Божье наказание

      Изуку распаковывал свой любимый бордовый чемодан, аккуратно раскладывая вещи по полочкам дряхлого, и почти развалившегося СССРского шкафа. Казалось что деревянные полки прогнутся нахуй под весом всех тех вещей что его матушка сложила кудрявому в поездку. Деку с усталым вздохом поставил последнюю банку закрутки, теперь у него блять целая коллекция из консервации. Хоть ходи всему отряду раздавай. Он открыл второй отдел пошарпаного чемоданчика и мягко говоря ахуел. У парня аж глаза на лоб полезли, всё пространство багажа было заполнено пятилитровыми банками с огурцами, помидорами и одна даже с арбузами (типо на десерт). Теперь понятно почему дядя Игорь тихо его проклинал, когда грузил в автобус эту огромную 10-ти килограммовую вализу. Вот реально, куда ему девать всю эту ебучую закрутку? А главное куда самому деваться, не сожрет же зеленоволосый за 2 недели прибывания в лагере вот это всё. Парень запустил руку в кудри пытаясь одуплится куда ему ложить собственный арсенал маминой консервации. Соседи по комнате выделили ему только 2 полочки, а на большее рассчитывать и смысла не было. Изуку живёт с 15 людьми и всем надо место. Вообщем парень ничего лучше не придумал как засунуть весь этот набор себе под кровать, а сам сел на постель в каких то странных белых черкашах, бельё тут видимо тоже не менялось с временем СССР. Ну да ладно, в тесноте, говне, да не в обиде. Деку взял с тумбочки библию и принялся читать, вальяжно перелистывая страницы. В комнату с оглушительным треском двери что ударилась об стену, ворвалась вожатая. Ох, Лариса Вольдемаровна была воплощением словосочетания 'по стойке смирно'. Изуку знает эту женщину уже не первый, и явно не последний год. Она задавала жару не только отряду, но и нахуй всему христианскому лагерю. — Щенки, на утреннюю молитву шагом марш. — Лариса занесла руку и ебанула ей по уже итак полуживой двери, со стены посыпалась штукатурка.       Парень аж подпрыгнул, неприятно приземлившись попочкой на жесткий матрас, наверное синяк останется. Он мигом подскочил, руки по швам, и направился парадным шагом на выход из комнаты. А за ним и все остальные жильцы. Лариса Вольдемаровна самодовольно усмехнулась, в душе наверное являясь той еще садисткой, раз она строила 16 летних тинейджеров как в колонии. А оно и не странно, ведь женщина в свои годы отслужила подполковником лет 10. Видимо ностальгия по армейским будням убивала весь здравый смысл, и заставляла контролить каждое живое (а иногда и не очень) существо.       Церковь встретила парня родной, привычной тишиной. Он глубоко вдохнул запах воска и прикрыл глаза от наслаждения такой домашней атмосферой. Изуку видимо на секунду почувствовал себя дохуя главным героем, раз стоял посреди собора с раскинутыми в сторону руками и слащавой улыбкой до ушей. Благо ему быстро напомнили что это нихуя не так, Лариса грубо толкнула его в спину приказывая идти дальше. Весь отряд по команде сел на длинную деревянную скамейку, а женщина вышла вперёд, встав возле небольшого столика на котором лежала открытая библия. — Сегодня, деточки, не я буду читать вам молитву. — церква наполнилась тихими охами и перешептываниями. Лариса же заметив мимолетное непослушанее ебнула кулаком по анало́ю, да так что аж книга подтелела сделав тройную сальтуху. — Закрыть рот! — вожатая быстро поправила библию и прокашлялась, молча каясь за всплеск агрессии в священном месте. — Вообщем, у нас появился новый батюшка. Прошу любить и жаловать. — женщина простёрла руку в сторону, представляя священника.       Из-за алтаря вышел высокий парень в длинном, чёрном платье что волочилось по полу. На шее большой деревянный крест, а непослушные блондинистые волосы спрятаны под темную кепку. Лариса аж бросила на него непонимающий взгляд, мол какого хера он выглядит как клоун. Парень в свою очередь ответил тем же, молча посылая женщину нахуй. А че ему было еще делать? Кафтан смотрелся на блондине ущербно, поэтому этот головной убор сменился классикой — обычной черной кепкой. Он подошёл к анало́ю, и достал из кармана небольшой листочек. Шуршащая бумага эхом наполнила помещение церкви, что выставляло блондина еще большим идиотом. — Приветствую вас, я отец Кацуки Бакуго. Я с радостью вступаю в служение в вашем храме, надеюсь на божье благословение и вашу поддержку. — батюшка читал коряво написанный текст на записке самым незаитересованым и монотонным голосом в мире. Он то и дело приговаривал шёпотом маты как только запинался на каком то слове, наверное наивно думая что никто не заметит. — Ну, давайте помолимся. Кацуки склонил голову и сложил руки в замок, начав тихо и как-то неуверенно читать Отче Наш. Его жесту последовали и все остальные в церкви, шепча хорошо заученую молитву. Однако сам Бакуго на половине сбился, забыв слова, и ущербно заткнулся. Казалось что собор вот вот наполнится оглущающей тишиной, однако эстафету блондина перехватил Изуку что почему то в голос произносил слова. Батюшка в возмущеннии поднял брови, мол как этот спермотоксикозник вообще смеет его перебивать, и решил позже с ним об этом перетереть.

***

      После окончания утренней молитвы Деку вернулся к себе в комнату, чувствуя небольшую вину за то что посмел говорить поверх речи священника. Какая разница что он сам сбился, все равно делать подобное великий и большой грех. На душе тяжело, сейчас бы пойти и выговорится батюшке, снимая с сердца это бремя. Но приходить к тому перед кем так виноват с пустыми руками не гоже, вот тут то парня и выручил набор маминой консервации. Взяв в руки две пятилитровки с помидорами он поплёлся в сторону собора. Изуку громко цокал своими моднявыми кожаными туфельками по плитке. Он то и дело поправлял соскалызывающие банки, пытаясь донести консервацию в целостности и сохранности. Но видимо не судьба, ведь в тот же момент раздался оглушительный ор батюшки, спрашивающего какого хера он тут снова забыл. У Деку мигом из рук полетели две пятилитровки, смачно ебнувшись на пол со взрывным эхом битого стекла. За разквашеными банками последовала неловкая тишина, этакая минута молчания… — Блять, ты че совсем придурок? — Кацуки посмотрел на парня сверху вниз, а позже и на сами разьебанные пятилитровки, оценивая масштаб проблемы. Картина напоминала кровавое мессиво, закрученые помидоры разлетелись вдоль по периметру, а осколки достали аж до алтаря который находилился вообще в самом конце собора. — Давай убира- — Лариса Вольдемаровна. — блондина перебили испуганным шепотом. Деку будто жопой чуял приход этой женщины, и знал что если она застанет подобное — попадёт даже батюшке. Парень в ту же секунду принялся руками собирать и разьебаные помидорки и куски стекла, но его быстро остановили. Бакуго крепко сжал запястье бедолаги, заставив выронить всё что тот успел убрать. — Ты идиот руками это дерьмо трогать? Фу. — батюшка тут же брезгливо отпустил его руку, видя на ней ярко красные сгустки помидорок (или всего что от них осталось). — Ты не понимаешь. Лариса Вольдемаровна, она. грех такое говорить, но она сатана воплоти. — Изуку махнул дрожащей от страха рукой в сторону, чуть не уебав ей блондина. — Ты не представляешь что она с нами сделает когда увидит вот это. В прошлый раз за подобную оплошность Лариса заставила одного парня ловить зубами холостую пулю, а потом за отказ это делать гонялась за ним с двухстволкой весь вечер! Секундная тишина и помещение собора наполнилось откровенным ржачем Бакуго, он скорячился схватившись руками за живот. — Господи, а я то думал что буду скучать тут на посте всё лето. А у вас вон какая развлекательная программа. — отдышавшись от смеха произнёс блондин. — Ладно, пойдем я тебя что ли спрячу, заслужил. Батюшка поволок за собой парня в алтарь, куда обычно нельзя было заходить простым людям. Деку аж прочувствовал всю эту атмосферу запретной зоны, и насколько приватными являются такие посиделки с пастором. По приходу в алтарь парни были окружены казалось сотнями икон и крестов с изображением Господа Бога, вот это вайб. Бакуго вальяжно расселся прямо на столе укрытым белоснежной тканью. Парень широко расставил ноги и сложил руки в замок, сзади послышался глухой звук падающих икон. На этот наплевательский и по честному разпиздяйский жест Изуку аж тихо охнул. — А ну слезь оттуда, это же грех! Ты нарушаешь покой Христа, показываешь неуважение! — парень тут же принялся поправлять иконы, аккуратно ставя их на место. Взгляд кудрявого ненароком зацепился за чужую упругую задницу, что заставило того сразу же смущённо отвернутся. — Ты мне лучше расскажи чего тут забыл и нахрена две банки закрутки притащил, блять, в церковь. — возмущённо прошипел батюшка вполтона. — Ну. я типо извинится хотел. Исповедоваться точнее. — неловко поправил себя Деку, осматривая священнника. — А с пустыми руками приходить не красиво. Парень виновато склонил голову, отводя взгляд. Блондин на это лишь хмыкнул и махнул рукой. — Да мне самому исповедоваться не помешает. — Бакуго закинул одну ногу на стол, устраиваясь поудобнее, на скатертье наверное останется черный как уголь отпечаток. — Ты думаешь я тут по своей воле молитвы читаю да деткам советы божьи на лево на право раздаю? — Всмысле? — А впрямом, этакой подарок от любимой матушки на 18-летие. Запрягла меня моя карга старая тут пастором служить, типо в наказание. — он раздраженно выдохнул, лишний раз проговаривая тяжесть своей участи. Изуку с небольшой жалостью взглянул на блондина, понимая почему он ведёт себя таким образом по отношению ко всей этой религиозной хуйне. — А ты не мог отказаться? Работать в храме не по собственному желанию это не то чего хотел бы Господь. — аккуратно спросил он. — Раз я тут, значит нельзя было, разве не очевидно? — Бакуго сердито раскинул руки в стороны, назад полетела еще одна икона. — И хватит затирать мне эту церковную поеботу, итак тошнит от всего этого дерьма. — Но… — Деку недоговорил, отвлекшись на запах гари. Странно, так не пахнут алтарьские восковницы. — Что 'но'? — Мы горим, вот что! — парень испуганно указал пальцем на набирающий силу пожар позади блондина. Видимо иконы попадали в эффекте домино и случайно задели зажжённые свечи. Кацуки тут же поскочил с места, небрежно отряхивая от жаркого пламени подол собственной мантии. Изуку же в свою очередь принялся в попыхах собирать все уцелевшие иконы стоящие на столе. — Блять, что ты делаешь?! — в откровеном ахуе спросил батюшка, видя как парень занимается явно не тем чем следовало бы заниматься при пожаре. — Спасаю священные объекты из алтаря, не видно?! — иконы одна за одной падали из дрожащих рук, слишком их уж было много чтоб унести в одиночку.       Бакуго раздражённо цыкнул, сухо матерясь и хватая возмущённо орущего Деку за руку. Парни мигом выбежали на улицу через черный ход, оставляя позади пылающую церковь. Картина больше напоминала то ли убийство то ли ограбление: помидоры размазанные по гладкой плитке, недостающие иконы в алтаре которые Деку все-таки забрал с собой и яркое пламя что уже распространилось на весь собор. Бежать было откровенно некуда — в любом корпусе их бы нашла Лариса Вольдемаровна, а другие места на территории лагеря куда можно было бы спрятаться попросту отсутствовали. Выход один — удрать вдвоём в небольшой лес недалеко от базы отдыха. Парочка это как раз таки и решила сделать, быстро направившись в сторону местных джунглей.