Tangle

Субару лежала на кровати, уткнувшись носом в экран телефона. Комнату заполнял слабый свет ночника, окна были распахнуты, и лёгкий летний ветер покачивал занавески. На экране — фотографии с недавней поездки к морю. Она перелистывала кадры почти машинально. Группа сидит на берегу, кто-то строит замок из песка, кто-то пьёт из пластиковой бутылки, кто-то спит под полотенцем. Но взгляд снова и снова цеплялся за одного человека. Саку. На каждом снимке, даже если он был на заднем плане, глаза невольно находили его. Улыбается, смотрит куда-то вдаль, как всегда с лёгкой небрежной уверенностью в себе, поправляет ей волосы, слегка дотрагиваясь до уха — и Субару замирает. «Почему я… всё время смотрю только на него?» — мысль вспыхивает и тут же пугает её. Она выключает экран телефона и переворачивается на спину, уставившись в потолок. Сердце стучит быстрее обычного. Раньше она ненавидела, когда кто-то из парней приближался слишком близко. Все эти прикосновения, шутки, разговоры «через чур». Но с Саку… это было по-другому. Она позволяла ему многое, даже не задумываясь. А теперь — не может выбросить его из головы. Она вспомнила, как он говорил, что, возможно, не будет поступать в Токийский университет. Тогда она просто кивнула, но внутри что-то резко кольнуло. Сейчас же эта мысль почти причиняла боль. «А если он уедет, и я его больше никогда не увижу?» Она снова включила телефон, разглядывая снимок, где он смотрит в сторону, волосы слегка растрепаны ветром. Его глаза, всегда тёплые, внимательные… Она прикусила губу. «Почему мне так важно, куда он поступит? Почему мне так важно, что он скажет, когда я рядом? Почему я думаю о нём, когда остаюсь одна?..» Утром она встретилась с Каоруко — та сразу поняла, что что-то не так. — Ты какая-то… рассеянная, — прищурилась подруга. — Уж не заболела ли? Субару немного поколебалась. Потом, совсем не по-своему, тихо сказала: — Мне кажется, я… постоянно думаю о Саку. Каоруко замолчала, а потом хмыкнула и, не отрываясь от своего мороженого, сказала: — Ну, наконец-то. — Что? — растерялась Субару. — Ты влюблена. Всё очевидно. Даже я уже устала на это смотреть. Субару покраснела так, как давно не краснела. Настоящее, тёплое пламя вспыхнуло на её щеках. — Но я… я же не такая. Я никогда… — Ага. Никогда не влюблялась. Никогда не доверяла парням. Всё понимаю. Но, видимо, кто-то слишком упорно ломает твои стены. — Каоруко улыбнулась. Эти слова загудели в ушах Субару весь день. Вечером она снова лежала в своей комнате, прижав к груди подушку. Странно… Её пугала сама идея чувств. Но когда она думала о Саку — было не страшно. Было тепло. Ладони немного дрожали, как и сердце. Но это дрожь — не страха, а ожидания. Чего-то настоящего. ⸻ Саку сначала не мог понять, что изменилось. Субару, как обычно, приходила на встречи с друзьями, пила холодный чай с кислой миной, морщилась, когда кто-то начинал спорить, и, казалось, оставалась всё той же — спокойной, чуть отстранённой. Но когда дело касалось его — что-то стало… странным. Например, раньше, если он внезапно облокачивался на её плечо во время их совместной подготовки к тестам, Субару вообще не реагировала, и ему казалось что только он тогда переживал(хотя эти переживание были именно из-за её страха парней). А теперь — будто бы переживала она. Не отталкивала, не уходила, но отворачивалась, будто хотела скрыть выражение лица. Он однажды специально подошёл ближе, когда показывал ей что-то на телефоне — и краем глаза заметил, как она тихонько сжала край своей юбки. Щёки у неё были чуть розовее обычного. И это его испугало. “Я… что, перегибаю?” — пронеслось в голове. Он привык, что может легко сокращать дистанцию, особенно с друзьями. Но вдруг Субару всё это время просто терпела? А теперь начала уставать? Ему стало не по себе. Он начал держаться на расстоянии — и тут же заметил ещё одну перемену. Она будто начала… скучать. Нет, она не говорила этого. Но он видел, как она ищет его глазами, когда он в стороне. Как её плечи чуть опускаются, когда он уходит раньше всех. Как она вдруг предлагает прогуляться с друзьями — хотя раньше боялась и не могла даже ответить куда именно она хочет пойти, когда они выбирались гулять. Он стал путаться в себе. “Она странно себя ведёт. Но, может, это я виноват? Или ей действительно… нравится быть рядом? Но если я признаюсь, и это окажутся просто дружеские чувства с её стороны… она испугается и начнёт меня избегать?” Он даже начал гуглить — «признаки, что ты слишком навязчив с человеком, который тебе нравится». Доходило до абсурда. Однажды, когда они как всегда собрались поучиться все вместе у него дома, он попросил у неё ластик, и когда она подала его, случайно коснувшись его пальцев, он почувствовал, как у него вспотели ладони. Она тоже выглядела так, будто проглотила конфету с васаби.  Внутри всё трещало от неуверенности. Он САКУ НАЦУСАВА, человек, который говорит и действует прямо не задумываясь о чувствах других людей. Но только не сейчас. Не с ней. Потому что если он потеряет их тёплую дружбу — он не выдержит. Он смотрел, как она смеётся над глупой шуткой Каоруко, как поправляет волосы, как смотрит на него и тут же отворачивается. Он ощущал её присутствие будто кожей — и это было одновременно счастьем и мучением. «Чёрт, — думал он, глядя на неё через чашку с лимонадом, — если она хотя бы немного чувствует то же самое…» Он даже не закончил эту мысль. Просто глубоко вдохнул, будто надеясь в следующий раз найти в её взгляде ответ. ⸻ — Вот, возьми, — тихий голос Саку раздался из-за учебников. Он поставил перед Субару бутылку тёплого зелёного чая, не глядя на неё. Его внимание тут же вернулось к разложенной тетради, где он подчёркивал что-то жёлтым маркером. Субару на секунду замерла. — Я… не просила. — Знаю. Просто показалось, что тебе холодно, — всё так же спокойно ответил он, даже не подняв глаз. Она молча взяла чай и чуть сжала пальцами тёплую бутылку. В кафе действительно был прохладный кондиционер, и она уже третий раз за полчаса натягивала рукава кардигана. Он заметил. Они сидели рядом за привычным столиком у окна, в том самом кафе, куда часто приходили заниматься вместе. Саку выглядел как всегда — спокойный, собранный. Иногда останавливался, чтобы что-то записать для неё в блокнот: формулы, объяснение, иногда простую заметку с «смотри тут» и стрелочкой. Ни одного лишнего движения. Ни одного слова зря. Но Субару уже начала замечать другое. Он не приближался ближе, чем нужно, даже когда помогал ей с задачами. Он всегда держал комфортную дистанцию, никогда не прикасался случайно к руке или еще что-то такое, но… всегда облокачивался на её плечо когда нужно было что-то исправить в её тетради. Скорее всего это происходило потому что места было действительно мало, но её сердце еще с первых дней, начинало биться намного быстрее, казалось бы, от такое мелочи. Она вспомнила, как пару дней назад он первым заметил, что у неё разболелась голова, и просто без слов выложил перед ней пластинку с обезболивающим. В аптеку, видимо, зашёл заранее, потому что обычно не носит с собой такие вещи. — Некоторые вещи парни делают только для девушек, которые им действительно нравятся, — сказала как-то Каоруко, когда Субару между делом пожаловалась, что Саку слишком… внимательный.  И вот теперь она ловила эти детали одну за другой. Всё, что раньше казалось “просто его характером”, теперь выглядело иначе. Целенаправленно. Мягко. Бережно. Только для неё. Он не говорил ничего лишнего. Не смотрел на неё слишком долго(или она не замечала). Но чай с нужной температурой, аккуратно закрытое окно над её головой, всегда — всегда — его тетрадь, сдвинутая чуть в сторону, чтобы ей было удобно писать рядом… Это не был флирт. Это было нечто более тихое, тёплое. Как если бы он показывал: я рядом. Всегда рядом. Но только если ты сама захочешь меня впустить ближе. Субару отвела взгляд в окно. Он так бережно ко мне относится. Он боится задеть меня. И от этого хочется, чтобы он знал — со мной уже можно чуть ближе. ⸻ Субару долго смотрела на крышку контейнера. Простой обед: рис с овощами, немного курицы, пара фруктов на десерт. Всё выглядело аккуратно, но… она уже в третий раз переставляла кусочки брокколи. — Глупо, — пробормотала она, — он ведь даже не любит, когда ради него тратят время и стараются. Но всё равно положила в коробку салфетку. Новую, с тихим рисунком — голубые цветы. И аккуратно убрала в пакет. Ещё утром, пока мать ушла на рынок, она встала раньше и готовила в почти полной тишине. Это было несложно. Но это было волнительно. Она впервые делала что-то специально для него. Потому что он всегда делает это для неё — даже если молча. Даже если просто кладёт нужную ручку рядом, замечает её усталость, подаёт тёплый чай. Сегодня у них снова занятия в кафе. Как всегда, учебники, тетради, маркеры. Только в этот раз у неё в сумке не один контейнер, а два. Она пришла первой. Села на своё место и достала всё нужное. Потом заметила, как руки немного дрожат. — Глупо, — снова сказала она себе, — это же просто еда. Просто обед. Саку пришёл как обычно — спокойно, в своём ритме. Сел напротив, кивнул. — Привет. — Привет, — ответила она, и замерла. Как сказать? Просто “я приготовила тебе обед”? Не звучит ли это… слишком? Он уже собирался доставать свой ланч, когда она резко подняла глаза. — Эм… — она потянулась в сумку и вытащила контейнер. — Я… приготовила. Это… тебе. Он застыл. Медленно поднял взгляд на неё. Субару отвела глаза. — Просто… я подумала, ты всё время покупаешь что-то на бегу. Вот. Ничего особенного. Он не сразу ответил. Взял контейнер, осторожно, как будто это было что-то хрупкое. Открыл. Помолчал. — Это… ты сама сделала? Она кивнула. Щёки вспыхнули, как всегда в такие моменты. Он попробовал кусочек курицы. Потом второй. Старался делать вид, что ничего особенного. Просто еда. Но… это было вкусно. И не просто вкусно — а так, как он любит. Без лишнего. С теми приправами, что он обычно кладёт сам. Он поднял глаза на неё. Она как раз делала вид, что вчитывается в формулу, но держала стакан так крепко, будто от него зависела её жизнь. Саку отвёл взгляд. Сделал ещё один глоток. Снова посмотрел на еду. Она запомнила, что я не люблю сладкий соус. И не положила его. Он сглотнул. Спокойно. Очень спокойно. Как всегда. …а потом закашлялся. — Всё нормально? — Субару подняла на него глаза. В голосе — лёгкая тревога, но больше смущения: вдруг не понравилось? — Нормально, — он отвернулся. Сделал вид, что просто подавился. На самом деле — он едва не поперхнулся от собственной реакции. Потому что в голове внезапно, без предупреждения, прозвучала фраза Ринтаро: «Девушки так себя ведут, только если парень им нравится. Знаешь, как в манге: еда — это прямой путь к сердцу!» (Правда тогда разговор был о том, что это Ринтаро занимает роль той самой девушки из манги, а Каруоко - парня.) Это… был прямой выстрел в сердце, подумал он, по-настоящему растерявшись. Он опустил глаза на контейнер. Потом снова на неё. И впервые за долгое время, не смог сдержать настоящую, смущённую, живую улыбку. — Это… серьёзно круто. — Он почесал затылок. — Спасибо, правда. Я… не ожидал. — Ну… я делала это впервые для кого-то… так что была не уверена что хорошо получится… — пробормотала она и уткнулась в тетрадь. И в этом моменте, пока она краснела, а он ел дальше с видом спокойствия дзэн-буддиста (только палочки дрожали чуть сильнее обычного) — было всё: и дружба, и то, что за ней медленно, неловко, но неотвратимо растёт. Что-то большее. ⸻ 20:43 Subaru: Привет (Пауза. Она уже жалеет. Зачем вообще написала? Он, наверное, занят… или думает, что это глупо.) 20:45 Saku: Привет (Быстро. Слишком быстро.) Субару лежит в кровати, держит телефон обеими руками и уставляется в три мигающие точки. Он онлайн. Он пишет что-то. Почему он так долго пишет одно сообщение?! 20:46 Saku: Спасибо за еду сегодня (Никаких смайлов. Как всегда. Но по какой-то причине её щёки всё равно вспыхивают.) Subaru: Ты не обязан был есть всё, если не понравилось Saku: Почему ты думаешь, что не понравилось? Я доел до конца Subaru: Ну ты ещё и не из тех, кто жалуется (И добавляет точку. Не потому что нужно, а потому что иначе кажется слишком… открыто.) (Точка.) (Тишина.) Saku: Было правда вкусно Ты запомнила, что я не люблю сладкий соус? Субару смотрит в экран. У неё почему-то странно тепло в груди. Она отвечает: Subaru: Да. Просто… помнила (Точка.) Saku: … (Три точки висят секунд пятнадцать. Исчезают. Появляются снова.) Saku: Это было… неожиданно Но приятно Subaru: … Просто решила однажды сделать что-то для тебя Ты же всегда для меня много чего делаешь (в смысле шпаргалки. И чай. И таблетки. И вообще) (Слишком много слов. Она кусает губу. Хотела просто «приятного вечера» написать.) Saku: Это всё потому что ты важна для меня … Он не добавляет ни смайла, ни точки. Просто эта одна строчка. У неё буквально сердце замирает. Потому что он — Саку — такое не пишет. Никогда. Она утыкается лицом в подушку. Потом, не думая, печатает: Subaru: … Тогда я тоже хочу быть полезной. По-своему (Отправлено.) Он читает почти сразу. Но не отвечает. Проходит минута. Потом в чате появляется: Saku: Ты уже есть Больше, чем ты думаешь … Субару выключает экран. Сердце стучит как сумасшедшее. И ей совсем не холодно под одеялом. ⸻ Саку пришёл первым. Занял привычное место у окна. Расположил тетради, ручки. Заказал чай. Спокойно. Как всегда. Но когда он услышал знакомый шаг за спиной — его пальцы чуть сильнее сжали стакан. Он даже не заметил. Субару подошла — волосы убраны чуть иначе, чем обычно. Возможно, она проснулась раньше. Или просто дольше смотрелась в зеркало. Он не стал спрашивать. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе, — ответил он. Пауза. Неудобная, но не напряжённая. Она достала свои вещи. Разложила рядом с его. Он потянулся за тетрадью, и их пальцы почти коснулись. Оба резко отдёрнулись. Он чуть раньше. Она чуть позже. И оба сделали вид, что этого не случилось. — Как у тебя с подготовкой по физике? — бросила она, чуть быстрее обычного. — Нормально. Если бы не ты, забыл бы формулу из пятой темы. — Я рада что помогаю тебе с чем-то, — усмехнулась она. Он краем губ поднял уголок рта. Только уголок. Но достаточно, чтобы она это заметила. Почему раньше она не замечала, как по-особенному он улыбается только ей?.. Снова пауза. Он делал вид, что читает. Она — что делает пометки. — У тебя сегодня обед с собой? — спросила она вдруг. Он чуть поднял бровь. — Куплю по дороге. — Ага. Просто… спросила. Просто так. — Понял. Просто так, — сказал он, и даже не посмотрел. Но она увидела — как он поправил рукав свитера, будто нервничал. Он никогда так не делал. И вот они снова в своей тихой крепости — вдвоём, окружённые учебниками, ручками, стаканами лимонада и фразами “ничего такого”. Но каждая фраза чуть тише. Каждый взгляд чуть дольше. Они делают вид, что ничего не изменилось. Но на самом деле — всё уже не то. ⸻ Солнце уже клонилось к горизонту, заливая спортплощадку тёплым светом. Воздух был пропитан запахом весны — пыли, нагретого асфальта и лёгкого сладкого аромата цветущей сливы от школьного двора. Саку сидел на бетонной скамье у спортзала, сутуло, как всегда, глядя в телефон. Экран показывал открытый чат. Последнее сообщение от Субару — эмодзи с того самого пака... но теперь эмодзи не бьет его, а мило держит чашку с чаем. Он прочитал его уже раз двадцать, но так и не ответил. — Ты выглядишь так, будто у тебя сломался мозг, — сказал Аято, бросив рядом спортивную сумку. — Всё из-за одного смайлика? — Заткнись, — пробормотал Саку, не отводя глаз. Сёхей подошёл, жуя батончик, и рухнул рядом на асфальт. — Ох, только не говорите, что Саку снова думает, что всё себе придумал. Снова. — Потому что так и есть, — отозвался тот, наконец блокируя экран. — Я не знаю, что она имела в виду. Может, просто... — Да, конечно, — усмехнулся Аято. — Просто принесла тебе твой любимый чай в термосе. В твоём термосе, кстати, который ты забыл ещё неделю назад. Ринтаро прислонился к стене спортзала и прищурился на закат. — Саку, я скажу так. Я не видел, чтобы кто-то, кроме твоей мамы, знал твои вкусы настолько точно. Саку уставился в траву у ног. — Она… изменилась. Стала теплее. Я боюсь, что если скажу что-то не то, она снова отстранится. — А ты не думал, что она стала теплее, потому что ей ты нравишься? — Сёхей поднял брови. — Прямо как ты изменился из-за неё. Аято закинул руки за голову. — Ты стал мягче рядом с ней. Но не скучный. Просто… настоящий. Это редкость, чувак. Ринтаро подошёл ближе, сел на край скамьи. — Может, хватит строить в голове катастрофы? Если она делает шаги навстречу — ты тоже можешь. Просто не бегать от этого. Саку тихо усмехнулся. — А если я всё испорчу? Аято взъерошил ему волосы, как щенку: — Тогда мы тебя пристыдим, конечно. Но потом поддержим. Сёхей встал, хлопнул ладонями по коленям. — А сейчас — пошли, нам нужно пополнить запасы вкусняшек. Саку вздохнул, встал, сунув руки в карманы. Но губы его тронула почти невидимая улыбка. Он всё ещё не решался. Но внутри появилось что-то новое. Тепло. Спокойствие. И едва заметное: “а вдруг… она тоже?” ⸻ Поздний вечер. Кафе у школы. Окна запотели от дождя, с улицы доносилось редкое шуршание шин по мокрому асфальту. Субару сидела у окна, держала кружку обеими руками — как будто тепло от неё могло что-то прояснить в голове. Каоруко листала меню, хотя знала его наизусть. Мадока тихо пила чай и наблюдала. — Ты уже пятую минуту просто держишь кружку, — наконец сказала Каоруко. — И ни разу не отпила. Она остынет. — Мм, — рассеянно отозвалась Субару. — Субару, — Мадока склонила голову. — Ты что-то хотела спросить. Мы тебя знаем. Субару опустила взгляд, будто ловя каплю на ободке чашки. — Угу… А как вы… понимаете, что… ну, кто-то вам нравится? Каоруко с интересом подняла брови. — Это вопрос ради подруги? — Вопрос просто… из интереса, — буркнула Субару. Мадока мягко улыбнулась. — Лично я — когда начинаю замечать, что жду сообщений. Или что, когда он рядом — легче дышится. Каоруко подпёрла щеку рукой: — Или когда делаешь вид, что не смотришь на него, а сама в галерее зависаешь на его фото. Субару дернулась: — Вы… не заглядывали в мой телефон? — Не нужно, — Мадока усмехнулась. — Ты сидишь и смотришь на его фото после поездки. Особенно там, где он обернулся, и волосы слегка растрепались. Субару резко сделала глоток. Обожглась. — Ай… — Слушай, — сказала Каоруко, чуть мягче, — ты к нему потянулась. Сама. А ты не так часто позволяешь себе приближаться. Особенно к парням. — Он… другой, — прошептала Субару. — С ним не страшно. И… когда он рядом, я начинаю делать странные вещи. Мадока наклонилась вперёд. — Например? — Я приготовила ему чай. В его любимом термосе, который он забыл. А потом ждала, пока он напишет спасибо. А когда он не написал — полдня была как на иголках. Пауза. — Ну, — сказала Каоруко. — Звучит как диагноз. — В смысле? — Ты влюблена, — сказала Мадока с лёгкой улыбкой. — И, кажется, впервые — спокойно. Субару растерянно повела плечами. — Я не знаю, как с этим быть. Это как… вроде хочется быть рядом, а вроде — страшно. Каоруко медленно улыбнулась и откинулась на спинку стула. — Когда я начинала чувствовать что-то к Ринтаро, всё было точно так же. Субару удивлённо посмотрела на неё. Каоруко продолжила: — Я всегда думала, что знаю себя. Что точно понимаю, чего хочу. Я и так была заинтересована в Ринтаро, когда приходила к нему в кафе, всегда пыталась выглядеть идеально. — Каруоко тихо посмеялась. — А потом он начал просто… быть рядом. Делать что-то по-мелочи. Замечать, когда я устаю. Спрашивать, как прошёл день. Я тоже делала вид, что это ничего не значит. А потом — словила себя на том, что жду, чтобы он просто посмотрел в мою сторону. — Она усмехнулась. — Тогда я довольно быстро поняла, что хочу быть всегда рядом с ним.  Субару смотрела в кружку, пока пар не исчез полностью. — Это правда странно… но, может быть… не так уж и плохо. Каоруко подмигнула: — Главное — не забывай: иногда чувства не обязательно называть. Достаточно просто быть рядом. А там… он разберётся. Или ты. ⸻ Они вышли из кафе последними. Тихий вечер, влажный после недавнего дождя. Воздух был прохладным, но не холодным — тот самый момент между весной и летом, когда в городе пахнет асфальтом, цветущими деревьями и чем-то ещё, что невозможно описать. — Я провожу тебя? — тихо предложил Саку. Субару кивнула. — Угу. Они шли медленно. Ни один не начинал разговор. Лужи тихо отражали свет фонарей. С каждым шагом тишина между ними росла — не давящая, а… внимательная. Оба как будто ждали, кто первый неловко вздохнёт. — Странный вечер, — сказала она первая. — Ммм, — кивнул Саку. — Как будто… хочется что-то сказать, но язык прилип к небу. — У тебя прилип? — Угу. — У меня тоже, — пробормотала она. — Странно, да? Он усмехнулся. — Мы ведь обычно нормально общаемся. — Именно. Это слегка раздражает. Она нервно поправила выбившиеся пряди волос. — Почему именно сегодня всё кажется таким… Он остановился. — Может… потому что ты изменилась? Субару обернулась: — Я? — Ты стала теплее. Со мной. Последние дни. И это сбивает с толку. — Прости. — Не извиняйся, — Саку быстро махнул рукой. — Мне… это нравится. Слишком сильно. И я начинаю надеяться. — Почему? — Потому что ты была той, кого я боялся потерять даже как друга. Он смотрел вперёд. — Потому что ты — важнее всех. И мне было легче молчать, чем рисковать. Она стояла молча. А потом: — А если я скажу, что ты не должен был молчать? Он вздохнул. — Я и вправду больше не хочу молчать, — вдруг сказал он, глядя ей прямо в глаза. Субару остановилась. Его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно — спокойный, но в нём чувствовалось что-то, от чего внутри всё зазвенело. — Я устал бояться, — продолжил Саку. — Ты думаешь, что тебя пугает моё внимание. А меня — твоё безразличие. Я с ума сходил, когда ты отводила глаза, как будто ничего не чувствуешь. Он шагнул ближе. — А потом — начинала нервничать, и я видел. Ты всё чувствовала. Но молчала. Субару смотрела на него, будто он сорвал с неё маску. Его голос больше не был мягким — он был точным. Острым. До мурашек. — Я пытался быть рядом. Просто другом. Я ждал, что ты… — он выдохнул, — хотя бы дашь знак. Любой. Она замерла. Он подошёл ещё ближе. Между ними — не осталось воздуха. — Ты не заметила, но я даже не касался тебя. Ни разу. Хотя хотел. Он посмотрел вниз, в её глаза. — Потому что я боялся, что ты вздрогнешь. Отвёрнешься. Как раньше. И знаешь, это было мучительно. Потому что… Он вздохнул, медленно, тяжело. — Потому что я люблю тебя, Субару. У неё закружилась голова. На секунду — точно. Это было не крикливо, не театрально — просто правда, от которой буквально некуда деться. Субару сжала кулаки. — Я не вздрогну. Уже нет. Она шагнула к нему навстречу. — Я чувствую себя как идиотка. Потому что ты был передо мной всё это время. Она вздохнула. — И я влюбилась в тебя тоже... Он не улыбнулся. Просто смотрел. Тихо. Словно запоминал. И только потом — мягко, сдержанно — выдохнул: — Спасибо. — За что? — За то, что ты не сбежала. Она усмехнулась, слабо. — А ты — за то, что наконец перестал прятаться. Он поднял руку — очень медленно — и коснулся её щеки, как будто ждал разрешения. Она не отстранилась. Наоборот, закрыла глаза. — Теперь ты точно не вздрогнула, — тихо сказал он. — Слишком поздно, — прошептала она. — Теперь я боюсь только одного. — Чего? — Что ты исчезнешь. Он опустил лоб к её лбу. — Даже не мечтай. Я теперь рядом. До конца.