Крылья Свободы

Мох липнет к чешуе, мягкий, как пух. Река журчит слева, её голос скользит по камням. Лунный свет гаснет, а звезды тают в сером небе, словно угли в костре викингов. Запах сырости обволакивает, мешаясь с горькой хвоей и шорохом папоротников, что качаются, будто танцуют с туманом. Протез на хвосте — уже часть меня, я почти привык к нему. Но он всё ещё кажется мне инородным и вряд ли заменит когда-нибудь ощущение настоящего хвоста. Я встаю, когтями впиваюсь в мокрую траву, и встряхиваюсь, как пёс после дождя. За это время я полностью привык к этому телу. Теперь я Ночная Фурия. Порождение молний и самой смерти! Ящерица, порождение молний, ха? Не утопись, чешуйчатый, в луже, тебе далеко ещё до этого звания. Голос Искры режет голову, острый, как нож. Задание: « Исследуй мир». 30 очков. Подзадания: «Улучши речь » — 25, «Улучши навыки» — 25, «Мир не заканчивается на Олухе» — 25, «Развитие нового навыка» — 25, «Улучши полëт» — 25. Бонусы: «Полёт с викингом» — 15, «Удиви викинга» — 15, Работай, ящерица. Навыки сами себя не прокачают. Я рычу мысленно, хвост дёргается, будто хочет спорить вместо меня. То, что я решил несколько дней отдохнуть, не означает что я забросил тренировки! Искра, дай мне бесплатные навыки! И вообще я тут вспомнил про подарки для новичков, у меня такого не было. Так что где мой подарочный пакет новичка или бесплатный навык?! Что там в магазине? Какая-то избирательная у тебя память. Подарочный пакет? Серьёзно? Для тебя не предусмотрено! Она возмущена, будто я украл её рыбу. Но так уж и быть, помогу тебе немного, вот навыки, что помогут тебе прожить дольше: «Регенерация» — 300, «Острый слух» — 100, «Скорость» — 100. Они помогут тебе услышать врага, потом сбежать от врага. Но а если везением тебя природа обделила, то подлечат тебя. Выбирай, ящерица, пока не сгорел от жадности. Слух? Это что, уши вырастут, как у зайца? Хоть ушные отростки у меня и так имеются. Я щёлкаю пастью, представляя, как ловлю шёпот ветра с моря. Слышать врага на море, ящерица. Или шаги викинга с рыбой, за километры, а не у себя под носом... Искра язвит, как всегда. Но постой, разве в комплекте с телом не шëл острый слух. А как же остальные драконы, они явно слышат лучше меня? Подождите у тела что отсутствует половина деталей? Я требую полную комплектацию для данного тела! ... Искра, Прекрати молчать, Я знаю что ты меня слышишь! Может быть и был у этого тела острый слух, впрочем , как у любого другого дракона. А то как бы он дожил до дня твоего вселения! Да и с грацией проблем у драконов не наблюдаются... в отличие от тебя..... Так что развивай всё с самого начала! Мне нечего сказать... Ладно! Слух — защита. Если кто-то будет подкрадываться ко мне я услышу. Беру «Острый слух», 100 очков. Баланс падает до 165, и уши дёргаются, будто живые. Мир оживает: шорох листвы режет, как нож, пение птиц звенит, как колокол в деревне, а река гудит, словно дракон на горизонте. Я замираю, когти рвут мох. Где-то за холмом шаги оленя — лёгкие, быстрые, как сердце Иккинга, когда он бежит. Ястреб кричит в небе, его голос — звон в облаках. Рыба плещет в реке, и я слышу, как вода ласкает её чешую, за милю. Я… слышу лес? Я всё слышу? Через какое-то время ты полностью привыкнешь и освоишься. Тренируй слух, пока уши не отвалились. Я закрываю глаза, чешуя дрожит. Хруст веток под лапами белки, шёпот ветра в папоротниках, скрип сосны на холме — всё бьёт в голову, как молот в кузнице. Запах хвои режет нос, гуще, чем вчера, как дым костра. Холод росы липнет к когтям, мох под лапами пружинит, будто шепчет свои тайны. Я слышу Олух — его дыхание, его сердце. Теперь я понимаю как чувствует себя люди, что резко прозрели, до этого не видев мир. Не пытайся ухватить всё. А то заработаешь сенсорную перегрузку. Вдалеке послышались шаги, что медленно приближались к этому месту. Шаги — неровные, спотыкающиеся, как всегда. Запах рыбы плывёт впереди, смешанный с углём от его пальцев, с кожей, что он таскает для рисунков. Медленно он приближается к оврагу. Я открываю глаза, и вот он — худой, волосы торчат, как солома, глаза сияют, будто звёзды на небе. Рыба шлёпается на мох, он смеётся. — Приятель, готов сегодня полетать! - его голос дрожит от восторга, но он спотыкается о корень, падает на колени и хихикает. — Давай поищем новые места? Я урчал, ткнулся носом в его бок, он хихикнул, оттолкнул. - Эй, щекотно! Тихо урча, шепчу, хрипло, как ветер, подымая голову. - Све… свет. Иккинг замирает, смотря в мои глаза. -Свет? Ты… про солнце? — он тянется, гладит чешую, пальцы пахнут рыбой и углём. — Молодец, новое слово! Теперь попробуй… море. Мо-ре. Скажи, Беззубик. Я втягиваю воздух, вкус соли с моря оседает на языке. - Мо… ре. Голос скрипит, как протез, но Иккинг вскрикивает. - Молодец! Море! Точно! — он обнимает меня, его запах самое родное в этом мире. Я урчу, толкаю его носом, и он падает на мох, смеясь. Чешуя греется под его руками, запах угля мешается с сыростью оврага. Задание выполнено. «Улучши речь » + 25 Работай дальше. Я ложусь, доедая принесённую в рыбу, мох холодит брюхо, река журчит неподалёку. Иккинг садится рядом, достаёт уголь и кожу — рисует нас: меня, крылья распахнуты, его, прижавшегося к чешуе. Его пальцы аккуратно выводят линии, но глаза сияют, как звёзды над морем. Мой слух ловит его дыхание — неровное, тёплое, как ветер в долине. Я слышу, как бьётся его сердце, как скрипит уголь, как шуршит кожа. Я... действительно счастлив... Ящерица, ты начинаешь таять. Я фырчу в ответ. Я встаю, растягиваюсь и распраляю крылья —По… лёт? — шепчу, и Иккинг вскакивает. — Ты готов, Беззубик? Я рычу, крылья дрожат, протез скрипит. Готов. Киваю. — Тогда вперёд! И я взлетаю, унося Иккинга в небо. Море блестело под крыльями, как чешуя, ветер резал, соль липла к языку. Я нёс Иккинга к островам, подальше от Олуха, там где мы ëще не были. День сменялся ночью. На небе зажигались звёзды. Остров Скал встретил жаром: камни пылали, пахли серой, чайки орали, как в бою. Я сел, когти скользили, жар лип к чешуе. Иккинг спрыгнул, споткнулся, ворчал: —Беззубик, тут темно как в пасти дракона. Он вытащил факел и оглянулся на меня. — Поможешь? Я легко зажигаю его и хриплю. —О… гонь. — Верно, что же заночуем здесь, а завтра отправимся дальше. Не думаю что кто-нибудь заметит моë отсутствие в течении нескольких дней. Я урчу пытаясь подбодрить, он хихикает, когда я тычу носом в его бок. — Всё в порядке, Беззубик. Ночью звёзды ярко сияют на небе, песок шуршит под ногами, пахнет серой. Иккинг садится, опираясь на меня. И слегка улыбаться. — Мне всегда нравилось наблюдать за звёздами. Ночью всегда так тихо и спокойно. Я хриплю: — Звё… зды. Он улыбается. Обхватывает мою шею и говорит о мире без войны с драконами. Как бы тогда жили викинги. — Только с тобой я могу об этом говорить. Тихо шепчет мне он в конце и медленно засыпает. Плотней укрывая его крылом, я думаю о мире. Возможен ли он? Ведь люди всегда найдут с кем повоевать. Даже если война с драконами прекратится. Думая об этом, мой взгляд снова падает на Иккинга. Но если это твоя мечта... Я сделаю всё возможное что бы еë исполнить.

***

Крылья вновь ловят ветер и отблеск солнца. Я лечу к острову Туманов, Иккинг на спине рисует набросок карты. Остров уже показался на горизонте. Туман густой, пахнет солью, мох мягкий, птицы орут. Я сажусь, лапы приземляются на мягкую траву, а туман холодит чешую. Иккинг спрыгивает и оглядывается вокруг. — Беззубик, тут сплошной туман, совершенно ничего не видно. Не отходи далеко, а то потеряем друг друга. Через несколько минут мы вышли на поляну. Мы подошли ближе к деревьям и кустам, что на Олухе раньше не видели. Он срывает цветок с куста, рассматривая его поближе. — Никогда таких не видел на Олухе. Действительно, на Олухе таких нет. Красивый, большой голубой цветок, с приятным запахом. Уходи оттуда, немедленно! Передо мной возник гигантский экран, закрывающий весь обзор. Что? Мгновенно подхватывая Иккинга отскакиваю подальше, ближе к морю. —Что случилось Беззубик? Искра? Эти цветы смертельно опасны для драконов! У тебя ещё нет иммунитета! Но ты можешь всегда купить... Иммунитет к цветам ядовитым для драконов - 200, иммунитет к драконьему корню - 300. Интересуют ещё какие нибудь иммунитеты? Что? А раньше предупредить нельзя было? Как в этой ситуации ты ещё и торговаться успеваешь? Нет у меня денег на это... Скажи спасибо, что вообще предупредила! Даже цветы в этом мире могут убить меня... прибавьте к этому викингов, охотников на драконов, и ещё много вещей, о которых я даже не подозреваю... Мне нужно больше очков... От созерцания ядовитого цветка меня отвекает голос Иккинга. —Беззубик, что случилось, приятель? Я хриплю: «Цве… ток.» — Цветок? С ним что-то не так? — спрашивают он, с беспокойством поглядывая на цветущий куст. —Опа..сен. —Ох, он ядовит! Давай тогда вернёмся на пляж. —Не ты... Я. — Этот цветок ядовит для драконов... надо будет записать, и обходить этот остров стороной. Слишком много таких кустов на острове. Я уркнул соглашаясь, и тыча носом в него. Он хихикает и обнимает мою шею. — Что же, нам пора возвращаться, приятель. Сейчас только карту дорисую. И отмечу этот остров. + 25 очков. За открытие новых территорий! Искра, а сколько у меня очков? И что ты там мне советовала купить ещё, для выживания в этом мире. Полный список состоит из множества пунктов которые тебя сейчас недоступны! Бедным недоступны! Но возвращайся к моим рекомендациям, для тебя сейчас важна скорость и регенерация. И у тебя будет собран минимальный комплект для удачного побега в любой ситуации. И без тебя знаю что беден! Я выбираю скорость. «Скорость» — 100, Баланс: 275 —> 175 Лапы дрогнули, словно огонь пробежал по венам, крылья стали лёгкими, будто ветер сам вплёлся в их кожу. Невидимая волна пробежала по всему моему телу, явно изменяя его на клеточном уровне. Я рыкнул, расправив крылья, чувствую как волна изменений закончила преобразование , и мне не терпелось испытать свои новые возможности. Иккинг обратил на меня внимание. —Беззубик, что с тобой? Опять задумал что-то? Я урчал, ткнулся в него носом, подталкивая к спине. Он хмыкнул, забираясь. —Ладно, приятель, тебе не терпится полетать? Что ж, основное я нарисовал, детали добавлю позже. Полетели! Его голос дрожал от смеха, но пальцы крепко вцепились в мои плечи, пахнущие углём и рыбой. Я взмыл, крылья рассекли туман, и мир стал размытым, как сон. Туман рвался клочьями, запах моря бил в ноздри, ветер выл, как стая волков. Я чувствовал , что это не предел, что я могу быстрее. Я рванул вверх, резко, как молния, что бьёт в скалы. Воздух, казалось взорвался, туман разлетелся, словно пепел, и Иккинг закричал, его голос смешался с ветром. —Беззубик, ты что творишь?! Не урони! Никогда не уроню. Я всегда поймаю! Но в его крике был смех, чистый, как звон колокольчика, и я знал — он живёт этим, как я. Я пикировал, крылья резали воздух, море внизу пенилось, волны гудели, их брызги долетали до нас, холодные, как лёд, когда я нырял вниз. Я вывернул влево, потом вправо, виражи были острыми, как когти, облака ккружились вокруг, будто танцуя. Иккинг кричал и смеялся, его руки сжимали меня крепче. —Беззубик! Это… это невероятно! Он смеялся, его волосы трепал ветер, лицо светилось, как звёзды, что мы видели на острове Скал. Я рычал, чешуя дрожала от восторга, и я ускорился ещё, небо стало лентой, что рвётся под крыльями. Облака расступились, и мы вырвались к солнцу, его лучи били в глаза, на мгновенье ослепляя, но я видел только свободу и моего друга. —Беззубик, вот это скорость, невероятно— кричал он, но голос был полон радости, он хлопал по моей чешуе, его пальцы скользили, тёплые, несмотря на ветер. Я сделал петлю, воздух свистел, море внизу кувыркалось, как в шторм. Иккинг взвизгнул, но тут же расхохотался. —Приятель, ты лучший! Давай ещё раз! Я урчал, сердце колотилось, как молот в кузнице, и я рванул вниз, к воде, так близко, что когти задели волны, брызги взлетели, как звёзды, оседая на нас. Иккинг задыхался от смеха. Я взмыл снова, резким рывком, словно выстрел плазмы. Туман остался внизу, небо было чистым, солнце жгло чешую, ветер пел, как древняя сага. Я кружил, нырял, взлетал, каждый рывок был как удар сердца, каждый вираж — как танец. Иккинг кричал, смеялся, его голос был громче ветра. — Это самый лучший наш полёт! Он прижался ко мне, его тепло пробивалось сквозь холод воздуха, и я чувствовал, как его сердце бьётся в такт с моим. Я урчал, делая ещё одну петлю, медленнее, чтобы он мог вдохнуть, и он шепнул, задыхаясь. —Ты мой лучший друг, Беззубик. Никогда не думал, что могу так… жить. Я сбавил скорость, крылья скользили по воздуху, как по воде. Море внизу было мягкое в свете солнца, зовущее. Я опустился к острову, к мху, что пах солью и ягодами. Олух встретил нас криками птиц и запахом моря. Иккинг спрыгнул, ноги дрожали, он хихикал, хватаясь за мою шею. —Беззубик, это было… я даже слов не могу найти! Ты быстр как молния! Он обнял меня, его волосы, мокрые от брызг, щекотали чешую, глаза сияли. Я урчал, ткнулся носом в его бок, и он засмеялся. —Эй, ты же знаешь что это щекотно! Мы сели на мох, он всё ещё хихикал, глядя на небо, где солнце пробивалось сквозь туман. —Мне уже пора возвращаться — сказал он, отдышавшись. — Я вернусь как только смогу! И мы снова куда-нибудь подальше полетим. Иккинг погладил чешую, его рука была тёплой, как солнце.

***

Олух кипел, как котёл, когда солнце взбиралось к зениту. Дым из кузницы стелился над крышами, пропитанный железом и углём, смешиваясь с запахом соли от моря и жареной рыбы с рынка. Топоры стучали, викинги орали, перекрикивая друг друга. —Драконы спалили загон! —Снова? — Больше ловушек надо! — Зернохранилище тоже пострадало! Их ненависть к драконам была как буря, что рвёт паруса, и каждый точил клинок, готовясь к новой схватке. В центре деревни, у колодца, толпились викинги, их смех и брань отскакивали от каменных стен, как эхо в пещере. Иккинг шёл через площадь, ссутулив плечи, его худые руки сжимали свёрток с чертежами, испещрёнными угольными линиями. Волосы торчали, как солома, лицо было бледным, но глаза горели упрямством, спрятанным за маской безразличия. Он старался не смотреть по сторонам, они с Беззубиком побывали во многих местах на Олухе. Он видел много разных диких драконов и давно уже понял что они не такие как все говорят. Но он всё ещё задаётся вопросом, почему они нападают на Олух, ведь они прекрасно могут охотиться сами. Ему ещё предстоит найти ответы на эти вопросы. Здесь, среди топоров и криков, он был чужим. Сын вождя, но не воин, не тот, кто размахивает топором или кидает копьё. Его мир был в чертежах, в идеях, в мечтах о чём-то большем, чем война с драконами. Он любил создавать, творить. Он любил изобретать что-то новое, что может помочь в обычной жизни, но никак не воевать. А ведь через несколько дней начнётся обучение. И он бы с радостью не пошёл туда, но отец уже записал его. И ведь не отвертишься никак. На Олухе его мечты были мишенью. Никто его бы не понял. Размышляя, он не заметил как кто-то подошёл к нему. Торк заметил его первым. Высокий, с рыжей бородкой, едва пробивающейся на подбородке, на несколько лет старше, он стоял, опираясь на топор, и ухмылялся, будто почуял добычу. —Эй, Иккинг! — его голос перекрыл стук молотов. — Опять мастеришь свои игрушки? Меч твой, поди, ржавеет, рыбья кость! Он расхохотался, хлопнув по плечу Лейфа, что стоял рядом. Лейф, коренастый, с косичками, вплетёнными в русую шевелюру, подхватил. —Точно! Иккинг, сиди в кузнице, там тебе место, да мечтай как драконов одолеешь. Бой — не твоё. Тобой даже дракон побрезгует! Их смех резал, как треск ломающегося дерева, и толпа вокруг подхватила, хихикая и переглядываясь. Иккинг замер, пальцы стиснули свёрток, зубы скрипнули, но он не поднял глаз. Отвечать — значит дать им повод, но молчание жгло, как угли. Он выдохнул, уголок рта дёрнулся в саркастичной ухмылке. —Ага, Лейф, кузница — моё. Там мозги нужны, а не только мускулы. Голос был ровным, но в нём звенела горечь, которую он пытался укрыть. Лейф нахмурился, его лицо покраснело, но Торк шагнул ближе, тень его накрыла Иккинга, как туча. —Мозги? — Торк хмыкнул, скрестив руки. — Твои мозги драконов не остановят, когда они Олух спалят. Посмотрим как ты выживешь на тренировках на арене. Небось тебя первым и убьют. Если только даже дракон не побрезгует тобой! Он говорил с усмешкой, но глаза были холодными, будто он наслаждался, видя, как Иккинг напрягается. Толпа затихла, викинги переглядывались, кто-то хмыкнул, но никто не вмешался. Хоть он и сын Стоика, но здесь, среди сверстников, это не значило ничего. Сигрид, у колодца, отбросила тёмную косу за плечо, её голос был острым, как лезвие. —Пока ты что-то мастеришь и мечтаешь, Иккинг, драконы жгут наши дома. Может, тебе с ними поболтать, а не чертежи рисовать? Вдруг они испугаются твоей... ха, мощи. Её слова вызвали новый взрыв смеха, и она улыбнулась, довольная, будто всадила копьё. Она знала, куда бить — в его мечты, в его веру, в то что ему нравится. Иккинг стиснул зубы сильнее, челюсть задрожала, пальцы побелели на свёртке. Он хотел ответить, но слова застряли, как рыба в сетях. Боль тонула в нём, как звёзды в море, но слёз не было — он не даст им этого. Он поднял глаза, взгляд холодный, губы изогнулись в ухмылке. —Сигрид, если бы ты думала, а не орала, может, мы б уже драконов одолели. Но мечтать, да, вредно. Он развернулся, шаги неровные, быстрые, будто убегая от их смеха, что бил по спине, как камни. Торк крикнул вслед. - Беги, мечтатель, чертежи ждут! Лейф и Сигрид расхохотались, их голоса смешались с гулом деревни. Иккинг не обернулся, его фигура мелькнула за кузницей, где дым был гуще, а взгляды — реже. Он шёл к оврагу, к Беззубику, единственному, кто не видел в нём слабость. Там он мог быть собой, не пряча боль за сарказмом, не стискивая зубы.

***

Погода была чудесной, птицы пели, солнечные лучи перевились на моей чешуе. Я лежал на мхе, нагретым полуденным солнцем, отдыхая после тренировки и мечтая о том как куплю себе регенерацию. Осталось накопить ещё немного. И тут я услышал шаги спешащие к оврагу. Быстрые, тяжёлые, он тяжело дышал, его сердце колотило так быстро, буд-то пыталось сбежать от кого-то. Я учуял запах Иккинга, но не слышал никакой погони за ним. И это единственное что позволило мне расслабиться. Его никто не преследует, за ним не гонятся. Иккинг вошёл в овраг, споткнулся о корень, но я вовремя его поймал. Его глаза тёмные, зубы стиснуты, скрипели, как мой протез. Он стал ходить туда-сюда, пытаясь успокоиться. В нём так сильно перемещались злость, печаль, горе и одиночество, что я не выдержил и накинулся на него, обнимая передними лапами, а затем помещая его в кокон из моих крыльев. Его пальцы неуверенно проходятся по чешуе. И он медленно успокаивает. — Прости приятель, я был слишком... я... Уткнувшись ему в волосы, я тихо урчу. — Ря.. дом. Рядом! На что он судорожно вздыхает, и мгновенно успокаивается. — Да, Беззубик, ты всегда рядом. Некоторое время мы просто лежали, он потом Иккинг заговорил. — Ребята из деревни, они всегда мной недовольны— голос низкий, резкий и печальный. — Торк сказал, что я не создан для боя и он прав. Сказал что я провалю тренировки, хоть я даже не хотел туда. Лейф велел сидеть в кузнице. И мне действительно там нравится. Мне нравится изобретать что-то. Но другие этого никогда не понимали. Они думают что это просто игрушки. Сигрид… обозвала мечтателем, мол, драконы сожгут Олух, пока я вожусь с изображениями. И если раньше я действительно хотел всём доказать, что я не бесполезен, то теперь мне всё равно. Но их слова всё ещё ранят. Я рычал, крылья дрожали. Они знали, что он не воин, били туда, где больнее! Как бы мне хотелось их побить, посмотрим на сколько будут они смелы против Ночной Фурии. Но сейчас я мог только шептать, пытаясь его утешить. Мой голос хрипел. —Дру… г. Но этого хватает. Он выдохнул и ухмыльнулся. —Ты мой лучший друг, Беззубик. Он обхватил мою шею, погладил чешую, боль гасла, глаза теплели. Я урчал, его тепло было как солнце. — Новое слово, — сказал он, оглядывая овраг. «Дом.» Я хрипел, повторяя за ним. —До… м. Он хмыкнул и улыбнулся. —Точно, наш угол, приятель. Только тут спокойно. Я думал: мой дом — это ты, Иккинг. Он обнял меня крепче, волосы пахли углём. +15 Ящерица. Не расслабляйся. Через некоторое время он поднимается. — Давай полетаем приятель. Скоро у меня начнутся тренировки и мы не сможем так часто летать далеко. Я урчу, соглашаясь, и он забирается в седло. — Вперёд, Беззубик. Осмотрим новые места. И мы взмыли в небо и полетели на юг. Море под нами блестело но солнце, как чешуя, ветер ласкал чешую. Я нёс Иккинга к островам, подальше от Олуха, и от людей. Остров Пепла встретил нас чёрным песком на побережье, что пах так же как пепел, отсюда и его название. Скалы серого цвета виднелись в далеке, море пенится, его рёв гудит. Я приземляюсь, когти скользят, жар липнет к чешуе. Иккинг спрыгивает, осматриваясь. —Беззубик, мне кажется тут были драконы. Он был прав — следы когтей на камнях, древние. Тут когда-то были драконы, хоть сейчас их не слышно. У моря волны били о скалы, их рёв был как дыхание древнего зверя, а брызги холодили чешую, оседая на мне. Ветер нёс солëный воздух и запах водорослей, что гнили у берега. Небо над островом Пепла предвещало закат, его краски переходили в алый, золотой. Песок под лапами был чёрным, горячим, пах пеплом, а вдали, за морем где-то там, Олух с деревней викингов. Но здесь, на этом клочке земли, мы были только вдвоём — я и Иккинг. Никто не знал о нашей тайне, и море скрывало нас, как туман. Иккинг стоял у воды, его худые плечи сутулились, волосы трепал ветер. Он смотрел на волны, глаза блестели, как море под солнцем, и я знал — он живёт этим, свободой, что я дарил ему, а он — мне. Я урчал, когти скользили по песку, и, видя, как он улыбается воде, решил: сейчас или никогда. Я рванул к морю, хвост хлестнул по волнам, и брызги взлетели, холодные, окатив его с ног до головы. Вода стекала по его лицу, одежда прилипла, а он замер, глаза округлились, будто я спалил его чертежи. И я рассмеялся, таким странным драконьим смехом. —Беззубик! — крикнул он, но тут же расхохотался, его смех был чистым, как звон колокольчика, и резал шум волн. Он стряхнул воду с волос, ухмыльнулся, глаза загорелись озорством. —Ну, ящерица, держись! Он сбросил куртку, рубаху, сапоги, оставшись в лёгких штанах, и, не раздумывая, нырнул в море в след за мной. Волна взорвалась брызгами, она ударила мне в морду, и я рыкнул, отскакивая. Его голова вынырнула, волосы прилипли ко лбу, он хохотал. —То-то же! Думаешь, только ты умеешь брызгаться? Я урчал, крылья дрожали от восторга. Игра? О, я покажу, что я умею. Ведь я тут самый сильный дракон! Я прыгнул в воду, море сомкнулось надо мной, летом море было не таким уж холодным, моя новая скорость делала меня молнией даже под волнами. Я рванул к нему, хвост хлестнул, и волна накрыла Иккинга как сеть. Он вынырнул, задыхаясь, но смеялся, его руки махали, пытаясь обрызгать меня в ответ. —Беззубик, так нечестно! Под водой ты слишком быстрый! Его брызги были слабыми, как дождь, а я кружил вокруг, ныряя и выныривая, посылая в него волну за волной. А выныривая смеялся драконьим смехом. Вода пенилась, брызги сверкали в закате, как звёзды, и его смех был громче моря. —Ладно, ящерица, попробуй увернуться! — крикнул он, зачерпывая воду руками и швыряя в меня когда я подплыл слишком близко . Я увернулся, скользнув под волну, моя чешуя мелькнула, как тень, и я вынырнул с другой стороны, хлестнув хвостом. Волна окатила его, он взвизгнул, но тут же хохотал, падая в воду. —Беззубик, я уверен , будь у меня крылья и хвост, я бы выиграл! Я урчал, подплывая ближе, и ткнулся носом в его бок. Он фыркнул, отталкивая меня. —Эй, щекотно! Но его руки тут же обхватили мою шею, тёплые, несмотря на холод моря, и он шепнул, хихикая. -Ты лучший, знаешь? Мы брызгались, пока солнце не коснулось горизонта, его лучи стали мягкими, как свет светлячков. Иккинг, задыхаясь, поднял руки. —Сдаюсь, ящерица! Ты победил! Я не могу больше! Он хохотал, вылезая на берег, вода стекала с него, песок лип к ногам. Я вынырнул, отряхнулся, брызги разлетелись, и он взвизгнул. —Беззубик, хватит! Но глаза его сияли, как звёзды, что уже загорались над нами. Я урчал, лёг рядом, чешуя блестела, мокрая. Он сел, отдышался, глядя на волны. —Ты заставляешь меня жить, Беззубик... .Правда. Я смотрел на него, я знал, что могу показать ему больше. Я ткнулся носом в его руку, урча, и кивнул на воду. Он хмыкнул. —Что, ещё брызгаться? Я уже устал. Но я рыкнул, мягко, подталкивая его к морю. Его глаза расширились. —Ты серьёзно? Что задумал, приятель? Я нырнул, скользнув под воду, и он, хихикая, прыгнул следом. —Ладно, Беззубик, но если я замёрзну, ты будешь меня отогревать! Под водой мир был другим — тихим, глубоким, как сон. Свет заката пробивался сквозь волны, окрашивая море в золото и зелень. Я плыл, мои движения были быстрыми, плавными, но мягкими, чтобы Иккинг мог держаться. Его руки обхватили мою шею, пальцы впились в чешую, тёплые, несмотря на холод воды. Я слышал его сердце, оно билось быстро, но ровно, полное восторга. Я нырнул глубже, к рифам, что прятались у острова Пепла, как тайна, укрытая морем. Рифы были живыми — кораллы горели красным, синим, золотым, их ветви колыхались, как деревья в ветре. Рыбы мелькали, их чешуя сверкала, как звёзды, что мы видели на острове Скал. Водоросли тянулись, мягкие, как мох, а тени раковин шептались о древности моря. Я плыл медленно, чтобы Иккинг мог видеть, его дыхание пузырилось, глаза сияли даже под водой. Он держался за меня, его тепло было якорем, и я знал — он счастлив. Он никогда не видел рифов, не знал, что море прячет такие чудеса, как мы прятали свою дружбу от Олуха. Мы вынырнули, Иккинг задыхался, но смеялся, его лицо было мокрым, глаза горели: —Беззубик, это… я даже не знал! Это как другой мир! Ты… ты лучший, друг! Спасибо, что показал... Он обнял мою шею, прижался, его волосы щекотали чешую, и я урчал, чувствуя, как его тепло растекается по моей чешуе. Мы плыли к берегу, я нёс его, волны качали нас, как колыбель. Он шептал, хихикая. —Если б викинги знали, что драконы такие… они б не воевали с ними. Я думал: викинги? Чтобы они сделали , если узнали что драконы такие же умные как и люди? Возможно, это бы всё изменило. Но я не думаю что они приняли бы меня, таким какой я есть. Ведь люди боятся неизвестного. Они бы боялись меня, если бы узнали обо мне всё, я стал бы для них демоном. Только Иккинг отличается от них, и в этом его особенность. На берегу песок был тёплым, закат угасал, звёзды загорались, яркие , как огоньки. Иккинг дрожал, вода стекала с него, он хихикал. —Беззубик, я замерз! Надо согреться, приятель! Он собрал ветки, пахнущие серой, и развёл костёр, его руки двигались ловко, как в кузнице. Я дыхнул огнём и согрел песок вокруг него, так ему будет теплее. Огонь зашипел, тени заплясали, тепло лизнуло чешую. Я лёг рядом, урча, и он прижался ко мне, его запах — уголь, соль — смешался с дымом. — Я так рад что встретил тебя. - шепнул он, глаза блестели в свете костра. — С тобой я живу... Не просто существую, а живу. Я шептал, хрипло: —Дру… г. Он хмыкнул, обхватил мою шею: —Ты лучший, приятель. Костёр трещал, море гудело, звёзды смотрели на нас. Олух был далеко, с его ненавистью, с его ожиданиями. Здесь были только мы, и это был наш дом. Иккинг медленно засыпал в коконе из моих крыльев, а я смотрел на звёзды.

***

Песок под чешуей был тёплым, как угли, что догорали в костре. Море шептало, его волны лизали берег, оставляя запах соли и водорослей, что путались в камнях. Небо над островом Пепла было серым, предрассветным, с тонкой полоской алого на горизонте, будто кто-то разлил краску. Ветер нёс серу, резкую, как запах краски, и пепел, что скрипел под лапами, лип к чешуе. Костёр потрескивал, его тепло гасло, но я чувствовал другое тепло — Иккинга, моего друга. Он спал, прижавшись ко мне, его голова лежала на моей чешуе, волосы, пахнущие углём и солью, щекотали. Его дыхание было ровным, и я урчал тихо, боясь разбудить. Олух, с его людьми и суматохой был далеко. Здесь, на этом клочке земли, мы спокойно могли отдохнуть. Вечер был полон смеха — мы брызгались в море, ныряли к рифам, где кораллы сияли, как звёзды, а рыбы мелькали, со скоростью света. Иккинг хохотал, его глаза горели. Теперь утро кралось, как тень, и я спал, чешуя блестела от росы. Шорох разбудил меня — лёгкий, как трава под ветром. Я открыл глаза, острый слух поймал звук: шаги, неровные, знакомые. Иккинг. Он был уже на ногах, его худые плечи сутулились, рубаха мятая, волосы торчали, как солома. Он стоял у кромки лагуны, глядя на скалы, что громоздились вдали, чёрные, дымящиеся, пахнущие серой. Костёр догорел, лишь угли тлели, и я урчал, поднимая голову. —Куда? Но он не слышал, его взгляд был далёким, будто он застрял в своих мыслях. Он потянулся, зевнул, пробормотал, увидев меня. —Надо найти воду, Беззубик. Пресную, а то соль уже на зубах скрипит. Я рыкнул, мягко, но глаза закрывались, сон тянул, как камень в море на дно. Он хмыкнул, глядя на меня. —Спи, приятель, я ненадолго. Его шаги зашуршали по песку, удаляясь, запах угля и рыбы таял, смешиваясь с серой. Остров был безопасен, я не чуял и не слышал чужаков. Я дремал, мох под лапами был мягким, как шкура. Скалы шептались, ветер выл, птицы орали, как в бою. И вдруг — крик. Резкий, как треск ломающегося дерева, полный страха. Иккинг! Я вскочил, крылья раскрылись , сердце заколотилось, как молот в кузнице. Крик эхом бил по скалам, и я рванул, когти рвали песок, на земле я был таким же быстрым как и в небе. Что могло случится? Ветер резал глаза, пепел летел в морду, скалы вырастали, чёрные, дымящиеся, как пасть дракона. Я слышал его, дыхание тяжёлое, сердце колотилось, запах пота, угля, страха. Он был близко, но где? Я взлетел, крылья рассекли воздух, пепел кружился, как ураган. Скалы внизу были изрезаны трещинами, их края блестели, мокрые от росы. Но я не мог взлететь выше, хвост не давал. Решено, следующим беру регенерацию! Крик затих, но я чуял его — там, внизу, где камни проваливались в тень. Я пикировал, когти скользили по скале, и увидел: дыра, чёрная, как пасть, скрытая мхом и пеплом. Пещера. Запах Иккинга шёл оттуда, смешанный с сыростью и серой. Я рыкнул, крылья дрожали, и прыгнул в темноту, «Тени» делали меня бесшумным, как ночь. Пещера была глубокой, стены блестели, как чешуя, от сырости, эхо гудело. Я скользил, когти цеплялись за камни, запах серы резал ноздри. Иккинг был впереди, его дыхание было хриплым, но живым. Я нашёл его — он лежал на каменном полу, держась за ногу, лицо бледное, но глаза сразу нашли меня. —Беззубик! — выдохнул он, голос дрожал, но в нём был смех, слабый, как огонь свечи. — Я… я провалился. Камни осыпались, и… вот я тут. Глупо, да? Я урчал, ткнулся носом в его бок, крылья дрогнули. Ты жив! Он хмыкнул, поморщился, трогая ногу. —Ай, кажется, растянул. Но я в порядке, приятель, не паникуй. Его пальцы, тёплые, пахнущие углём, скользнули по моей чешуе, и он шепнул. —Ты лучший, знаешь? Прилетел со скоростью света. - его голос был мягким, он пытался успокоить меня. Я рыкнул, мягко, подталкивая его. Надо выбираться. Он кивнул, но взгляд упал на стены — они были усеянны рунами, старыми, и следами когтей, глубокими, как разломы. —Беззубик, смотри, — сказал он, глаза загорелись, боль отступила. Он потянулся к факелу, что выпал при падении, и зажёг его. Огонь шипел, тени заплясали, руны ожили, их линии были острыми, как клинки. —Это… история. Про драконов и викингов.... Про мир, давно забытый. Тонкие пальцы проводили по давно написанным рунам. Он читал давно написанную историю, что повествовала о совместной жизни людей с драконами. Его голос был тихим, как шепот моря, но в нём горела искра, как в тот вечер, когда он говорил о мечте. Я шептал, хрипло: —Ми… р. Он кивнул, обхватил мою шею. — Значит, не всегда викинги воевали с драконами. Это доказательство того что можно существовать в мире. Я подставил спину, он вцепился, морщась, но ухмылялся. —Не урони, только, я и так покалечился. Я урчал, скользя к выходу, «Тени» делали нас невидимыми в полумраке. Камни скрипели, сера жгла ноздри, но я чувствовал его тепло, его сердце, бьющееся ровно. Мы выбрались, рассвет заливал скалы, пепел блестел, как чешуя. Иккинг сполз на мох, хихикая. —Беззубик, я думал, всё, конец мне. А ты… спасибо что рядом. Он обнял меня, его волосы, мокрые от пота, щекотали. — Сегодня нам надо будет вернуть на Олух. Как бы мне не хотелось, но скоро начнутся тренировки и моë отсутствие могут заметить. Я лёг рядом, урча, его запах — уголь, соль — был запахом дома. Небо светлело, море гудело, уже рассвет. Пещера за нами молчала, храня тайну, у нас есть ещё время до возвращения.

***

Мох был мягким под лапами, река журчала, звёзды сияли на небе. Мы вернулись в овраг, где тени папоротников укрывали нас от Олуха, надёжно прятали нашу дружбу. Я лёг, чешуя блестела в лунном свете. Иккинг сел рядом, его запах успокаивал, и был для меня запахом дома. Он смотрел на звёзды, глаза блестели, но в них была тень, глубокая, он о чём-то размышлял. Он молчал, и я молчал, лишь урчал тихо, чувствуя его сердцебиение, оно билось ровно, но дыхание было тяжёлым. Он снова о чём-то переживал. —Знаешь, Беззубик, — начал он, голос мягкий, но с трещиной, что сразу же вызвало во мне желание укрыть его крыльями и спрятать. — В деревне… я всегда был один. Даже среди всех этих людей, их оживленности, криков. Они видят меня, но не меня, понимаешь? Сына вождя, который не может поднять топор, как отец. Худого, с чертежами, с идеями, которые им не нужны. Я там чужой. Всегда был. Как бы я не пытался доказать им, что я такой же как они. Но только после встречи с тобой я понял, что никогда не был таким как они, викингом. Он замолчал, пальцы теребили траву, выдергивая её с корнем. Его взгляд упал на реку, где лунный свет дробился в воде, как разбитое стекло. Я внимательно его слушал, подвинувшись ближе. —Иногда я думаю, что так и останусь — один, с моими изобретениями, с моими мечтами. Никто не хочет их слушать. Никто не хочет видеть меня, а не идеального викинга на моëм месте. Я урчал, ткнулся носом в его плечо, крылья дрогнули в желании его обнять, но я понимал, ему надо всё это выплеснуть из себя. Хоть как же мне хотелось сказать , ты больше не один. Он улыбнулся, уголок рта дёрнулся, как всегда, когда он пытался спрятать боль за ухмылкой. —А потом появился ты, — сказал он, голос теплее, как угли в очаге. — Ты… ты другой, Беззубик. С тобой я не один. С тобой я могу быть собой. Не сыном вождя, не рыбья кость, которого никто не слышит, и не замечает. Просто Иккинг. Ты словно наделяешь меня крыльями, знаешь? Не только в небе. Здесь, — он прижал руку к груди, там, где билось его сердце. — С тобой я чувствую себя свободным. С тобой я чувствую себя ... собой. Я шептал, хрипло, горло резало: —Дру… г. Ряд...ом Он хихикнул, глаза засияли, как звёзды над нами. —Ты лучший друг, Беззубик, самый близкий— сказал он, обхватывая мою шею. Его руки были тёплыми, пахли углём, рыбой, и он прижался ко мне, его волосы щекотали чешую. Я урчал, чувствуя, как его тепло растекается по мне, как река. Он говорил дальше, голос становился тише, мягче: —Я хочу чтобы викинги увидели драконов с другой стороны, не как врагов, Беззубик. Хочу жить в мире, где драконы и викинги не будут врагами. И знаешь… я верю, что мы это сделаем. Вместе. Я шептал: —Ми… р. Он кивнул, обнимая меня крепче, его дыхание стало ровнее, глаза закрывались. —Я рад что встретил тебя — пробормотал он, голос растворялся, как туман. Он прижался ко мне, его голова легла на мою чешую, и я чувствовал, как он расслабляется, как тени одиночества уходят. Звёзды горели над нами, река журчала, мох был мягким, убаюкивая, как колыбель. Иккинг заснул, его дыхание стало лёгким, а я смотрел на него. Я расправил крылья, осторожно, чтобы не разбудить. Они были тёплыми, мягкими, как ночь, и я укрыл его, словно плащом, защищая от ветра, от холода, от одиночества в его сердце. Я смотрел на звёзды, их свет был ярким, но мягким. Небо в этом мире было особенным. Я никогда до этого не видел столько звёзд и такого красивого ночного неба. Искра ворвалась в голову, но её голос был тише, чем обычно. Молодец! + 25 за открытия нового острова! Баланс 365 очков Передо мной появилась карта, она была вся чёрной с маленьким светлым островком в центре. Это был Олух и ближайшие острова что мы с Иккингом исследовали. Я не ответил, укладываясь поудобней. Мой друг спал, укрытый моими крыльями, в нашем овраге, далеко от деревни. Мы были вместе, под звёздами, и это был наш мир.