Пять стадий русской рулетки

Смерть первая. Покер

– Доктор, Ваш ход. Рацио чувствует, как по спине пробегает холодок. Картёжнику за его спиной, кажется, весело – а кому будет не весело наблюдать за тем, как человек, ни разу в жизни всерьёз не притрагивающийся к картам и фишкам, пытается обыграть прожжённого лудомана? Особенно если этот лудоман носит чёрно-красную форму Корпорации, а за поясом у него служебная пушка. – Нет, – цедит сквозь зубы доктор. – Я не стану марать свои руки об эту мерзость. Тем более за свои деньги. – Но это ведь была твоя идея. Авантюрин пожимает плечами и устраивает ладони на плечах Рацио. – Взгляни на карты. Всё не так плохо, не находишь? У тебя есть все шансы оставить его в дураках. Рацио в упор не понимает, о чём он говорит. Разве эта комбинация карт – не худшая из возможных? О эоны, он сидит за столом минут пятнадцать, но уже успел запомнить основы, разве Авантюрин, заядлый игрок, мог так просчитаться? Доктор бросает беглый взгляд через плечо и замечает пронзительный взгляд чужой, насквозь прожигающий не то оппонента, не то всё казино целиком. В чёрных зрачках Рацио видит, кажется, не только отражение бархатных занавесок и игровых автоматов, но и всего внутреннего мира Авантюрина со всей его рискованностью, нежеланием идти на попятную и ненависти к КММ. Точно. Он блефует. – Чек. Свой голос Рацио узнаёт с трудом. Он никогда бы не подумал, что будет произносить такие грязные слова своими губами. Они, вообще-то, предназначены для того, чтобы зачитывать лекции сонным студентам и отправлять их на очередную пересдачу экзамена. Уж точно не для того, чтобы делать ставки в подпольном казино Пенаконии на месте одного из десяти Каменных сердец. Авантюрин, впрочем, говорит вполне себе здравые вещи: Рацио сам заявился сюда на ночь глядя в поисках топ-менеджера Отдела стратегических инвестиций – чисто по деловому вопросу. Сам же устроил с ним перепалку, сам измял высокий вычурный воротник Авантюрина и сам согласился на предложение, когда тот бросил беззаботное «так сыграйте вместо меня, доктор». Рацио до сих пор не был уверен, что подтолкнуло его на этот шаг – желание хотя бы раз спасти картёжника от неизбежности или доказать, что его математически сложенный ум способен выдержать любую игру, даже если это игра на его жизнь. Сотрудник КММ напротив нарочито громко цыкает языком и бросает карты на стол. Начинается последний раунд. – У тебя нет совести, нет ни малейшего представления о нормах приличия! – Рацио говорит негромко, но так, чтобы коллега мог расслышать его с высоты роста. – Я победил, ты доволен? Я больше не имею никакого желания здесь находиться. Деньги оставь себе – купишь на них каплю рациональности. Его лицо выражает высшей степени пренебрежение ко всему происходящему, а в особенности к члену Корпорации напротив. Рацио не переваривает их ровно так же, как и Авантюрин. Он предпринимает попытку подняться с кресла, и тут же чувствует, как хватка цепких пальцев на его плечах становится крепче и усаживает его на место. – Сядь. – От голоса Авантюрина теперь веет нешуточным холодком в контраст фирменной выверенной улыбке с прищуром. – Игра ещё не закончена. Нужно доводить дело до конца, доктор. Он не оставляет выбора. Рацио знает – если он сейчас уйдёт, то картёжник сам сядет за бархатное алое кресло и проиграет здесь свои деньги, свою честь и свою жизнь. Начинается

последний

раунд.

Рацио держится ровно и спокойно, вспоминает на ходу все наспех объяснённые Авантюрином правила, когда надо – произносит краткое «чек», когда надо – повышает ставку. Всё как завещал его светлость Каменное сердце. Под конец ситуация в корне меняется. Меняется и сама аура напротив соперника: тот скалится, посмеивается в кулак; и Рацио не может понять, то ли он мастерски блефует, то ли не умеет это делать от слова совсем. Доктор уходит в отрицание – подводит сам себя и свои принципы. Вскрывает карты. – Что ты делаешь?! – на его плечах точно останутся синяки. Авантюрин зол не по-детски, и это, признаться честно, доставляет. Что-то идёт не по плану вечно расчётливого картёжника, уверенного в своей неоспоримой гениальности стратегий. КММовец, гад, смеётся: – Стрит-флэш. Что ж, у него не было шансов. – Вы проиграли, док. – Увы. – Я сомневаюсь, что вы сможете расплатиться за долг свой и своего друга. – Мужчина откидывается на кресло, переводя взгляд на Авантюрина. Тот терпеливо улыбается, но до крайности взбешён, и Рацио чувствует это затылком. – Он более рискован в своих ставках. И он прав, думает доктор, он в самом деле не сможет отдать долг. По крайней мере, не сейчас. Никто не берёт с собой в казино такие неподъёмные суммы, особенно если вообще не собирается и не умеет играть. – Однако, – вдруг прерывает тишину победитель. – У меня есть идея. Сыграем с Вами в ещё одну игру. И на стол ложится старый служебный револьвер. Рацио с замиранием сердца следит, как оппонент прокручивает барабан, как корпус глухо стучит о поверхность стола, как неожиданно легко и непринуждённо смеётся за спиной Авантюрин. – Нет, – он качает головой. – Я не стану играть. – Ну же, док, – Рацио вздрагивает от приглушённого голоса над ухом. – Фортуна – мой верный товарищ в русской рулетке, пока я с тобой, тебе ничего не угрожает. – Ты совсем свихнулся, это переходит все границы! – взгляд Рацио пылает ненавистью. – Ты можешь ставить сколько угодно денег, но когда на кон становится жизнь, это перестаёт быть просто игрой. – Это никогда не была просто игра. Мужчина в форме спускает курок и подносит пистолет к виску. – Я начну. Вам так будет спокойнее, не так ли? Это не так страшно, как кажется. – Он скалится и нажимает на спусковой крючок. Внутри Рацио всё замирает, к горлу подступает тошнота. После короткого щелчка не следует выстрела, соперник как сидел, так и сидит в кресле напротив, ухмыляется и протягивает ему оружие. Словно против своей воли доктор обхватывает ручку. Револьвер ощущается в руке неподъёмной тяжестью – явно тяжелее своего веса, и Рацио не может точно распознать, что так давит: его собственный страх или немой напор со спины. – Ну же, Веритас, давай. Я помогу. Авантюрин обхватывает его руку своей. Перекладывает револьвер так, чтобы он лежал удобнее, словно родной. – Вот так. У Вас отлично получается, док, – он смеётся. Рацио молчит и слышит лишь стук собственного сердца; руководимый чужой рукой, он приставляет дуло револьвера к подбородку. – Вот так. А теперь нажми на спусковой крючок. У Веритаса трясутся руки. Он не понимает, как Авантюрин может с такой лёгкостью заставлять его сделать нечто настолько ужасное. Жертвовать своей жизнью – что может быть хуже?! Вопреки собственному внутреннему «я», оглушающе орущего о том, что делать этого не стоит, Рацио нажимает на спусковой крючок. В моменте становится тихо и спокойно, и весь страх куда-то улетучивается. Вот, значит, что чувствуют проигравшие в русской рулетке в момент своей смерти..? Страх возвращается тогда, когда Рацио открывает глаза и понимает, что не проиграл. За спиной заливисто смеётся Авантюрин. Оппонент из КММ потирает руки. – Вы выжили в первом раунде, а это уже половина дела! – он хлопает в ладоши. – Ну же, давайте сюда пистолет. Мы продолжаем игру! Рацио хочется удавиться. Не от его слов, нет, не от перспективы выстрелить себе в голову в течение пары ходов, а от того, как продолжает хохотать треклятое Каменное сердце. В белобрысой голове не осталось ни капли здравости рассудка, для него азарт – всё равно что кислород, а желание рискнуть жизнью записано на подкорке. Только он, чёрт возьми, не своей жизнью рискует! Соперник стреляет куда быстрее. И не в подбородок, а в висок – видать, чтобы красивее умирать было? Рацио не знает. В ушах снова отдаётся эхом щелчок револьвера. – Упс. Я снова не проиграл. Ваш ход, док! Рацио роняет револьвер на стол. – Плевать мне на деньги. Сколько надо? Я отдам. Дайте мне немного времени – и долг будет выплачен. С процентами. Но сейчас я хочу уйти…– – Сидеть. Крепкая ладонь сжимает его горло так, что дышать становится нечем. – Сядь. И играй. Авантюрин через силу суёт Рацио в руку револьвер и тычет в подбородок. – Стреляй. – Нет. – Стреляй! – Я не буду! – Стреляй, мать твою! – в голосе слышится такая неподдельная ярость, что выбивает из лёгких весь кислород даже быстрее, чем удушающая хватка на горле. Авантюрин просто не оставляет выбора. Рацио стреляет.

***

Сад воспоминаний. Посмертие первое

Рацио не помнит, что было дальше. Ни застывшей маски ужаса и неверия на чужом лице, ни собственной боли. Теперь, глядя на ситуацию из тени, ему кажется, что его смерть станет для Авантюрина крупнейшим промахом в истории рисков. Он поставил на кон жизнь, не свою – чужую, и проиграл. Хуже поражения представить нельзя. – Ты пришёл в себя? Здравствуй. Доктор поворачивает голову в сторону женщины на другом конце зала. – Значит, так теперь выглядит смерть? – он хмурится. – К чему здесь хранительница памяти? – Глупый, – Чёрный Лебедь посмеивается, разглядывая карты в руках. – Это не смерть. Сам говорил: невозможное в мире грёз – не смерть, а, скорее, сон. Вот он, твой мир грёз. – Мой мир грёз – попытка спасения безнадёжного картёжника? – хмурится Рацио. – Мало верится. Это больше похоже на ночной кошмар. – Так ты хочешь сыграть ещё раз? Впервые за всё время их краткого диалога Лебедь поднимает глаза. Рацио хочет возразить, ехидно поинтересоваться, не издёвка ли это, но весь вид хранительницы говорит о том, что та не шутит. И всё же нет, он не хочет больше играть. Не готов ставить на кон свою жизнь. Однако ставить на кон жизнь Авантюрина он не готов больше, даже если минутой ранее тот поставил на кон его собственную. – Да. Он знает, что ответ Лебедю был известен с самого начала.

***

Смерть вторая. Рулетка

Первым, что видит перед собой доктор, становится колесо рулетки. Что ж, с ней он знаком по крайней мере больше, чем с покером – чёртов Авантюрин сам по себе был ходячей рулеткой, и всё в его образе намекало именно на эту игру. Поэтому Рацио её так ненавидел. Внутри вскипает истинный первородный гнев. Ему не нужно знать, в какую сторону бить. Авантюрин всегда позади, чуть справа. Ярость за покер, собственную смерть и безжалостность картёжника берёт вверх – кулак прилетает аккурат тому по челюсти. Рацио едва успевает рассмотреть перекошенное от недоумения лицо. Стереть с него наглую улыбочку оказалось более приятно, чем предполагал доктор. Скорее всего, Авантюрин не в курсе происходящего. Для него всё выглядит так, словно разъярённый коллега ни с того ни с сего решил устроить драку на глазах соперника, который, к слову, оказался в совершенном недоумении. – Ты эгоистичная сволочь, – выплёвывает Рацио в чужое лицо, хватая Авантюрина за грудки. – Эй-эй, док, полегче! Это была твоя идея, я тебя не просил! Чего ты злишься? Выражение искреннего непонимания на ошарашенном лице возвращает доктора с небес на землю. Всё же дракой проблему не решить – мерзкий КММовец с револьвером никуда не денется, да и сам Рацио уйти не может. Авантюрин определённо продолжит игру, проиграет, дойдёт от классической рулетки до русской и проиграет снова. Они оба это знают, только одному плевать, а другой готов идти на сделку с памятью, лишь бы изменить будущее. Рацио ещё раз встряхивает топ-менеджера Корпорации и возвращается к столу с рулеткой. В этот раз на сцене новое действующее лицо – крупье. В прошлый раз он покинул их после раздачи карт по настойчивой просьбе противника, но теперь доктор свято верил, что он сможет остановить игру, если они снова начнут играть на жизнь. Ситуация одновременно лучше и хуже некуда. Рулетка – игра на чистую удачу, здесь Рацио не сможет проиграть чисто из-за злости на Авантюрина. А если выиграет, то спасёт их общую шкуру. – На сколько будете ставить? – интересуется крупье. – На три. – Рацио решает пойти по пути наименьшего сопротивления. Он знает, что его шансы выше при вероятности одиннадцати к одному. А ещё знает, что Авантюрин сейчас обиженно потирает челюсть, но внимательно следит за игрой. Всё происходит как в тумане. Банк растёт, Веритас злится на судьбу, шарик в рулетке крутится, ликует сзади картёжник при выигрыше. Они играют не один раунд, всего-навсего до тех пор, пока деньги не кончатся, и всё же доктор смело может сказать, что сегодня удача вытирает об его ноги. Что там говорил Авантюрин? Пока он с ним, то фортуна на его стороне? Бред какой. Сегодня фортуна на чьей угодно стороне, но не на их. – Я сомневаюсь, что вы сможете расплатиться за долг свой и своего друга. – Закрой рот. Рацио поверить не может, что проиграл даже в такой простой игре. Авантюрина сзади не видно и не слышно – придумывает ходы отступления, гад этакий. Выбора не остаётся. На стол ложится револьвер. Крупье даёт добро. На этот раз стрелять не так страшно. Авантюрину даже не приходится учить его приставлять пистолет к подбородку, Рацио просто отпихивает его в сторону, когда он лезет со своим великодушием, и игра начинается. Выстрел за выстрелом в холостую до тех пор, пока в барабане не остаётся один патрон. Револьвер во вражеской руке, доктор мрачно ликует. – Не будьте так наивны, док. Губы мужчины напротив растягиваются в мерзкой ухмылке, и всё, что успевает осознать Рацио, – как дуло, только что направленное в чужой подбородок, теперь смотрит на него. Раздаётся выстрел. С меткостью у сотрудников КММ, кажется, проблемы. У всех поголовно. Рацио хватается за шею, где из простреленной артерии кровь хлещет пульсирующей струёй, и он слышит, как бьётся там его собственное сердце. Он зажимает рану ладонью, пока падает с кресла на ковёр. Он знает, что ему конец. Книжки читал с раннего возраста, и анатомия ещё никогда не была такой показательной. Рацио даже не обращает внимания на боль, она отходит на второй план, когда он видит перед собой Авантюрина. Тот склоняется над ним, хватает за руки, что-то громко говорит (оно мешается в неразборчивую кашу), и в его почему-то безумно красивых сейчас глазах одна только зияющая пустота. Рацио никогда не смог бы описать это выражение – ядерная смесь из невыносимой боли, отчаяния, разочарования и слепой наивной надежды. Он и сам хочет что-то сказать, но в горле булькает кровь. Авантюрин обхватывает его лицо ладонями. Они все в крови и пахнут тоже кровью. Разве не глупо, что в такой момент в голове проносится желание оттащить его в туалет и стереть эту кровь вместе с идиотизмом..? Рацио считывает с пересохших губ собственное имя. – Веритас..?

***

Сад воспоминаний. Посмертие второе

– В этот раз умирать было больнее, не так ли? Зал встречает Рацио громким зевком Лебедя. Она такие сценарии смотрит целыми сутками, ничего удивительного в том, что ей наскучило. – Почему ты помогаешь мне? – интересуется Рацио. В шее всё ещё отдаётся фантомной болью собственная мучительная смерть. – Не совсем тебе. – Высокие каблуки мерно отдаются эхом в тишине зала. – Мне интересно, способен ли кто-то спасти человека с такой тягой к саморазрушению. Проплыть океан и утонуть в луже… Бедный-бедный мальчик. Если даже тебе не под силу с ним совладать, никто не сможет. Ты готов? – Сколько у меня ещё попыток? – А сколько ты выдержишь?

***

Смерть третья. Блэкджек

– У нас будет по одному раунду. Победитель забирает всё. Согласен? Эоны. Рацио начинает воротить от этой рожи. – Дайте мне несколько минут. Ему нужно переварить случившееся. Это казино становится его личным кошмаром наяву, а смотреть на беззаботно улыбающегося Авантюрина после того отчаянного выражения на его лице во время собственной смерти так вообще невозможно. Рывком Веритас поднимается с места. – Отойдём. Он не дожидается ответа, просто хватает Авантюрина за рукав и отводит в сторону. – Нам нужно уйти. Сейчас. – Рацио перебивает всевозможные вопросы и ставит ультиматум. – Пожалуйста. Он силён и знает это. Силён физически и морально, но он, чёрт подери, не привык умирать. Не привык рисковать жизнью. Это ломает. – Хей, ну ты чего? – Авантюрин заглядывает ему в глаза. – Это же просто игра. Пока я с тобой… – Нет у нас никакой фортуны! – взрывается доктор. – Я уже был здесь, понимаешь? Дважды! Я дважды проиграл, и дважды умер! – в чужих глазах читается непонимание. – Это проигрыш. Он будет играть в русскую рулетку. Если победа на нашей стороне – пристрелит сам. Здесь нет хорошего исхода. Глядя на то, как смягчается взгляд Авантюрина, Рацио думает, что сейчас расплачется. Он хочет просто свалить отсюда и вытащить с этого дна горе-картёжника. Его слова для Авантюрина должны звучать бредом сумасшедшего, только тот почему-то ему верит. Рацио читает это по его глазам. – Всего одну игру, ладно? Если хочешь, играть буду я. Я обещаю, что ты больше не пострадаешь. А потом уйдём. Авантюрин склоняет голову. Если смотреть исподлобья, то кажется, что ему безумно весело. А если поднять голову, то тут же заметишь безжизненный взгляд. И почему Рацио не замечал этого раньше..? Он не успевает переварить сказанное, как Авантюрин поднимается на цыпочки, коротко целует его в кончик носа и шепчет, как фанатик: «всего одна игра». Первым играет оппонент – таково условие крупье. Сволочь подкупленная, думает Рацио, но теперь это уже не имеет значения. Сейчас он умрёт снова, а потом ещё раз и ещё, пока не решится вытащить Авантюрина отсюда силой. Возможно, он почему-то до сих пор верит в свою удачу или в удачу в лице Каменного сердца. Игра противника занимает считанные секунды – после четырёх взятых карт он оставляет. Побить «девятнадцать» для Веритаса с его «пристрастием» к азартным играм и невероятным везением по меньшей мере невозможно. Но он решается. Поначалу всё идёт неплохо – шесть, восемь, одиннадцать, восемнадцать; и остаётся всего ничего, а Авантюрин справа шепчет: – Бери. Рацио ему доверятся. Доверяется и понимает, что снова проиграл с треском. «Двадцать два». Он молчит. Авантюрин тоже. У них не было шансов изначально, может быть, теперь он поймёт..? – Победитель забирает всё, да, док? Противник выхватывает револьвер. Это больше не игра в русскую рулетку, а целенаправленное убийство. – Бай-бай! Раздаётся выстрел. Только Рацио больше боли не чувствует, рефлекторно зажмурившись, а затем открывает глаза и тупо смотрит на Авантюрина. Тот держится руками на грудь чуть выше сердца, там, где на белоснежной ткани расцветает алый цветок. – Нет… – шепчет одними губами доктор и подхватывает потерявшего равновесие коллегу. – Ты что творишь?! Так не должно было… Он должен был стрелять не в тебя! – Ну я же тебе обещал… – Авантюрин хрипло смеётся. – А это довольно больно. Прости, Веритас… Веритасу кажется, что перед смертью его глаза выглядят чуть более живыми. Возможно, потому что блестят от пелены слёз, а возможно, потому что это первая смерть Авантюрина и он никогда раньше и не предполагал, что может закончить свою жизнь так. Даже если очень надеялся.

***

Сад воспоминаний. Посмертье третье

После произошедшего Рацио не хочется открывать глаза. Не хочется вновь видеть пустой зал и Чёрного Лебедя, а затем вновь возвращаться в злосчастное заведение. Он до сих пор ощущает в своих руках тепло чужого тела и горячей крови. Он знает, что Лебедь его не торопит. Всему своё время, особенно когда у тебя в запасе всё время мира. – Почему я здесь? – убито спрашивает Веритас. – Я остался жив. – Я решила ускорить процесс. По правде говоря, наблюдать одно и то же из раза в раз довольно утомительно. – Три раза – утомительно? – Это для тебя «три раза». Ты пытаешься уже очень давно, Веритас, бесконечного долго, и всё без толку. Какой бы ни была игра, каким бы ни был её исход. Ну что, попробуем ещё раз?

***

Смерть четвёртая. Крэпс

Внутри ничего не ёкает, когда перед глазами встаёт всё та же картина – стол и сотрудник КММ. Наверное, Лебедь права, и за всё то время, что Рацио пытался, он просто привык к постоянным неудачам. Смирился с невозможностью спасти чужую жизнь, но до сих пор пытается. Идиот. Ну, что на этот раз? Веритас лениво поднимает голову на стол – кости, значит, играть будут в крэпс. Уже плевать и на правила, и на исход. Это ничего не изменит. Значение имеет только привычно весёлый картёжник под правым локтём. Противник жульничает – в этом Рацио уверен на все сто. Может, кости подпилил, может, подменил на «тяжеловесные». Это не особо полезно, он всё равно проигрывает позорно быстро, даже не успевая вникнуть в правила. Он сам тянется к револьверу, но оружие вовремя перехватывает Авантюрин. – Что ты делаешь..? – В этот раз я сыграю сам. – Картёжник ехидно подмигивает. – Всё будет хорошо. Не будет, думает Рацио, ни черта тут уже не будет. Авантюрин словно читает его мысли: – Я здесь не потому, что хочу играть. Я играю на свою свободу. Веритас готов с самого начала, но звук выстрела всё равно режет по сердцу ножом. Он вовремя подставляет руки, ловит подкосившуюся фигуру и с горечью смотрит на застывшее на лице пустое выражение. Авантюрин, как и он сам в первый раз, не успел поймать момент своей смерти. Она оттого легче не даётся, и Веритас сжимает его руку в своей, прижимается губами к окровавленному виску. Это очень больно.

***

Сад воспоминаний. Посмертие четвёртое

– Убедился? Тебе его не спасти. Ты либо погибнешь сам, либо погибнет он. Иного выхода нет. Я видела миллионы развилок, и ни в одной ты не смог его спасти. Даже если убиваешь соперника – это не выход. Нельзя спасти того, кто сам не хочет спасения. Неужели ты ещё не устал? – Устал безумно, – признаётся доктор. – Но у меня нет выбора. Я не могу его оставить. – Тогда я уверена, что ты знаешь, каков будет верный исход.

***

Смерть пятая. Русская рулетка

Вместе с осознанием приходит спокойствие. Такого умиротворения Рацио не ощущал, кажется, целую вечность. Её не рушит даже Авантюрин с револьвером у виска. Нет больше игр для прикрытия, мерзкого крупье и обещаний про «ещё одну игру». Теперь все намерения как на ладони – сопернику нужна смерть вышестоящего лица, Авантюрину – смерть и долгожданное спокойствие, Рацио – выход из петли и Авантюрин. Вернуть бы всё на несколько часов или тысячелетий назад, и Веритас бы поймал его ещё на пороге казино и не пустил туда вовсе, оттаскивая от двери как нашкодившего котёнка. Но теперь выход был один – упасть, вдребезги разбиться о твёрдую землю и взлететь как никогда высоко. Одним резким движением Рацио выбивает из чужой руки револьвер, считывает недоумение с лица и прижимает дуло к чужой груди. – О… – Авантюрин, кажется, впервые не находит слов. – Вот, значит, как мы играем… Навевает воспоминания, док? Его размеренную речь и чуть подрагивающий голос прерывает выстрел. В третий раз за вечность Веритас подхватывает его, стоит, прижимая к себе, поднимает револьвер. В последние несколько раз – он уверен, – пуль в револьвере всегда было на одну больше. Он стреляет себе в висок.

***

Горизонт бытия. Посмертие пятое

– Ты уже был здесь? Рацио глядит на застывшую чёрно-белую картинку, на гигантскую чёрную дыру вдалеке и снова на Авантюрина. В нём словно ничего и не менялось, будто не было этой смерти ни для одного из них. – Да. После проекта Пенаконии. В смысле… После моего провала. – Авантюрин кивает, задумчиво прикусывая губу. – Отсюда нет выхода. В прошлый раз меня вытащил ты, теперь же тебя спасти некому. Скажи, как ты собрался отсюда выбираться? – Не я. – Доктор печально качает головой. – Я и ты. Это был единственный выход. Дойти до точки невозврата, чтобы вернуться и начать всё заново. Мы могли бы… – Нет никаких «мы», Веритас. Рацио чувствует, как в горле встаёт ком, а желудок поднимается к сердцу. – Я не хочу возвращаться. Тебе есть ради чего жить; мне, увы, нет. Если считать достойной причиной вечное рабство и врагов, притворяющихся твоими друзьями, то я с большей охотой навечно останусь здесь. Ты же видишь, мне никогда не вернуть свою свободу. Чёрная шляпа с изящной зелёной лентой падает на землю. Каменное сердце склоняет голову. – Я мог бы помочь. Я не могу выступать против целой Корпорации, но могу помочь тебе. Ты не будешь один, и рано или поздно мы найдём выход. Надежда угасает лишь после смерти. – Рацио не узнаёт свой голос и свои собственные слова. Пожалуй, все те моменты, когда он ставит разум превыше чувств, были ради этого. Ради того, чтобы все эти чувства всецело посвятить одному безнадёжному картёжнику. – Золотой ты человек, доктор, – на чужих губах расцветает печальная улыбка. – Так цепляешься за то, что и так давно мертво. Не жертвуй своей жизнью ради этого. Оно того ни капли не достойно. Позволь только напоследок… Авантюрин поднимает голову. Веритас замечает в его глазах нечто недоступное ранее, совершенно иное, человеческое, искреннее и живое, тот блеск, который много лет назад выдрали с корнем. Авантюрин поднимает голову. Снова встаёт на цыпочки, как в тот самый раз, закидывает руки Веритасу на шею и целует его долго, размеренно и с такой нежностью, какую только способно удержать в себе человеческое сердце. – Не плачьте по мне, доктор, – Рацио только тогда замечает тонкие солёные дорожки на своих щеках. – Так будет лучше для каждого из нас. Отстранившись, Авантюрин игриво подмигивает и разворачивается к чёрной дыре, туда, где схлопывается горизонт событий. Через секунду Веритас Рацио хватает его за руку. – В добрый путь.