Secrets of the Inverted Church

Церковь в Изнанке слишком сильно отличается от привычной — даже постапокалиптической — церкви в Хоукинсе. Несмотря на то, что в его детстве говорили, будто мир будет разбит на четыре зоны огромными мерзкими порталами, что пробились сквозь землю, словно гром среди ясного неба, словно гнев богов, обрушившийся на землю за грехи всего человечества, — Майк не знает, почему всё стало именно так. Он не знает, почему в книге его судьбы было написано связать свою жизнь с Изнанкой в 12 лет. Не знает, почему в книге жизни Уилла было написано: страдать с самого начала. Сначала — отец-алкоголик, который постоянно обижал Джойс, Джонатана и самого Уилла. Потом — неделя ада в другом измерении, без еды, без воды. Майк и не хочет знать, что пришлось сделать Уиллу, чтобы выжить там. Потом — одержимость, меньше чем через год. Связь с монстром, которая осталась даже после изгнания. А сейчас — это. Они знали. Вся партия знала, что следующей жертвой станет Уилл. Майк составил план! Уиллу выдали наушники, каждый должен был быть рядом с ним 24/7, чтобы вовремя позвать на помощь, чтобы Уиллу не пришлось проходить через это снова. Но чёрт… даже несмотря на всё это, они облажались. Майк сделал всё, что мог — но этого оказалось недостаточно, чтобы защитить Уилла. Яркая вспышка молнии, сопровождаемая раскатом грома, разрезает красное, словно кровь, небо над зданием церкви. Сказать, что оно выглядит страшно и мерзко — ничего не сказать. Католический крест на крыше удерживается от падения мерзкой чёрной щупальцей или сорняком — Майк не знает, как это назвать, и, честно говоря, ему плевать. Окна выбиты. Всё здание в этих щупальцах. Он уверенно шагает вперёд, толкает деревянную дверь — она с глухим БУМ! ударяется о стену. С потолка сыплется штукатурка. Он идёт дальше, проходя мимо стасидий. Внутри всё выглядит не так плохо, как снаружи. Майк видит иконы на стенах — их краска потрескалась, облезла. Он видит засохшую кровь на щеках Девы Марии — две красные полоски, стекающие от глаз. Майка передёргивает от этого. Он идёт глубже. Чёрт, разве она всегда была такой большой? В последний раз Майк был в церкви в 12 лет, когда увидел надписи, что «это» можно вылечить только молитвами. Что «грешные души жалких педиков» можно спасти, но не всех. Он перестал ходить туда. Майк всегда был агностиком, но тогда он поставил жирную точку в своих отношениях с религией. Даже если Бог и существует — Майк его ненавидит. Потому что Бог ненавидит его. Впереди он видит фигуру человека, стоящего на коленях перед иконой Богородицы. Майк срывается в бег. Он мчится к Уиллу. Он должен ему помочь. Он должен его спасти. Немедленно. Он не знает, сколько у него времени. В любую секунду Уилл может подняться в воздух, и из его когда-то малахитовых глаз потечёт кровь, как вино на воскресной службе, куда ходили его мама и Холли. Его когда-то любимые пальцы, рисовавшие самые красивые рисунки, сломаются. Из-под нежной тёплой кожи появятся острые белые кости — там, где должны быть локти и колени, такие похожие на сердечки, как бы слащаво это ни звучало. Крепкие ладони Майка ложатся на мягкие плечи Уилла, он падает перед ним на колени, игнорируя боль — кажется, этого и не хватало Байерсу. Иначе как объяснить, что именно в эту секунду Уилл приходит в себя? Его трясёт. Из носа течёт кровь. Он до смерти напуган. Бледный — почти сливается с белыми стенами церкви. С его глаз текут слёзы. Майк так рад, что успел. — Хэй, Уилл… Боже… слава Богу… Я так рад, что ты жив! Я… я боялся, что не успею… боялся, что потеряю тебя раньше, чем скажу то, что хотел сказать всё это время… — Майк?.. Голос Уилла тихий и хриплый. Он смотрит на Майка своими большими зелёными глазами, из которых текут крокодильи слёзы. Его дрожащие руки ложатся Майку на плечи — в немой просьбе притянуть ближе, приголубить, успокоить, обнять. Ему это нужно. И как Майк может не сделать это? Он аккуратно тянет его к себе, уводит в стасидии. Он стоит на коленях возле этих чёртовых лавок, пока Уилл сидит у него на коленях и плачет в плечо. За окном слышны рёвы демобатов. Уилл сильнее сжимает его куртку, а Майк прижимает его ещё ближе, целуя туда, куда дотянется: нос, щёки, висок, плечи, волосы. Они не знают, выберутся ли отсюда живыми. Может, Векна уже идёт за их душами. Но сейчас они есть друг у друга. В последние минуты — они вместе. Как всегда. С момента встречи в детском сад — Майк и Уилл были единым целым. Это было их рождение. Лучшее, что случилось в их жизнях. И если они умрут — то вместе. — Майк… страшно… Голос Уилла тихий, истерика накрывает его с головой. — Мне тоже, родной… Мне тоже. Но я тут. Ты не один.Я рядом. Я сделаю всё, что могу. Нет, даже больше. Ты будешь жить. Ты найдёшь свою любовь, станешь великим художником. Я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило. Слова льются из его рта быстрее, чем он успевает о них подумать. Но сейчас это и не важно. Важно только Уилл. И всё. Майк прижимает лоб ко лбу Уилла, нежно стирает его слёзы трясущимися пальцами. И только когда Уилл зеркалит его жест — он понимает, что тоже плачет. — Нет, Майк… я не оставлю тебя здесь.Ты нужен мне. Мы выберемся вместе.А если нет — умрём здесь. В объятиях друг друга.Никто не сможет нас разлучить. Ни Трой, ни Векна. Никто. Голос Уилла дрожит, это утверждение, истинная правда. Он не может спросить. Майк кивает — Я люблю тебя, Уилл. Любил всегда.Как только выберемся — покажу тебе все письма, которые написал.Сводим друг друга на свидание. Или просто посмотрим фильм в подвале. Будем целоваться, а потом уснём в объятиях, и я буду гладить тебя по рукам и волосам… всё, что ты захочешь. — Я знаю, Майк. Я тоже тебя люблю. Их губы сливаются в отчаянном поцелуе — горьком, солёном. Уилл и Майк снова плачут их слёзы, мешаются. Поцелуй мокрый и неловкий и такой ласковый, они дарят нежность, которую хранили друг для друга столько лет. Руки Майка нежно гладят поясницу Уилла залезая под его кофту, что бы почувствовать тепло его кожи слиться с ним в одно. Руки Уилла путаются в его волосах, гладят его щеки, Майк чувствует как его бедра дрожат на его бедрах. Майк понятия не имеет как они будут бежать от демобатов с такими ногами которые уж точно поджидают их возле церкви. Майк целует шею Уилла, втягивает её, сосёт, кусает. Уилл стонет сжимает его плечи. Ему нужно больше, ему нужен Майк его тепло, забота, ласка, внимание — его любовь. Уилл жаждал быть любимым Майком, быть музой его стихов, песен. Уилл мечтал сидеть у него на коленях и целовать его губы, мечтал о том как вы Майк читал ему на ночь пока он бы лежал на его груди в его постели полностью окутанный Майком и его заботы. Мечтал о том как бы Майк брал его ладонь в свою под столом на обеде нежно рисуя круги большим пальцем на его тыльной стороне его ладони. Уилл мечтал, что бы взять Майка за руку, а он бы дразнил его раздвигая свои длинные пальцы сравнения свои длиной и тонкие, с маленькими пальцами Уилла, а потом бы целовал тыльную сторону его ладони как настоящий паладин. Уилл мечтал одевать кофту Майка мечтал быть окутанный Майком полностью. Майк мечтал быть любимым Уиллом. Хотел, что бы Уилл рисовал его пока он бы играл ему незамысловатую песню на гитаре. Мечтал о том, как бы Уилл сушил его кудрявые волосы формируя нежные и мягкие завитки. Мечтал о том как вы Уилл готовил ему утренний кофе стоя на их маленькой, но уютной кухне с приглушенным светом, в любой кофте Майка «hellfire club» Уиллер бы целовал его шею немного покачивая их вперёд назад, пока обнимал бы его за мягкую талию. Они предназначены друг другу самой судьбой если она есть, они должны были быть вместе с самого начала их история была запутанной и тяжёлой, но они распутали этот клубок страданий и боли. Теперь все будет хорошо. Они не позволят не кому их разделить не тут в изнанке на холодном полу церкви где Уилл и Майк впервые за долгие годы были откровенны друг с другом.