i will die your son

— Что? Регулус вдруг выронил из рук чашку. Та разбилась с громким, характерным звуком, но Добби вовремя подоспел, чтобы убрать осколки и разлитый чай. Его хозяин, правда, даже не обращал на то внимания. Больше сейчас был сосредоточен на том, чтобы переварить смысл сказанных слов. — Что? — снова повторил мужчина, выискивая на лице брата хотя бы день притворства. Он ведь пошутил, верно? Это такой розыгрыш, верно? — Что слышал, Редж, — практически выплюнул Сириус. Ситуацией тоже был недоволен, и это чувствовалось, — Это ужас, с этим их каким-то контрактом и... Гарри сказал, что все как с ума посходили. Каркаров, fils de pute, больше всех там на него возмущался... ну, я его... вот только увижу и...! — П-подожди... ты действительно не врёшь? Это правда? Добби растерянно смотрел на братьев Блэк. Самый старший из них поправлял свою мантию (первую попавшуюся в гардеробе) и в мыслях репетировал то, как будет сейчас выносить мозг каждому человеку в Хогвартсу. Ну, исключая, разве что, Дамблдора. Ведь директор, со слов крестника, проявил наиболее благосклонность и понимание: не кричал, не ругал, ни в чём не обвинял. Наоборот, даже защищал Поттера и пытался уточнить, нельзя ли как-то исправить это недоразумение. Оказалось, что нельзя. Магический контракт Кубка обязывал принимать участие в Турнире. Да и взрослые волшебники, Крауч с Багмэном, явно не собирались хоть как-то решать ситуацию. — Гарри стал четвёртым чемпионом? — уточнил Регулус, поднимаясь из кресла. При этом помогал себе и держался за спинку, чтобы ненароком не покачнуться, — Но, но он ведь... ему всего четырнадцать! — Да знаю я, Редж! Думаешь, сам сейчас не зол из-за этого?! — Но– я просто не понимаю, как– несовершеннолетним нельзя принимать участие, это же новое правило. Сириус, заводясь всё сильнее, громко топал ногой. Он сам не мог ума приложить, почему Министерство сначала выдумало этот новый закон, а потом сразу же от него отказалось. Так быть не должно. Они обязаны были обеспечить детям полную безопасность. И коль даже случилось нечто подобное, сразу всё отменить. Дисквалификацировать Гарри, в конце-то концов, а не отправлять на верную смерть! От ярости мужчина был готов рвать и метать. Риск — это хорошо, но не в таком количестве. Даже будучи крайне беззаботным человеком, Блэк понимал, что его крестнику в этом Турнире участвовать нельзя. Слишком опасно. Он погибнет, причём во время первого же задании. Регулус, проводя рукой по волосам, попытался как можно быстрее взять себя в руки. Сейчас нельзя нервничать. Только думать о том, как подобное вообще вышло. Министерство обещало возрастную черту, не подпускающую людей младше семнадцати к Кубку. Да и сам Гарри никогда не выражал любовь к своей популярности. Наоборот, открещивался от неё, стеснялся. Он бы ни за что не бросил пергамент со своим именем в пламя, а значит... значит, за него это сделал кто-то другой. Но кто? Кто, если сейчас Хогвартс — самое безопасное место в магическом мире? Все, кто желал детям смерти, проникнуть внутрь не могли. И всё же... «Нападение пожирателей в августе, слова... Барти, — даже в собственной голове Регулус метался, прежде чем просто подумать об этом человеке, — Теперь ещё и Каркаров в школ–» Волшебник удивлённо моргнул; его старший брат в это время искал порох для камина. «Каркаров — бывший пожиратель смерти, — практически осенило его, — И... и тогда, во время чемпионата...» — Министерство вызва́ло авроров, — чужой голос, полный акцента, мутным воспоминанием всплыл в памяти. Мог ли это действительно быть Каркаров? Мог ли? Разве столько совпадений за раз — это вообще нормально? — Блэк где? Что с ним? Регулус покрепче ухватился за спинку кресла. Нет, здесь точно что-то нечисто. Всё случилось одновременно за слишком короткий промежуток времени; в этом были замешаны пожиратели смерти и... — ...наш благосклонный Волдеморт решил всё простить и забыть. — С-Сириус, — неуверенно позвал он, пока брат ещё не ушёл. Тот замер с порохом в ладони и недовольством в глазах, — Тебе... тебе не кажется всё происходящее... странным? — О, «странным» — это даже преуменьшение, — сарказма было столько, что Регулус чуть не утонул в нём. Но всё-таки продолжил: — Турнир опасен, дети всегда умирали во время него, и то, что Гарри... то, что он... Брат вновь принялся топать ногой по полу, что стало знаком: «Говори быстрее, пока я на эмоциях ещё не послал тебя куда подальше». Но слова давались тяжело. Одно только предположение заставляло язык неметь. — Рассказывай сколько угодно и кому угодно, душа моя. Вот только не забывай, что сам виноват не меньше. Сириус должен ему поверить и встать на его сторону. Должен ведь, да? Ну или хотя бы просто выслушать, ведь держать в себе подобное больше почти не оставалось сил. — Просто... вдумайся. Всегда... был лишь один человек, который желал смерти Гарри, не так ли? — брат раздражённо цокнул, но всё же решил чуть пораскинуть мозгами. Человек, желавший смерти его крестнику, значит? — Сам-Знаешь-Кто? — прежде чем Регулус бы согласился, послышалось фырканье, — Слушай, я всё понимаю, ты устал, ты стрессуешь. Но можешь хотя бы секунду не вести себя, как сумасшедший, а? Глаза стали шире от шока. — Что?.. — Ну, ты себя-то сам хоть слышишь? По-твоему Сам-Знаешь-Кто восстал из мёртвых, только чтобы кинуть имя Гарри в Кубок? И внутри всё вдруг похолодело. Барти... Барти был прав! Мерлин. Мерлин, какой же он глупый. Идиот идиотом. Ему никто не верит, его никто не слушает. А даже если и получится достучаться до Сириуса, он ни за что не встанет на сторону своего младшего брата. Наоборот, разочаруется и скажет что-нибудь вроде: «А я-то думал, ты поменялся». — Я... я не говорю, что... — Все подумают, что мы с тобой на одной стороне. Что ты, на самом деле, никогда и не предавал нас! — Я не с ни– э, то есть, я... — Редж? У камина стоял уже повзрослевший Сириус. Тот, который прекратив этот противный топот и смягчившись, прошептал: «Что не так? Что ты пытаешься сказать?». Однако сейчас Регулус просто не мог смотреть на него, как на человека, которому можно довериться. Сейчас прямо перед глазами видел ещё молодого брата, с оскалом на всё лицо. Даже слышал его слегка приглушённые из-за минувшего времени крики: «Да ты реально крышей поехал! Какого драккла ты несёшь?!» и «Своей голове помоги, неадекватный! Ты как вообще это сам сочинил? Или же твои милые друзья помогли?». Какой кошмар. Казалось бы, такой близкий человек, но опоры в нём никакой. Северус... к нему, наверное, тоже лучше не соваться. Если он узнает про зелье против действий Империуса, то реакция точно будет даже хуже, чем рисовало воображение сейчас. Вне сомнений, профессор Зелий разорвёт с ним все дружеские связи. С презрением выплюнет: «Да ты хоть понимаешь, во что меня втянул? Ненормальный. Чтоб ещё хоть раз я тебе помог». Нет, нет, нет... нельзя так подводить своего единственного за последнее время друга. Он не желал Снейпу зла или серьёзных неприятностей. Тогда... Римус? С виду он довольно мягкий и понимающий, но– — Регулус, ты ведёшь себя... непривычно. Нет. Ситуация безвыходная. Никому нельзя доверять. Никому нельзя ничего рассказывать. Потому что... — ...в их глазах бывших пожирателей смерти не существует, — закончил за него голос Барти в голове. Регулус знал, что Лорд мёртв. Лорд не мог возродиться. Эту мысль здравый смысл заставил отбросить сразу же. Однако следом появилась теория о том, что кто-то активно может помогать Лорду возродиться. И зелье, и атака во время чемпионата, и слова Барти, и сам Гарри — всё, так или иначе, переплеталось с Тёмным Лордом. Только вот озвучить свои догадки Блэк не мог. Иначе все решат, что это он работает над воскрешением Лорда в свой свободный досуг. — Реджи, frè... frère, qu'est-ce que tu as?.. T'es tout pâle, d'un coup, — меняясь и в тоне голоса, и в эмоциях, спросил брат. Никакого ответа, — Я... слушай, я не хотел тебя задевать. Просто тут всё и сразу: Гарри, Кубок, у меня свои проблемы и– — Довольно. Забудь весь этот разговор. Дрогнув, Сириус сразу заткнулся. Теперь было ясно, что настроение испортилось ещё и у младшего брата. Взгляд метался то на него, то на камин, но выбор сделать не получалось. В школе ждал Гарри, любимый крестник, которому необходима поддержка. Однако дома находился Регулус, которому... тоже бы не помешала беседа чуть-чуть поприятнее, чем «хватит нести бред сумасшедшего». — Я– Редж, слушай, я туда и обратно, а потом мы обязательно– — Просто иди. Наружу вырвался рык, в непривычной для самого же себя манере. Когда брат, подчиняясь, так и сделал, когда наконец-то оставил в покое, то Регулус сразу плюхнулся в кресло. Тяжёлый, протяжный вздох заставил эльфа рядом напрячься. — Мастер, Вы утомилис– — Добби, будь добр и принеси мне вина или... или чего-нибудь покрепче. Коньяка, может, — домовик переполошился сильнее. Обычно такие приказы поступали только от Сириуса, но никак не от... — Ты меня, что, не услышал?!.. Принеси, — однако тут же поняв, насколько мерзко прозвучал со стороны, добавил: — Пожалуйста. — Х-хорошо, мастер Регулус... Сегодня точно надо напиться от души, чтобы хоть немного снять весь этот невыносимый стресс. *** Пусть Багмэн и Крауч ушли, кабинет всё равно оставался наполненным обсуждениями — напряжёнными, тяжёлыми и долгими. Можно было даже сказать, что утомительными. Но ровно до того момента, пока из камина не вышла фигура мужчины. Да с таким грохотом, что несколько портретов возмущённо вскрикнули, а профессор Макгонагалл схватилась за сердце. Даже Грюм удивлённо приподнял голову, чтобы оглядеться и узнать: кто же там пожаловал в столь поздний час? — Нет! — это было первое, что произнёс появившийся из зелёного пламени Сириус Блэк. Только он один. Надо же. На ходу мужчина отряхивался от сажи в кое-каких местах и кричал дальше: — Нет, нет и нет! Я уже всё знаю, и потому сразу заявляю, что никакого участия Гарри в Турнире не будет! Только через мой труп!.. — Мистер Блэк, где– о, Мерлин, где Ваши манеры? Вы не можете просто так сюда явитьс– — Ещё как могу, профессор Макгонагалл! — гордо задрав подбородок, заявил он, — Вы все здесь пытаетесь убить моего крестника. — Ох, умоляю, Блэк. Если бы мы действительно пытались, Поттер бы уже давно погиб. Повернув голову, как собака, что учуяла жертву, волшебник посмотрел на ещё одного профессора. Проклятый Северус Снейп. Всё ещё находился в этой школе и всё ещё действовал на нервы одним своим существованием. Сейчас, когда нервы итак были на пределе, Сириусу хотелось прямо-таки наброситься на него. — Молчи-и-и, Снейп, — тело слегка трясло; дыхание бешено прерывалось. И магия, которая почти рвалась из Сириуса наружу, заставляла чашки на столе подрагивать, — Я сейчас вообще не в настроении говорить с тобой. Сейчас меня интересует только жизнь моего крестника. — Для начала остынь, Блэк. Ты явно не в себе. — Ах, ты!.. Да я тебя сейчас– — Мистер Блэк, — ровный голос директора заставил остановиться. Ну ладно уж. Сегодня Снейп походит без сломанного носа, — В самом деле, Вам следует немного успокоиться.    Сириус шумно выдохнул и сделал шаг назад. Будто бы по приказу, а не собственному желанию. На мгновение закрыл глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Магия под кожей всё ещё кипела. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки — да так, что белели костяшки. — Я... — голос сорвался, и ему пришлось начать заново, — Я спокоен. Я взрослый человек, и я спокоен. Это была ложь, и все в кабинете это понимали. — Просто... сэр, поймите, Вы обязаны отменить всю эту затею. Немедленно, сию же минуту, — направив свой пристальный (и из-за того пугающий) взгляд прямо на директора, продолжил волшебник, — Гарри не должен участвовать. Уберите его из списка чемпионов. — Мы не можем, Блэк. Контракт не позволит уйти от ответственности, — грубый, хрипловатый голос в углу комнаты заставил мужчину дрогнуть. Обернувшись, он натолкнулся на мрачную фигуру. Скорчившийся, седой мужчина с ужасным шрамом на лице смотрел своим человеческим глазом на него, а вторым, магическим, будто бы что-то искал. Это был Аластор Грюм. Тот самый легендарный аврор, которого Сириус уважал ещё с юношества. Даже мечтал стать таким же, после победы над Волдемортом, но... Прочищая горло кашлем, Сириус довольно быстро изменил свой настрой. Всё ещё злился, но кричать уже перестал. С губ еле сорвалось: «А, кхм, сэр... Вы тоже тут...». Да уж. Это ведь надо было так опозориться перед почти что своим кумиром из прошлого. Грюм окинул взглядом пространство за спиной Сириуса. И когда вновь не нашёл чего-то, что так долго искал, помрачнел ещё сильнее. Обе руки крепко сжались на палке, на которую он облокотился. Хоть сейчас было не самое подходящее время, всё-таки не сумел удержаться от вопроса: — Сегодня без группы поддержки? Брат твой... не с тобой? — Регулус? — волшебник удивлённо моргнул. Может быть, ему показалось, но Грюм отреагировал на имя как-то... необычно? Затем, правда, сразу вернул себе ту же невозмутимость, что и раньше. Может быть, всё-таки показалось, — Он... Невольно потянувшись к шее, чтобы почесать её, Блэк подумал, как ответить. Перед глазами вновь стояло испуганное лицо брата, находящегося словно на грани истерики. Ох, бедный-бедный Реджи. Он терял рассудок в последнее время. Похоже, заболел или ему просто нужно больше спать. С этого дня стоит бы начать следить за тем, как часто он отдыхает. — ...нет, сэр. Регулус неважно себя чувствует. Помотав головой, мужчина сосредоточил своё внимание на ином. Сейчас дело касалось только его крестника. Всё остальное могло подождать и разрешиться потом. — В любом случае, — повернувшись прямо к директору, продолжил Блэк, — Я протестую против всего этого хаоса. — ...что ж, я более чем солидарна с мистером Блэком. Сначала нападение пожирателей, теперь это... подобное не может больше продолжаться, — Минерва Макгонагалл поддержала своего бывшего ученика. Даже посильнее выпрямилась и напряглась в спине, чтобы, как и он, излучать устрашение. Старый волшебник, статуей замерев у Омута Памяти, облизнул пересохшие губы. Все ожидали от него очередной умной, мудрой речи — такой же, какую сегодня он озвучил при Багмэне, Крауче и двух директорах иностранных школ. Но отчего-то вид у Дамблдора был уставшим. Почти что отчаявшимся, ведь он и сам нисколько не был рад этой ситуации. — Что вы, в таком случае, предлагаете делать?.. — Положить всему конец, как я уже и сказала, Альбус, — хмурясь, женщина грозно сделала шаг вперёд, — Нужно прекратить подвергать Поттера опасности. Он всего лишь ребёнок. — Минерва, боюсь тебя огорчить, но ты и сама слышала всё от Барти. Правила непреложны, и Гарри придётся участвовать. — Да плевать на правила!! Голос Сириуса, вновь прогремевший на весь кабинет басом, заставил дрогнуть даже Северуса. На мгновение, едва заметно — и то лишь из-за того, что не ожидал. Сам не зная зачем (возможно, инстинкт или привычка, как волшебника), аристократ сразу потянулся за палочкой. Ещё не определился, кому собрался угрожать, но всё-таки продолжил кричать: — Вы должны снять моего крестника с участия, сейчас же! Я не позволю ему умереть! — Дамблдор, тем временем, в лице не изменился. Его спокойное, «извечно доброе и понимающее» выражение выводило из себя лишь сильнее, — Директор, да как Вы не понимаете? Как Вы... опасность хороша только тогда, когда приносит удовольствие, а не верную погибель!.. — До чего же философские, но совсем не гриффиндорские изречения, Блэк. Потерял хватку после Азкабана? — у мужчины чуть не начали скрипеть зубы от злости, когда он услышал голос Снейпа. — Ты вообще не суй сюда свой длинный, сопливый нос!.. Ты наверняка всё это и подстроил! Профессор Зелий нахмурился, весь помрачнев за считанные мгновения. Минерва же ахнула — то ли из-за возмущения, то ли из-за того, что просто не ожидала таких высказываний. Но её строгое «Мистер Блэк! Следите за словами, Вы уже взрослый человек, в конце-то концов!» волшебник проигнорировал. В другом углу комнаты седой мужчина с интересом следил за поведением каждого из присутствующих. Анализировал, размышлял о своём. И всё громче начинал постукивать о пол огромной палкой. — Польщён тому, что Его Высочество такого высокого мнения обо мне, — наконец, ответил Северус. Каждое слово сочилось ядом и сарказмом. Разговаривать со старшим братом Регулуса было гораздо проблематичнее и нервозатратнее, чем с ним самим, — Даже считаешь, что я был способен провернуть столь сложную схему и обмануть Кубок. — А кто ещё, если не ты, а?!.. Кому ещё Гарри не даёт спокойно жить? Кто ещё хочет подвергнуть его опасности? — Мистер Блэк, я ручаюсь за то, что он никоим образом не находится в опаснос– — Вы говорили то же самое, когда отправляли Гарри жить с его родственниками, сэр. Дамблдор вдруг закрыл рот, когда его столь нагло и грубо перебили. Какое-то время даже не двигался, просто стоял и разглядывал сверкающую воду в Омуте. Профессора молчали, аристократ тоже больше не подавал ни писка. Как будто понял, что стоило сформулировать фразу помягче или вовсе промолчать. В кабинете, несмотря на количество людей, на удивление... стоял прямо-таки пробирающийся до костей мороз. Наконец, со стороны директора донёсся тихий, но многозначительный шёпот. Сбил с толку вовсе не тон, а произнесённые вслух слова: — Мистер Блэк, боюсь, я и без того уже дозволяю Вам и Вашему брату слишком много в отношении Гарри, — единственная ведьма в кабинете приоткрыла рот в шоке; старый, седой волшебник в углу же получше навострил уши. Разговор становился всё тревожнее, но от того и интереснее, — Потому дозволять сомневаться в правоте моих решений было бы уже слишком. Было бы несправедливо. Ведь, как погляжу, Вас в моих действиях всё устраивает, но ровно до того момента, пока приносит выгоду исключительно Вам. Сириус попытался что-то сказать, но не сразу сумел связать слова. Ему явно припоминали за то, что буквально спасли от дементоров и Азкабана. Использовали это против него, почти играясь на совести: «Я тебе однажды помог? Помог. Вот теперь сиди смирно и молчи». Но Блэк так не умел. Даже оставаясь в долгу, он всё равно не мог не сказать: — Я не... сэ... сэр, я нисколько не сомневаюсь в правоте Ваших решений. Но Гарри — дорогой мне человек. — И то я прекрасно понимаю, мальчик мой. Мне он важен ничуть не меньше, — лёгкая улыбка вызвала неоднозначные чувства. Сириус, осознавая, что явно не в преимуществе в этом разговоре, вдруг не сдержался от личной манипуляции: — Джеймс бы так просто это не оставил, — профессор Зелий кинул в сторону мужчины ещё более раздражённый взгляд. Директор же теперь выглядел меланхоличным. Будто загрустил от одного только упоминания того юноши, — А Лили так и вовсе бы всех тут на куски порвала. Она бы не допустила, чтобы её сын погиб. Тяжело вздохнув, Грюм спустя долгое время снова вмешался в этот беспорядок: — Никто не собирается гибнуть, Блэк. С этого года Министерство специально сделало задания безопасными для участников. — Даже если и так, Аластор, — фыркнула ему в ответ женщина. Её руки, такие бледные и покрытые старческими морщинами, крепко сжались вместе, — Поттеру четырнадцать лет, а не семнадцать. Он слишком юн, чтобы справиться с тем, что его ждёт. — Именно! По закону Гарри даже ещё не может сам принимать такие решения. — Пойти против магического контракта всё равно не получится, Блэк, — волшебник едва не рыкнул, когда опять услышал голос Снейпа, — У Поттера нет выбора, у нас — нет возможности вмешаться. — Foutaises! Полный бред, и даже ты знаешь, что это так, даже т– Тон у профессора Зелий стал холодным и резким: — Прекрати орать, Блэк. Никаких других альтернатив у нас нет. — Как это «нет»? Как это «нет»? — и Дамблдор, и Макгонагалл вдруг стали выглядеть настолько печально, насколько только могли, — Пусть он просто не участвует. Что такого с ним произойдёт, если откажется? — Хоть раз в жизни используй свой мозг, Блэк. Сириус хотел рыкнуть что-то обидное прямо ему в лицо, но не сумел. Вовремя заметил мрачные выражения пожилых волшебников — такие, будто они уже кого-то хоронили. — Если не будет участвовать, то... — Боюсь, тогда, Гарри придётся в сто раз хуже, — закончил заместо него Дамблдор, — Магический контракт не предусматривает отказа. Своими иррациональными поступками, мистер Блэк, Вы можете подвергнуть его куда большей опасности. — Я... — голос на мгновение прервался, — Да во что Вы вообще ввязали всех чемпионов?.. Это же дети. Минерва, отвернувшись, грустно вздохнула. Может, она вовсе желала заплакать, но пока сдерживалась. Не хотела проявлять такую слабость на виду у коллег. — Ничего уже не попишешь, — произнёс Аластор Грюм так, будто озвучивал будничные новости. От этого тона на языке появился кислый привкус, — Магия контракта никуда не исчезнет. И если Поттер не будет участвовать, то она однажды ударит по нему. Так или иначе, ему придётся ответить за бездействие. В кабинете стало так тихо, что слышалось дыхание всех взрослых разом. — Пока Поттер принимает участие в Турнире мы знаем, где он и как он, — продолжил профессор, — Вне Турнира он останется один. — Но... нет, как же... это опасно, мой крестник не должен... что бы сказал Джеймс... — Мистер Блэк, — смягчаясь, говорить теперь уже начал Дамблдор. Даже ступил ближе к своему бывшему ученику, протянул вперёд сухую, старческую ладонь. Чтобы показать: «Я тебе не враг», — Участие в Турнире никак не является приговором. Наоборот, оно поможет нам контролировать ситуацию и следить за безопасностью мальчика. — Следить... — одними лишь губами прошептал Сириус. Пару секунд стояла тишина. Волшебник пытался взять себя в руки, собраться с мыслями и снова сделать голос твёрдым. Но кажется, перестарался. Потому что от безумной эмоции в его светлых, серых глазах всем стало чутка не по себе: — Тогда Вы обязаны следить за ним постоянно. Каждую секунду каждого дня, — слова давались тяжело, злость вновь рвалась наружу, — И если Гарри умрёт во время Вашего проклятого Турнира, об этом пожалеют все. Все до единого. — Мы понимаем– — Нет, Вы не понимаете. Не понимаете, что я не боюсь загреметь в тюрьму во второй раз. Профессора и директор молчали. Правда, спустя пару мгновений со стороны Аластора послышался смешок — такой, в котором слышалось что-то вроде... гордости? Аврор был горд за Сириуса?.. — Я присмотрю за Поттером. И сделаю всё, чтобы он успешно прошёл все три испытания. Пусть и нехотя, Сириусу пришлось согласиться с такими условиями. *** Это всё было ошибкой. Это просто обязано было быть ошибкой. Гарри чувствовал себя ужасно — так, как будто вот-вот вывернет наизнанку. Тошнота стояла в горле с того самого момента, как на весь Зал озвучили его имя, и... и не уходила до сих пор. Все взгляды были направлены лишь на него; от них никуда не удавалось сбежать. Никто не радовался его участию. Даже добрый Хагрид, который поддержал всегда и несмотря ни на что, не улыбался тогда за пиршеством. Веселился один лишь Людо Багмэн. Кажется, всю эту ситуацию (и страдания четырнадцатилетнего подростка) он находил забавным. В ушах всё ещё звенел его голос: — Невероятно! Как же невероятно! У нас появился четвёртый чемпион! Весь разговор взрослых дальше Поттер почти не слушал. Он вообще будто потерял сознание в тот момент. Всё казалось таким нереальным. Всё это происходило не с ним. У него должен был быть хотя бы один спокойный год, без угрозы смерти или ненавистных взглядов окружающих. Он должен был хотя бы немного пожить жизнью обычного подростка... «Я не бросал в Кубок своё имя. Не бросал. Зачем мне вообще это делать? Я же не конченый идиот, — пытался уверить гриффиндорец себя самого. Он не сходит с ума. Он точно всё помнит и знает, что не делал подобной глупости, — Меня подставили. Это сделал кто-то другой, кто-то из взрослых бросил туда моё имя, но не я!..» В тот момент Гарри еле удалось найти в себе силы, чтобы подумать о чём-то хорошем и призвать Патронуса. Отправка письма заняла бы время, а крёстному нужно было знать всё прямо сейчас. Он наверняка исправит это недоразумение. Придёт и всё решит. Вытащит любимого крестника из этого кошмара, в конце-то концов! Флёр и Виктор с «четвёртым чемпионом» не разговаривали. Может быть, оно и к лучшему. Один лишь Седрик последовал хвостиком, когда они, наконец, покинули комнату. — Что ж, — старшекурсник слегка улыбался. Но Гарри не мог понять, было ли это искренне или просто притворно-вежливо? — Мы снова с тобой соревнуемся, да? Что в квиддиче, что в Турнире — нам прямо-таки это суждено. — А-ага... видимо. Поттер чувствовал себя отвратительно. Он не хотел ничего из этого. Он хотел избежать внимания, а не оказаться в самом его центре. — Слушай, а как тебе вообще удалось это сделать? — продолжил хаффлпаффец; его слова током ударили Гарри за живое, — Бросить своё имя в Кубок... как ты смог? — Никак. Потому что я его не бросал. Очевидно не веря, Седрик промолчал. Никто не желал верить. Никто даже не пытался выслушать. — Я серьёзно. Я этого не делал, — настоял подросток. Но в ответ старшекурсник лишь пожал плечами и пробормотал: — М, как скажешь... ну, тогда, я пойду. Увидимся. Гарри едва не стошнило, когда Седрик, наконец, исчез из поля зрения. Идти в башню гриффиндора не хотелось. Там все без исключения будут смотреть на него, спрашивать, донимать, осуждать. Представляя взгляды и разговоры, парень ощутил, как закружилась голова. Ну и вот чем он это заслужил? Где и когда настолько сильно согрешил? Кому вообще было выгодно так подставлять глупого подростка? Турнир ведь полон опасных, угрожающих жизни соревнований. Гарри умрёт. Умрёт — даже не сомневался в этом. «Кому нужно, чтобы я умер? — плывя по коридору мрачной, безэмоциональной тенью, размышлял он, — Волдеморту? Но он...» Он мёртв, разве нет? По крайней мере, должен был быть? Гарри совсем запутался, но никакого иного варианта придумать уже не мог. Либо его главный враг действительно каким-то образом умудрился кинуть пергамент в Кубок, либо... либо кто-то решил крайне жестоко подшутить над местной знаменитостью. Может, завистливые ученики захотели преподать ему урок? Поиздеваться? — Гарри!! — Гарри, почему ты не сказал, что тоже решил участвовать?! — Как у тебя вышло бросить имя в Кубок?! С самого порога в гостиную его встретили лица гриффиндорцев разных возрастов. Первыми налетели, конечно же, близнецы Уизли. И подросток даже мог понять почему: они ведь очень хотели стать чемпионами. Может, просто ради шутки, но хотели. Гарри, повторяя: «Я ничего не решал, я ничего не бросал, это не я сделал», пытался отыскать своих друзей. Они-то уж должны ему поверить, да? Даже несмотря на то, что Рон с Гермионой молчали в Зале, они... они всё равно ему поверят. Так же, как и поверили на втором курсе. Они его не оставят. — Ну, я рада, что хотя бы кто-то из гриффиндорцев участвует, — охотник команды, Анджелина Джонсон, стала улыбаться. Её мимолётную радость подхватили и ещё несколько учеников: — Да-да, утрём хаффлпаффцам нос хотя бы так! — Гарри, ты просто обязан преподать Диггори урок за тот матч– — Да послу– послушайте же вы!.. — как бы юноша ни пытался, голос буквально тонул в шуме и гаме. Бордово-золотые тона гостиной перемешивалось в одно прямо перед глазами; кружилась голова. Никто не желал воспринимать его слова всерьёз, — Я не бросал имя в Кубок! Я не знаю, почему так вышло!.. — Ой, а хочешь кушать? Гарри, хочешь? — Ага, у нас тут как раз осталось– Все считали, что он это сделал. Все, все, все без исключения. Профессора молчали, студенты из чужих школ молчали, Рон и Гермиона молчали, Драко... вдруг Гарри понял, что даже не посмотрел в его сторону. Не увидел его реакции. Шок от того, что выпихнули в центр Зала и заставили забрать пергамент со своими именем, заставил забыть обо всём в тот момент. А после... После своего слизеринского друга найти Гарри уже нигде не смог. И потому понятия не имел, что тот вообще сейчас думал насчёт всей ситуации. — Но ты, гляжу, не рад, что внимание досталось не тебе, да? Нет... Нет, нет, нет, нет! Драко ведь всё поймёт совсем не так, как есть на самом деле! Он решит, что Гарри ему позавидовал. Обиделся, что впервые в центре внимания оказался не он, и потому решил бросить в Кубок своё имя. Но это не так. Это неправда. Конечно, Поттер думал о том, чтобы принять участие в Турнире, как и любой другой подросток. Размышлял об этом, представлял себе состязания, но... но не более того. Лишь фантазии на пару минут перед сном. Он не желал становиться чемпионом по-настоящему. «Меня подставили!», — но слушать никто не хотел. Гермионы нигде не было видно, Драко наверняка давно уже отдыхал с остальными слизеринцами в подземельях, и значит... оставалось надеяться лишь на Рона. На голос разума. На человека, который всегда был на его стороне при любых обстоятельствах. Пробегая мимо братьев Криви, прежде чем те успели бы задать ему какие-то вопросы, юноша помчался вверх по лестнице. К счастью, друг оказался в комнате. Лежал на кровати всё ещё в той же одежде, в которой сидел в Зале; только без обуви. — Рон... Рон, слава Богу, хоть тебя нашёл... — О... ну привет, — как-то неоднозначно отозвался друг, при этом не поворачиваясь к Гарри лицом. Вместо этого, наоборот, сильнее скорчился в комочек. Будто пытался спрятаться от всего мира, — Поздравляю. Или вроде того. — А?.. Чего? — не мог не удивиться подросток. Рон, что, с ума сошёл? Как вообще можно было говорить «поздравляю» в такой ситуации? Это же самый худший день в году! — Ну, ты прошёл возрастную черту. Ты четвёртый чемпион, — перечисляя, парень даже не двигался. Лежал на своей широкой кровати почти что трупом; голос тоже стал напоминать умирающего человека, — Поздравляю. Теперь выиграешь тысячу галлеонов... экзамены не надо сдавать, всё внимание на тебе одном... — ненадолго Уизли замолчал, будто думал, что ещё добавить. Хотя, возможно и такое, что пытался удержать себя же от оскорбительных слов, — Снова свалишь это на «мне просто повезло»? Глупо моргнув, Гарри пару мгновений даже не дышал. Но затем, сведя брови вместе, рыкнул: — Я не бросал своё имя в Кубок. — Конечно-конечно. Дружище, оставь сказки для Дамблдора и Пророка, — прежде чем гриффиндорец успел бы огрызнуться, Рон продолжил: — Зачем ты вообще мне врёшь? Неужели нельзя сказать правду хотя бы мне? Я не понимаю, теперь, что... что, только Драко можно знать твои секреты? Как раньше со мной делиться уже не хочешь? — Гарри кожей почувствовал, что и тут ему не верили. Не доверяли. Осознание ударило куда-то поддых; голос сам сорвался на хрип: — Чт... а Драко ты зачем во всё это впутываешь?!.. — и Рон тоже вдруг оживился ничуть не меньше. Почти что вскакивая с постели, он резко повернулся лицом к Гарри. Тот уже смотрел на него со злостью. Если лишь пару обвинений заставили его так сильно вспылить, значит он виноват. Значит догадки верны — он в самом деле бросил пергамент в Кубок Огня. Никому ничего не сказал, обманул взрослых, опозорил школу перед иностранцами и опять пытался попасть под прицелы колдокамер. Сейчас, когда оказался пойман с поличным, пытался как-то защититься или оправдать себя. Но выходило плохо. Из Гарри ужасный актёр. И, ох, Рона тошнило от одного только его лица. — А как не впутывать?! Ведь именно из-за него ты чувствуешь себя не таким уж популярным в этом году!.. — поднявшись на ноги, Уизли принялся кричать. Так громко, сыро и зло, что Поттер понятия не имел, что ему ответить. Все слова разом куда-то пропали. Таким своего лучшего друга он ещё не видел, — Я замечаю всё. От меня не уходит то, как ты завидуешь, что профессор Грюм уделяет больше внимания Драко, а не тебе! — Что?! Да что ты такое– я не– — И то, как французы вечно крутятся вокруг него! «Угх, меня бесит, что те девчонки целуют его в обе щеки! Ну и что, что это такая традиция? Всё равно бесит!», — разве не твои слова, а?!.. Гарри захлопнул рот. Сказать в свою защиту ничего не сумел. Потому что это действительно были его слова. Но... но это же не значило, что он бросал в Кубок тот кусочек пергамента. Это всё — лишь череда нелепых, неудачных совпадений. — Ты физически вынести не можешь то, что не всегда в центре внимания, да? Поэтому всё это и затеял... под мантией-невидимкой или ещё как-то, но– — Да что за бред ты несёшь?!.. — голос Поттера вновь сорвался на хрип. Просторная комната начала казаться как никогда узкой и тесной. Стены давили, крики эхом отзывались в ушах, — Что ты... что ты за друг такой, если не веришь мне?! Резко выдохнув через нос, Рон замолчал на пару секунд. Теснота в комнате, похоже, начала душить и его тоже. Чтобы начать дышать вновь, он потянул вниз ворот свитера, помял его меж пальцев и опустил глаза на ковёр под ногами. Поначалу показалось, что так он остывал. Что вское попросит прощения, а после выслушает. Ведь так и должны поступать лучшие друзья. Однако сейчас они стояли друг напротив друга, больше напоминая врагов. — Миона — умная и безупречная отличница, ей всё так легко даётся... ей будто даже не надо стараться, — голос, полный обиды, парализовал Гарри откуда-то изнутри. Он даже не смог вслух спросить: «Что?». Лишь моргал, открыв рот, — Драко — богатенький папенькин сыночек. Он родился с серебряной ложкой во рту, у него есть всё. Ты — национальный герой, тебя все любят и обожают, все просят твои автографы, а я... Губы у друга задрожали. На мгновение он снова остановился, чтобы прикусить их и, видимо, подавить предательский всхлип без слёз. — Я зачем здесь нужен? Чтобы веселить «крутых и идеальных ребят»? — Рон– — Я не посмешище, понял?.. Я не буду... не собираюсь с этим больше мириться. Не выдерживая, юноша напротив закатил глаза. Ну и вот чего Рон бесился? Почему даже не пытался выслушать и понять, что это всё — не вина Гарри? — Какой же ты глупый, — неосторожные слова сделали только хуже. — О, да-а, это про меня, — ещё никогда из него не лилось столько язвительности и сарказма. Откуда он вообще этого понабрался? И почему сейчас смотрел на Гарри этим злым, волчьим взглядом? — Рон Уизли, глупый друг Гарри Поттера. — Хватит– — Но тебе ведь глупые не нужны, да? Есть ведь умные и богатые, и... Рыжеволосый вдруг усмехнулся. Но вышло так хрипло и грустно, что ему стало жаль самого себя. Пытаясь спрятать куда-то свои глаза, Уизли метался взглядом то туда, то сюда. Злость подкатывала к горлу тошнотой. На секунду он посмотрел в сторону окна, и вдруг — о, ужас — увидел в нём отражение. Но не своё собственное. Пусть и на краткий миг, в окне подросток увидел его, Питера Петтигрю. Увидел ту завистливую и жалкую крысу, которая предала своих друзей. Предала умного Люпина, богатого Блэка, популярного Потте– Рон практически позеленел от желания блевать. Не обращая внимания на крики Гарри ему вслед («Не кидал я в Кубок своё имя! Не кидал, как ты не поймёшь?!»), подросток сбежал из комнаты. По пути чуть не сбил Дина с Симусом, но да и ладно. Извинится позже. Сейчас ему просто хотелось хотя бы пару минут побыть где-то одному. Где-то, где не было ни Гарри, ни воспоминаний о том ужасном и мерзком человеке.