С колена под дых

Две головы склонились над тем, что буквально минуту назад было добротным столом командующего Разведкорпусом. — А я говорил, что это твоё «лёгкое поскрипывание» не просто так. Леви присел на корточки, пытаясь сообразить, насколько непоправимы были потери. Эрвин, подтянув последний ремень, окинул оценивающим взглядом рухнувший стол и разлетевшиеся по полу бумаги и письменные принадлежности. — Ну, кажется, только ножки расшатались. На сегодня одолжу стол из кабинета Майка, а вечером принесу со склада новый. — В третий раз? Носатый тебе весь мозг вынесет. Леви начал собирать валяющиеся бумаги в стопку, чтобы пролитые чернила их не испортили вконец. Затем попытался приподнять крышку стола — может, получится починить на скорую руку. — Держи верх, я попробую так прикрутить. Эрвин ухватил руками верхнюю часть стола, приподнимая, а Леви подлез на коленях, пытаясь присобачить покосившуюся ножку. В коридоре послышались голоса, и дверь в кабинет командора распахнулась, являя вошедшим Ханджи и Майку картину маслом. — Да твою ж… Командир, а можно этим вашим заниматься в спальне, а? Майк резко отвернул голову и закрыл глаза, пытаясь мысленно выжечь только что увиденное из своей головы. Опять кошмары будут сниться. — Мы просто чиним стол, Майк. Эрвин Смит, как обычно, сама невозмутимость с улыбкой на губах. Вломись кто в его спальню и застань того с членом во рту, он бы, наверное, так же вежливо и с лёгкой полуулыбкой предложил вошедшему чай. — Опять стол? Да вы издеваетесь! Я свой не дам, мне полдня отчёты писать! Пусть Ханджи свой даёт! Смит, блин, у тебя же спальня рядом! — Ой, да хер ли ты воешь, щас я починю. Леви под столом усердно пытался прикрутить ножку. Резьбу сорвало, та держалась неплотно, но, кажется, до конца дня могла продержаться, если ничего тяжелее чернильницы на столешницу не ставить. Улыбающаяся от уха до уха Зое держала в руках пачку свежих писем. — Мы тут твою почту решили занести по пути. И не только твою, кстати. Быстро перебирая конверты, Ханджи нашла тот, что был жёлтого цвета, и бросила под стол около Леви. — Этот для тебя. — Для меня? — Для него? Кто этому может писать? Леви вылез из-под стола, хмуро смотря на жёлтый конверт в руках. Зое хитро улыбнулась, пытаясь прочитать имя адресата через его плечо. — Может, от поклонниц? — Поклонниц чего? Вечно матерящихся мешков под глазами? — Я смотрю, тебе рожу давно сапогом не чистили. Майк скептически осматривал и прощупывал покачивающуся крышку стола, держащуюся на честном слове, а Леви, не поднимая взгляд, распечатал конверт и достал добротный лист пергамента. Эрвин, закончивший заново расставлять предметы и документы на столе, подошёл и тоже склонился над письмом. — Это герб Троста. Письмо из городской ратуши. — Слышь, подвальный, а тебя вообще в подземной школе читать учили? Или только карманы вычищать? Леви исподлобья злобно посмотрел на скалящегося Захариуса, взглядом обещая отпиздить при первой возможности. И всё-таки отдал письмо Эрвину, так как уже на слове «уважаемый» осознал, что говённый канцелярский язык бюрократов осилит разве что под пытками. Читать-то он умел, но не особо горел энтузиазмом. Ханджи на пару с Эрвином быстро пробежались по тексту письма, и выражения их лиц по мере прочтения заставили видавшего виды капитана внутренне напрячься. Мало заинтересованный в происходящем, но тоже обеспокоенный видом командира Майк решил разрядить обстановку в своём неподражаемом стиле. — Эй, хмурый, а тебе занозы в жопе не мешают? — Ты завалишься уже, или мне, блять, помочь? Закончив читать, Эрвин нахмурил брови, а Ханджи закрыла рот рукой, пискнув: «мать моя Мария». Леви весь передёрнулся, потому что упоминание очкастой стенных богинь означало одно — ему пиздец. — Ну чё там? Эрвин поднял на него нечитаемый взгляд, а потом принялся читать вслух: Уважаемый мистер Аккерман! По причине непредвиденных обстоятельств, а в частности, неожиданного нападения титанов на стены, нарушившего непрерывную работу городских служб, а также увеличившего время обработки документооборота, мы спешим уведомить, что Вы, являясь единственный живым дееспособным родственником, были заочно назначены опекуном Микасы Аккерман до её полного совершеннолетия. В связи с тем, что до трагических обстоятельств, затронувших мистера и миссис Йегер, те являлись официальными опекунами мисс Аккерман и родителями Эрена Йегера, городской совет по учёту несовершеннолетних детей-сирот не возражает о взятии Вами опекунства также и над мистером Йегером в целях сохранения семейной целостности. Мы приносим свои искренние извинения за позднюю обработку документов. По всем возникшим вопросам просьба обращаться в городскую ратушу города Троста.

С уважением, городской совет.

По мере того, как до Леви Аккермана доходил смысл читаемых слов, его глаза расширялись и расширялись, пока не заняли половину лица. Из отвисшей до пола челюсти не вырывалось даже мата. Двое сотоварищей в немом ахуе смотрели на капитана, не решаясь раскрыть рот. Все давно знали железное правило — когда сильнейший воин человечества так охреневает, что даже перестаёт материться, то пиздюлей отхватит тот, кто первым заговорит рядом. Леви покачнулся всем корпусом, невольно опираясь о стол командора. Тот, не выдержав тяжести, с треском и грохотом развалился снова, выводя капитана из немого оцепенения. — Пиздец, блять!

***

Наконец придя в себя, капитан Леви Аккерман решительно выхватил письмо из рук Эрвина. — Я одолжу УПМ на пару часов, ага. И стремительно двинулся по направлению к выходу. Ханджи очнулась первой и ломанулась вслед за ним. — Леви! Ты куда собрался?! — В ратушу. — Зачем? — За шкафом. Поговорить надо. — А УПМ зачем?! — Разговор скорее пойдёт. — Да стой ты! Зое преградила ему путь собой, заставив остановиться на середине кабинета. Леви поднял на неё злобный взгляд, обещая убить на месте, но когда её это останавливало. По крайней мере, пока тот не достал нож. — Леви, давай сначала спокойно все обсудим. — В гробу я видал подобную херь. Он шагнул в сторону, пытаюсь обогнуть преграждающее путь препятствие. Ханджи в отчаянии обернулась на командира. Тот сидел на своем стуле, просматривая бумаги, а Майк прикручивал ножку к столу, перевернув его вниз столешницей. — Эрвин! Ты что, его так отпустишь? Ничего не скажешь? Командующий оторвался от бумаг, поднимая взгляд на капитана. — Постарайся, чтобы всё выглядело как несчастный случай. — Эрвин! — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Что надо сначала все обсудить, прежде чем переходить к насилию в отношении людей, выделяющих нам бюджет? — Капитан Аккерман, не хотите сначала всё обсудить? — Нахуй. Даже не оборачиваясь, Леви снова направился к двери из кабинета, а Эрвин развёл руками в ответ на возмущённый взгляд Ханджи. В этот момент в коридоре раздались спешные шаги и взволнованные голоса. — Микаса, я же буквально жертвую ради свободы человечества своим телом, за что они меня так ненави… Эрен запнулся на полуслове и застыл на пороге кабинета командующего, едва не столкнувшись с капитаном, распахнувшим дверь. Позади Йегера застыла Микаса с письмом в руке. — Вам какого хрена здесь надо? — Это так ты приветствуешь новоиспечённых дочь и сына? Майк уже просто уселся на пол, лыбясь во все тридцать два, предвкушая лучший день в его жизни. С трудом сдерживаемое внешнее спокойствие Леви наконец треснуло, и он, на ходу доставая нож из сапога, развернулся и кинулся в сторону Захариуса. Тот моментально подскочил, ретируясь за широкую спину командира Смита. Эрвин, решив, что, наверное, пора брать дело в свои руки, встал, останавливая намеченное кровопролитие взглядом, и придвинул стул к тому, что осталось от его стола. — Сядь, Леви. Тот перевел разъярённый взгляд с Захариуса на Смита, но всё же сел. Голубой цвет всегда его успокаивал, но нож на всякий случай он убирать не стал. — Эрен, Микаса, вы тоже. Ханджи пододвинула ещё пару стульев, сама оставшись стоять на случай непредвиденных ситуаций. Таких, как преднамеренное убийство, например. Двое подростков сели в предоставленные стулья, удивлённо оглядывая вакханалию на месте бывшего стола командующего Разведкорпуса. Эрен открыл было рот, чтобы задать вопрос, но злой больше обычного вид капитана Аккермана, медленно крутящего в руках нож, заставил тут же его захлопнуть. По опыту, чревато. Командир начал первым. — Микаса, я так понимаю, ты тоже получила письмо. — Да, сегодня утром. Мы решили прийти к вам, ведь у вас же есть связи в городском совете… — Есть. — Командир Смит, тут какая-то ошибка. Капитан мне не родственник, а нам с Эреном не нужен никакой опекун. — Это, блять, более чем взаимно. Леви и Микаса посмотрели друг другу в глаза с каменным выражением лиц, а затем одновременно перевели взгляд одинаково серых глаз на Эрвина. Где-то позади послышался задушенный кашель Майка. — Микаса, вы оба несовершеннолетние, и по закону городской совет обязан назначить вам опекуна. В нынешних реалиях я бы предположил, что это чистая формальность. У Леви, поглаживающего кончик лезвия, перекосило лицо. — Формальность, блять? А если с пиздюками что-то случится, я за это под суд пойду? — Ничего с нами не случится! Мы о себе сами можем позаботиться! — Йегер, ты вчера, блять, моя окна, чуть башкой вниз не наебнулся. — Потому что вы приказали с внешней стороны их вымыть! — Дак надо было лестницу снаружи приставить, а не вылезать на подоконник, идиот! Оба замолчали. Эрен, насупившись, уставился себе под ноги. Микаса посмотрела на командира, который сидел со спокойным выражением лица. Казалось, тот серьезно обдумывал сложившуюся ситуацию, если бы не дергающийся уголок губ. — Что будет, если я откажусь от этой ебалы? — Скорее всего, им назначат кого-то из городского совета. Микаса, до этого момента демонстрирующая образец холодного спокойствия, нервно сжала кулаки. — Это хуже, чем…? — Чем бывший преступник со дна человеческого общества? — Майк! Ханджи подбежала к уже вскочившему со стула Аккерману, в секунду перехватывающего нож на свой любимый боевой манер. Она силой усадила его на место, пока тот обещающим движением ножа у горла предвещал Захариусу скорую смерть. Майк, стоя за спиной у Эрвина, продолжал нагло лыбиться. — Микаса, буду с тобой откровенен и не стану скрывать тот факт, что чиновники — довольно коррумпированная структура сама по себе, а нынешняя обстановка в стране всё только усугубила. При городском опекуне вы скорее всего не только не увидите положенные вам компенсации как сиротам, но возможно, и часть вашего жалования. — Ч-че-его?! У Эрена от возмущения начал заплетаться язык. Глаза Микасы неожиданно округлились. — Нам положена компенсация? — В смы-ы-сле они заберут часть наших денег?! — Я чё, блять, ещё и за деньги их отвечать должен?! — А крысёнышу положен материнский капитал? — Да Майк! — Ах ты сука. Ханджи едва удержала снова дёрнувшегося со стула Леви, осуждающе смотря на ржущего товарища. Эрвин, прочистив горло, перевёл блестящие от влаги глаза на Леви и спокойно продолжил: — Капитан Аккерман, я считаю, что для Микасы и Эрена действительно будет лучше, если их законным опекуном станет кто-то из Разведкорпуса. Ты сам прекрасно знаешь, что за люди сидят в государственных структурах. — Ну вот и ебись сам тогда с ними, тебе не привыкать. — Я не могу. — Тогда четырехглазая пусть. — Там написано «дееспособный». — Эй! — Прошу прощения, я имел в виду, что ни я, ни она не состоим в каком-либо родстве с Эреном или Микасой. — Я тоже! Одинаковые фамилии нихуя не о чём не говорят! Я вообще не знаю, кто был мой отец! — У тебя фамилия матери. — Только со слов неадекватного психа-дяди! Он, может, вообще мне нихера не дядя даже! Кто таким дегенератам вообще верит?! — Неадекватный псих-дегенерат из подземки? Да вы точно родственники. — Захариус, носатая сволочь, клянусь стенами, ща твоя лыба останется на твоём хлебале навечно. — Товарищ командир, а у нас есть право голоса? — До совершеннолетия вряд ли. — Да как так-то?! Я не хочу опекуна! — А я не хочу отвечать за двух подростков, отбитых достаточно, чтобы поступить в Разведку! Смит, ставь меня в авангард на следующей экспедиции, ебал я всё это в рот! — Давайте мы все успокоимся! Эрвин поднял руки в успокаивающем жесте, заставив всех замолчать. Микаса положила руку на плечо бормочащему себе под нос Йегеру, а Леви опустил взгляд на лезвие ножа в руке, всерьёз рассматривая вариант перерезать им себе глотку и закончить эту херню раз и навсегда. Мало он в жизни настрадался. — Я правда считаю, что опекунство никак не повлияет на вашу ежедневную рутину. Это всего лишь бумажка, чтобы бюрократы в Тросте создали видимость все ещё работающей системы управления. Но я завтра всё равно туда съезжу и уточню. — Меня с собой возьмёшь. — Только без ножа и УПМ. — Да бля! Микаса с Эреном переглянулись, и девушка что-то прошептала на ухо Йегеру. Тот перевел взгляд на командора. — Командующий Смит, у меня вопрос. — Да, Эрен? — А принуждение к мытью туалетов путём угрозы холодным оружием считается жестоким обращением с детьми? — Помечтай, Йегер. — А жалобы куда писать можно? — В пизду это всё. Смит, так как на счёт авангарда? — Нет, Леви. — Да блять. — А вы теперь будете обращаться к нему капитан мамочка? — Микаса, тебя что, сейчас стошнит? — Ну все, носатый, беги, нахер. За стены, блять, беги. Никакие сильные руки капитана Зое больше не смогли сдерживать взбешенного капитана, и Майк бросился к двери, вылетая в коридор и не переставая громко ржать кониной. За ним вылетел матерящийся Леви. Ханджи посмотрела на командира, прикрывшего лицо рукой и делающего вид, что тяжело вздыхает. Она села на стул, где секунду назад сгорела задница сильнейшего воина, и посмотрела на двух растерянных подростков. — Слушайте, я думаю, Эрвин прав, и это действительно будет лишь бумажка, ни на что не влияющая. Не переживайте. Микаса молча встала и потянула за собой Эрена. — Я тоже так думаю. Эрвин наконец совладал с собой. — Я дам вам знать завтра, как всё пройдёт. — Командор, но вы там всё равно уточните, куда подавать жалобы за… — Эрен! Пошли уже. Микаса потащила Йегера к двери и вытолкала того в коридор, закрывая за собой дверь. Ханджи проводила подростков взглядом и посмотрела на сидевшего у разваленного стола Эрвина. — Командир, как думаешь, если вы с Леви поженитесь, вам выделят дом, как молодой семье? Улыбка слетела с лица Эрвина, как жухлая листва по осени, а Зое рассмеялась в голос.