, пахло и выглядело очень вкусно. Весь небольшой путь к столу никто не проронил ни слова — дети, кажется, были взволнованы, а старшие хотели просто поесть. — Спасибо за угощение! — поблагодарил Танджиро, беря палочки. — На здоровье, — ответила Хана, уже доедая свою порцию, — как доешь миску, оставь её на столе, я уберу, — сказала бабушка, выходя на улицу. — А, хорошо, — ответил Танджиро. Его мама тоже всегда просила оставлять миски на столе… Несколько минут прошло в тишине. Дети, только начавшие есть, перешёптывались и поглядывали на Танджиро, которому было неловко от такого внимания. Дзиро вскоре доел и сидел за столом, почитывая какую-то книжку. Дети выглядели по-разному. По всей видимости, старшая сестра была вылитой Незуко, только глаза были голубые, а волосы — светлые. Она почему-то была вся красная, может, болеет? Средний, самый неусидчивый, по характеру был как Шигеру, но тоже был светловолосым и носил причудливый, неподобающий ему красный шарф. Он явно думал, какой вопрос задать. Младший, вылитый Такео, был самым спокойным. Даже волосы такие же чёрные, чем сильно отличался от брата и сестры. Он выглядел по-смешному задумчивым для своего возраста. Танджиро с болью в сердце вспоминал свою семью, глядя на этих детей. Они были так похожи… — Как тебя зовут? — спросил младший. — Как себя чувствуешь? — спросил, судя по всему, средний. — У тебя есть девушка? — дополнила старшая, смущённо краснея. Растерявшись от такого количества вопросов, Танджиро в ступоре смотрел на рис, когда на выручку пришёл Дзиро. — Тишина! За столом дети молчат! Все разговоры после еды! Танджиро ответит вам после, если захочет, правда? — слегка прикрикнув, дед посмотрел на Камадо. — Да, обязательно отвечу! — решительно ответил Танджиро. Дед лишь улыбнулся, увидев такой запал у юнца, и вернулся к чтению книжки. Дети наклонили головы над мисками и начали быстро поедать свою порцию, чуть ли не давясь едой. Через пять минут, когда дети и Танджиро закончили, за стол вернулась Хана. — Мы нашли тебя на пороге нашего дома около недели назад. Твоя форма была вся изрезана, ты сам был весь в ссадинах и ранах, — начала Хана. — Ты был в тяжёлом состоянии. Хорошо, что Дзиро — врач, иначе ты бы не выжил. Дед в ответ лишь хмыкнул, как бы говоря, что и без него бы справились. — Вот как... Спасибо вам, Дзиро-сан! — после этих слов Танджиро встал из-за стола и поклонился ему, засмущав того. — Я же говорил, можно просто Дзиро... — буркнул тот, отвернувшись. — Хааааааааааааа? — удивились дети в один голос, — старика Дзиро засмущали! — засмеялись все дружно, чем вызвали улыбку у Ханы. — Ничего меня не засмущали! — воспротивился тот, — задавайте вон вопросы свои! — Точно! Меня зовут Миса, мне одиннадцать лет! — А я Харуки, мне девять лет! — Я Хикару, мне восемь лет! — Приятно познакомиться, меня зовут Танджиро, мне пятнадцать лет, — спокойно ответил он, улыбнувшись, вспоминая ту тёплую атмосферу, что царила только дома. — А ты сильный? — спросил Хикару. — Как себя чувствуешь? — немного неловко добавил Харуки. — У тебя есть девушка? — вновь, заливаясь краской, спросила Миса. — Мису только одно интересует! — засмеялся Харуки, показывая пальцем на старшую сестру, которая уже была вся красная от смущения. — Балбес! Я вообще-то старшая сестра! — ответила она, так стукнув среднего по голове, под улыбки бабушки и дедушки. — Будет вам, не ссорьтесь, вы же семья, — с доброй улыбкой прокомментировал Танджиро. — Ты лучше на вопросы отвечай, Танджиро, они не отстанут, — посоветовала Хана. — Конечно! Я очень сильный, у меня осталась младшая сестра Незуко, девушки нет! — громко ответил Камадо, под одобрительный кивок бабушки. На последней фразе Миса с облегчением вздохнула, от чего Харуки снова засмеялся, но тот вновь получил по голове. — Больно вообще-то! — потирая макушку, запротестовал он. — Ты много тренировался, чтобы быть таким крутым? — спросил Хикару. — Да, обучение мечников довольно тяжело, — честно ответил Камадо, растрепав его по голове. — Я, когда выросту, обязательно стану мечником! — с огнём в глазах сказал Хикару. — И я! — вторил ему Харуки. Сестра смотрела на них, как на идиотов. — Я надеюсь, что, когда вы вырастите, потребность в мечниках исчезнет, и вам не придётся рисковать жизнями, — чуть серьёзнее сказал Танджиро. Дети лишь в недоумении переглянулись, тогда как взрослые, поняв его, одобрительно кивнули. — Танджиро, тебе ведь на закате уходить? — аккуратно поинтересовалась Хана. — Да, демон всё ещё бродит в соседнем лесу, вы и так рисковали, пустив меня к себе, я не буду пользоваться вашей добротой и подвергать вас опасности, — серьёзно ответил Танджиро — Я понимаю, но всё же до вечера можешь чувствовать себя как дома, поиграй с детьми, — сказала Хана, начиная собирать посуду. — Конечно! Пошлите во двор, чтобы не мешать взрослым, я вам всё расскажу, — дети быстро выбежали во двор, когда Танджиро немного задержался, — если нужна будет помощь, только скажите, я готов отплатить за вашу доброту. — Не стоит, я уже говорила, что мы всем обязаны охотникам, если бы не они... — бабушка вспоминала прошлое с тихим хмыканьем. — Я понимаю, — лишь ответил Танджиро, выходя во двор и готовясь к насыщенному дню. Вечером Солнце уже опустилось за горизонт, дети пошли спать, а за кухонным столом сидел Танджиро с закреплённой катаной, готовый выйти. Рядом сидели Хана и Дзиро, глядя на него с сочувствием. — Я не знаю, что тебе довелось пережить, но ты сильный малый, береги себя, Танджиро, — кратко сказал Дзиро, явно волнуясь за судьбу парня. — Да, береги себя, Танджиро, и загляни с нами попрощаться утром, дети будут рады, — с грустной улыбкой сказала Хана. — Я обязательно зайду на рассвете, берегите себя и ничего не бойтесь, я со всем разберусь! — с огнём в глазах ответил Танджиро, поднимаясь из-за стола. Ещё раз поклонившись этим людям за доброту, он вышел за порог, закрыв за собой дверь — впереди долгая ночь. С чувством благодарности и решимости Танджиро оглянулся на этот уютный дом. Он не мог позволить, чтобы этим людям подверглась опасность. В лесу Танджиро уже расправился с несколькими демонами — не самыми сильными, но всё же опасными. Бой за боем, запах крови всё гуще висел в воздухе, а лес становился всё тише. Остался только один. Из тени вышел юноша с пустым взглядом. Его плечи дрожали, лицо было испачкано грязью и слезами. — Я… не виноват… — прохрипел он, глядя в землю. — Я не ел людей. Я прятался. Только звери. Я ведь… не хочу умирать. Он не поднимал взгляда, его лицо было затянуто тенью отчаяния. Танджиро остановился. Его инстинкты молчали. Ни запаха крови, ни злобы. Только пустота. — Ты можешь пообещать, что отправишься на поиски женщины по имени Тамаё? Она сможет обеспечить тебе существование и, возможно, вылечить тебя. — Правда? — с неверием переспросил демон. — Я… я найду её, обещаю! Только… позволь мне жить… — Токио, направляйся туда, — с мягкой улыбкой сказал Танджиро. Демон лишь кратко кивнул и скрылся в чаще. Лес снова стал тихим. Ни одного шороха, ни всплеска ауры. Только один запах не давал Танджиро покоя — сильный, тягучий, исходящий откуда-то впереди. Главный. Главный демон стоял у подножия дерева, словно памятник чему-то древнему. Его тело было покрыто чешуёй, словно он сросся с лесом. Но Танджиро был готов — в этот раз он не застанет его врасплох. Клинок вспыхнул, как лунный свет, и с ревом воздуха пронёсся сквозь плоть. Демон зарычал, отбросил Танджиро в сторону, но тот перекатился и снова встал, как будто всё его тело двигалось в такт чужому дыханию. Ещё удар. Ещё вспышка. Демон рухнул, как повалённое дерево. Танджиро стоял, дыша неровно. Потом, опустив меч, сел рядом с поверженным телом, сложил руки и шёпотом произнёс: — Прости… Ты был кем-то… до этого. Демон, издав свой последний хрип, исчез навсегда — больше он не навредит людям. Ночь подходила к концу. Воздух стал холоднее, звуки леса стихли. Танджиро, утомлённый, но спокойный, шагал по знакомой тропинке. Где-то вдали перекликались птицы. Лёгкий ветер приносил запах хвои и золы от далёкого костра. Ему было немного грустно. Эти люди — Хана, Дзиро, дети — дали ему забытое чувство: будто он снова дома. Настоящего дома, где тепло исходило не только от очага, но и от душ. Он вспоминал, как Миса держала его за рукав, как младший сын с восторгом слушал рассказы про клинки. Как правильно попрощаться? — думал он. Что сказать детям? Что пообещать? Запах. Резкий. Ядовитый. В нос врезался запах крови — густой, свежий. Слишком знакомый. Танджиро застыл. Сердце пропустило удар. Нет, нет, это не может быть… Он сорвался с места. Бежал так, будто само небо обрушилось за его спиной. Дом. Дверь — распахнута. Кровь. Она была повсюду — на стенах, полу, на детских игрушках. На полу — тело Дзиро, застыло в полуповороте. Рядом — бездыханная Хана; её глаза ещё были открыты. В глубине комнаты — крик. Он вбежал. И увидел. На полу, среди детских рисунков и разорванных игрушек, сидел тот самый демон. В его руках — тело ещё живой Мисы, а клочок её руки был зажат между зубами. Девочка попыталась поднять взгляд: — Тан… джи… ро… И она затихла. Он посмотрел на неё. Потом на демона. Демон повернулся и ухмыльнулся, его губы были в крови. — Ха... ты правда поверил?.. Моя кровь позволяет скрывать запах. Ты... Танджиро уже ничего не слышал. В ушах бил барабан ярости. Всё исчезло. Лишь пульс, что звучал, как вой. Руки сжались в кулаки. Катана упала на пол с глухим звуком. Первый удар — в челюсть. Хруст. Демон выронил тело Мисы. Второй — по носу. Третий — в висок. Он больше не был охотником. Не в этот миг. Он был братом, который снова потерял семью. Он бил. До крови. До треска. До хрипа. До того, как его руки перестали ощущать боль. Он бил снова и снова: по груди, по глазницам, зубы сыпались, кожа разрывалась, кости крошились. Демон завопил, захлёбываясь своей же кровью. Пытался говорить — Танджиро ударил сильнее. Кулаки уже были в мясо. Боль слилась с гневом. Кровь летела брызгами по стенам, по лицу Танджиро, по полу. Он не остановился, даже когда демон заполз под стол, воя. Танджиро вытащил его за ногу и выволок вон из дома. На рассвете. Солнце поднималось, разгоняя туман. Окружающий мир наполнялся золотистым светом. Танджиро вонзил катану в грудь демона, прибив его к земле. — За тех, кто верил тебе. Демон выл; его тело обугливалось, трескалось, исчезало в пепле. Танджиро стоял, молча, весь в крови. И даже когда от врага не осталось ничего, он не двигался. Позже. Он сидел на пороге дома. Руки — перебинтованы наскоро, бинты промокли от крови. Катана стояла рядом, воткнутая в землю. Танджиро сидел, опираясь на её рукоять рукой, словно в ней была вся оставшаяся опора. Он смотрел на утреннее небо. Глаза были сухими. Ни слёз, ни слов, но внутри всё сжималось. Дом за его спиной молчал, как в гробнице. Ветер тронул сухую ветвь у крыльца. Она хрустнула, и этот звук прозвучал громче, чем крики в бою. Пепел разлетался по воздуху, унося с собой то, что он не смог спасти. Он не молился. Не говорил прощальных слов. Просто сидел. И когда солнце поднялось выше, он медленно встал, обвёл взглядом крыльцо, открыл дверь — и вышел, не захлопывая её. Дом всё равно больше не ждёт никого.