Я только ваш, Александр Сергеевич

🎩🎩🎩 – Я только ваш, Александр Сергеевич… – хрипло прозвучал Бенкендорф у уха поэта, вызывая у него шквал мурашек, пробегающих по спине. – Не стоит обращать внимания на каких-то чертовок. Бенкендорф двинулся, отчего поэт простонал и выгнулся. Половой орган сжимали мягкие, тесные стенки. Кудрявая голова откинулась назад, на глазах скопились слезы, а с пухлых, обкусанных, розовых губ срывались стоны. – Саша… – простонал поэт, ахнув. Снова толчок. – Ах! Александр Христофорович! – Вот так лучше, – прошептал генерал, укусив Пушкина за шею. Сильная, грубая рука закинула ногу Александра к себе на спину, начиная медленно двигаться внутри него, внимая прекрасным, сладким стонам и жгучей, приятной боли от длинных ногтей, оставляющих длинные полосы на его спине. – Как же вы греховны, порочный поэт… Александр Христофорович начинал двигаться. Большая, мягкая двуспальная кровать тихо скрипела, но этот звук был заглушен стонами и нуждающимися вскриками писаки, особенно когда Бенкендорф попадал в нужную точку. Бенкендорф двигался неспешно, будто хотел помучить Александра Сергеевича, не дать быстрого пути к разрядке, впрочем, так и было. Постепенно седовласый мужчина набирал темп, поддавшись на сладкие мольбы проклятого крамольника. Одна из рук дотронулась до возбужденной плоти писателя, заставляя его застонать и выгнуться сильнее. – Б-Бенкендорф…!~ Боже мой… Прошу, не останавливайтесь… – проскулил он. – Мне н-нужно это… Мне нужны вы… Пам-пам. Генерал жандармов будто с цепи сорвался, когда Пушкин простонал эти слова. Его движения внутри писаки стали более жесткими и резкими, а рука медленно водила по члену Александра Сергеевича. Александр Христофорович хрипло застонал, уткнувшись в покрасневшую от его укусов шею. Пушкин задыхался в собственных стонах, слезы блаженства катились по его вискам, смешиваясь с потом и капая на белые простыни. – П-пож… Ах~ алуйста… – пытался что-то проскулить поэт, когда рука на его члене ускорилась, как и сам мужчина. Пушкин приближался к разрядке, как и Александр Христофорович. Вперед-назад. Раз-два. Вперед-назад. – Саша! Александр сильно выгнулся и простонал. С конца полового органа брызнула белая жидкость, заляпав живот и немного простыни. Плотные стенки, сжимавшиеся вокруг члена Бенкендорфа, заставили его последовать примеру поэта. Разгоряченные тела сплелись друг с другом, когда мужчина навалился на кудрявого. Шумное дыхание двух влюбленных наполняло всю комнату, нарушая мирную тишину. Два тела, покрытые потом и спермой, лежали, обнимаясь друг с другом и пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Нам нужно в душ… — хрипло пробормотал Христофорович, касаясь тонкими губами одного из укусов на плече писаки. Тот что-то расслабленно промычал. — У меня зад болит… — пробормотал он. — Ничего, я отнесу. — И потрете спинку? — И потру спинку.