Искупление

Снейп не любил посещать Малфой-мэннор. Не из-за роскоши, не из-за теней, в которых пряталась память о древних проклятиях. Его раздражала царящая в нем тишина, будто особняк делал вид, что не слышал криков тех, кого в нём пытали. Дверь в гостиную распахнулась с резким скрипом. — Ты всё-таки пришёл, — прошипела Беллатрисса, как если бы он явился по её прихоти. Она вышла из тени, глаза горели безумием, губы дёргались от ядовитой усмешки. За её плечом, словно прозрачная тень, появилась Нарцисса. Бледная, собранная, до невозможности уставшая. — Белла, — ровно сказал Снейп. — Я надеялся, сегодня, обойтись без драмы. — Если кто и драматизирует, так это ты, Северус, — хрипло рассмеялась Беллатрисса. — Пришёл узнать, что поручено моему племяннику? Или беспокоишься, что он нарушит твои тайные сговоры с Дамблдором? Снейп даже не поморщился. — О, Белла, — протянул он лениво. — Видимо пребывание в Азкабане сильно сказалось на твоих интеллектуальных способностях. Нарцисса слабо выдохнула, но не вмешалась. —Это у тебя проблемы с интеллектом. Если ты посмел прийти в этот дом, надеясь, что я — я! — позволю тебе, мерзкому предателю, сунуть нос в дела Темного Лорда? — Беллатрисса шагнула ближе, её пальцы крепко сжимали палочку. Снейп едва заметно вскинул бровь: — То есть, ты считаешь, что Лорд уже не способен сам отличить верных сторонников от предателей? Беллатрисса побледнела. Повисшая пауза была, густая и колючая. Снейп склонил голову, словно изучая трещину на фарфоровой чашке: — Если ты так неуверенна в его проницательности, Белла, быть может, стоит... пересмотреть свои убеждения. Или покончить с ними — как это делают по-настоящему преданные. Нарцисса подала голос. Тихо, но твёрдо: — Мы здесь не для того, чтобы спорить о верности. Я попросила Снейпа прийти. Я… Я хотела его совета. — Совета? — Беллатрисса воскликнула почти с яростью. — У него?! Он трус, прячущийся за Дамблдором. Твой сын будет кормить дементоров, если ему довериться! Снейп повернулся к ней лицом, голос его стал холодным, как зимняя стужа. — Прекрасная идея, Белла. Дать мальчику смертельное задание, а потом отказаться от помощи того, кто всегда справлялся с тем, от чего твои союзники бежали — Ты говоришь так, будто ты — единственный, кто пострадал! — прошипела она. — Нет, — сказал он медленно. — Но я единственный, кто выжил. В воздухе снова повисла тишина. Нарцисса сделала шаг вперёд. Лицо её было бледным, но решительным. — Северус. Драко стал другим. Он отдалился. Он не говорит мне, в чём дело, но я знаю — это связано с Лордом. И с заданием. Он в опасности. Снейп скрестил руки. — И ты хочешь, чтобы я взялся его спасать. Не зная, от чего. — Я… не могу рассказать, — голос её сорвался. — Но ты должен помочь. Ради него. Северус, прошу тебя... — Прекрасно, — усмехнулся он. — Доверие без фактов, долг без мотива, и, разумеется, Беллатрисса, рычащая в углу. Идеальные условия для моего согласия. — Принеси, клятву — рявкнула Беллатрисса. — Прямо сейчас. Нерушимый обет. Снейп выпрямился. В глазах мелькнуло раздражение, а на губах тень улыбки. — Что за спектакль, Беллатрисса? Только идиоты дают клятвы перед тем как услышать правду. — Если ты отказываешься — ты предатель, — прошипела она. — Или человек, не лишённый осторожности, — парировал Снейп. — Но, как трогательно… если я соглашусь, ты почувствуешь себя в безопасности. Доверие на цепи. Очаровательно. Нарцисса шагнула ближе: — Прошу. Ради него. Он ведь еще ребенок. Он не знает, что делает. Снейп смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Но только при одном условии. — Каком? — Беллатрисса не убрала палочку. — Я клянусь, что сделаю всё, чтобы не дать Драко погибнуть, и что не раскрою суть задания никому из Ордена. Но ни слова о содействии. Ни слова о том, что я выполню это за него. Я не марионетка. Беллатрисса прищурилась, затем резко кивнула: — Это подойдёт. Они подняли руки. Нарцисса достала палочку. Беллатрисса что-то прошептала ей, но та покачала головой: «Я. Он мне верит. Я это сделаю». Пальцы сомкнулись. — Обещаешь ли ты, Северус Снейп, защитить Драко Малфоя от опасности, угрожающей его жизни? — шепчет Нарцисса. Магия начала тянуться огненной лентой между их руками. — Да, — холодно ответил Снейп. — Обещаешь ли ты использовать всё, что в твоих силах, чтобы он выжил, несмотря на задание, данное ему Темным Лордом? — Да. — Обещаешь ли ты хранить молчание — не раскрывать Ордену или Дамблдору то, что услышишь здесь? — Да. Нить вспыхнула и погасла. Клятва заключена. Снейп отдёрнул руку и встал. — Теперь, — прохрипел он. — Говорите. Нарцисса смотрела на него, как на последнюю надежду. Потом, медленно, с трудом, прошептала: — Он должен убить Дамблдора. На мгновение комната застыла. Снейп не пошевелился. Только губы дрогнули, едва заметно. Он моргнул — и только тогда заговорил: — Что ж. Теперь всё ясно. Он посмотрел на Беллатриссу, затем на Нарциссу — и голос его стал ледяным: — Вы продали ребёнка ради мести. Ради расплаты за ошибки, которых он не совершал. И теперь — хотите, чтобы кто-то очистил за вас руки. Он повернулся к двери. — Пусть будет так. Но если вы думаете, что я дам вам контролировать то, что должно случиться — вы сильно ошибаетесь. И исчез в полутьме коридора, оставив за собой только тень. Каменные плиты под ногами были холодны, будто дом вытягивал тепло из всех, кто в нём задерживался дольше положенного. Снейп шёл медленно, клятва огненной нитью сдавливала ребра. Он должен убить Дамблдора. Слова Нарциссы эхом разносились в голове. Любопытно, Дамблдор всё знал. Или догадывался. Конечно догадывался. Это же он. Он знал, но ничего не сделал. Или сделал? Снейп сжал пальцы в перчатках. Кожа на ладонях горела. А если мальчишка справится? Сердце отозвалось глухим толчком — и он резко выдохнул, сбрасывая эти мысли, как шрам с мантии. Сзади раздались шаги. Лёгкие, но с характерной манерой — нетерпение вперемешку с презрением. Снейп узнал их ещё до того, как услышал голос. Только не снова. Не сейчас. Он остановился у поворота, не оборачиваясь, и прижался к стене, затаившись в тени колонны. Если повезёт — они просто пройдут мимо. — Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? — донёсся тревожный голос Нарциссы. — Перенести реликвию — значит привлечь внимание. Что, если… — Это не твоё дело, — отрезала Беллатрисса. — У меня распоряжение. Прямо от Лорда. Он хочет, чтобы чаша была перемещена. И она будет перемещена. — Но зачем из нашего сейфа? — настаивала Нарцисса. — Почему не оставить её в Гринготтсе? Он и так один из самых защищённых… — Не твоё дело, повторяю, — процедила Беллатрисса. — Этот предмет не просто реликвия. Он связан с Его планом. А в сейфе Лестрейнджей — защита особого рода. Старое заклятие крови. Снейп замер, прислушиваясь. Чаша. Защита. Реликвия. План Лорда. Не может быть… Реликвия, переданная Малфоям. Сейчас она — в их сейфе. И вот её переносят — значит, боятся утраты. Значит, она ценнее золота.Пуффендуй. Хельга Пуффендуй. Значит они с Сириусом были правы. И если это правда... если это чаша… Снейп едва заметно кивнул самому себе. Сомнений почти не оставалось. Один из крестражей. Он отступил вглубь коридора, растворяясь в тени. Мысли уже метались на шаг впереди. Надо предупредить… кого? Дамблдора? Он теперь связан клятвой. Он не имеет права рассказывать. А если бы и мог — после того, что Нарцисса сказала — он больше не мог верить, что Дамблдор вообще всё контролирует. Оставался только один вариант. Снейп раздражённо дёрнул ворот мантии и направился к камину. Пальцы уже дрожали от злости и от нестерпимой, отравляющей необходимости поговорить с Блэком. Сириус сидел в кресле у окна, босой, в старой рубашке, с ногами, закинутыми на подлокотник. В одной руке книга с заклеенным потрёпанным корешком. Он морщился каждый раз, когда доходил до особенно глупого абзаца. — И кто, интересно, писал эту пургу? — пробормотал он. — «Разделение души позволяет избежать смерти, но цена слишком высока, чтобы говорить о ней вслух». Мерлин, ну конечно. Дверь распахнулась с грохотом. — Блэк, нам нужно ограбить Гринготтс, — выплюнул Снейп с порога, мантия развевалась за ним, как у вестника магического апокалипсиса. Сириус даже не вздрогнул. Он аккуратно перелистнул страницу. — Неужели в Хогвартсе такие маленькие зарплаты? Снейп фыркнул и захлопнул дверь с такой яростью, будто хотел сорвать ее с петель. — Зарплаты тут ни при чём, — прошипел он. — Я просто окружён идиотами. Фанатиками. Психически нестабильными родственницами и детьми, играющими в тёмных магов. Всё это — абсолютное, бездонное, клиническое безумие. Я уже почти не чувствую разницы между Пожирателями смерти и советом школьных старост. Он был похож на недовольного шипящего кота, и вдруг оборвал речь, бросив взгляд на Сириуса: — И если ты сейчас пошутишь, я тебя отравлю. Сириус отложил книгу и медленно, почти миролюбиво поднял ладони: — Ладно-ладно.Но может расскажешь, что случилось? — Если бы я мог сказать, — огрызнулся Снейп. — Но, увы, теперь я официально связан огненной цепью почти гриффиндорского идиотизма. Сириус прищурился. — Ты дал нерушимый обет? Снейп смерил его ледяным взглядом: — Ты научился наконец пользоваться мозгами. Поздравляю. — Спасибо, я старался, — хмыкнул Сириус. — А теперь ты расскажешь причем тут Гринготс? Снейп задержал дыхание. Потом выдохнул и опустился в кресло, как человек, который сражался с мраком — и проиграл. — Я слышал разговор. Беллатрисса с Нарциссой. У них… у них есть артефакт. Что-то, что Лорд велел переместить. Чаша. Старая. Ценная. Хранят в сейфе Малфоев, теперь хотят передать в сейф Лестрейнджей. — Чаша? — Сириус выпрямился. — Думаешь,та самая? Снейп кивнул: — Серьёзно подозреваю, что это она. Символ Пуффендуй, защита крови. Если это крестраж — а всё указывает именно на это — он не должен попасть обратно в руки Волдеморта. Мы не можем ждать. Я не могу. Он сжал пальцы. Глаза метали искры. — Я не могу сказать Дамблдору. Я поклялся. Но и сидеть сложа руки тоже. Сириус смотрел на него молча, потом медленно встал. — Значит, мы собираемся ограбить волшебный банк.— Он улыбнулся. — Знаешь, мне начинает это нравиться. В конце концов, Гринготтс — не Азкабан. В комнату влетел серебряный патронус.Фигура феникса закружила в воздухе и произнесла голосом Дамблдора: — Северус. Немедленно. Больничное крыло. Рон Уизли отравлен. Снейп вскочил, мантия взметнулась. — Прекрасно. Просто отлично. Видимо кто-то решил, что мой день недостаточно плох. Он метнул на Сириуса раздражённый взгляд. — Я скоро вернусь. Можешь начинать составлять план ограбления. Сириус ухмыльнулся Снейп исчез с громким хлопком аппарирования. Уизли лежал на койке, неестественно бледный с синими губами. На тумбочке — открытая коробка шоколадных конфет, от которых исходил странный медово-приторный аромат, с какой-то странной металлической нотой.Мадам Помфри сновала вокруг, что-то бормоча себе под нос, сжимая пузырёк с зелёной вязкой жидкостью. — Кто дал ему это? — требовательно спросила она, поворачиваясь к Гарри. — Я не знаю, — отозвался Гарри. Голос дрожал. — Он получил коробку с утра. Просто… открытая. С запиской. — Запиской? Где она? — Упала. Или… я не знаю. В этот момент дверь распахнулась, и в помещение буквально вкатился Снейп, мантия развевалась, лицо — каменное. Он молча подошёл к койке, осмотрел Рона. Потянулся к коробке, достал одну конфету, понюхал. Презрительно хмыкнул и вытащил из внутреннего кармана флакон, отвинтил крышку. — Придержите ему голову, — бросил он, и мадам Помфри подчинилась, не задавая лишних вопросов. Снейп влил зелье в рот Уизли и выждал пару секунд. Затем посмотрел на мадам Помфри: — Через минуту зелье сработает. Он выпрямился обвёл взглядом присутствующих и обратился к Дамблдору: — Угроза жизни миновала. Противоядие — мощное. Но, судя по симптомам, яд был не смертельный, а рассчитанный на ослабление нервной системы. Мягкое угасание. Довольно умно, стоит признать. Гарри шагнул вперёд. Лицо его горело от ярости. — Откуда у вас противоядие? Вы это знали! Может, это вообще вы…? — Гарри! — воскликнула Гермиона. — Не сейчас! — Нет, пусть скажет. Он знал. Он всегда знает, и ничего не делает. Как и с Малфоем. А может, всё это часть их игры? — Гарри зашипел глядя прямо в глаза Снейпа— Я вам не верю! Даже если верит… Он запнулся. Слишком поздно. Северус сузил глаза. — Интересно. Кого же вы имеете в виду, мистер Поттер? Гарри побледнел. Гермиона смотрела на него с ужасом и непониманием. Снейп сделал полшага ближе. — Ну же! Давайте, назовите имя. — Хватит, — в голосе Дамблдора прозвучала привычная усталость. Он отвернулся от мадам Помфри, подойдя ближе. — Гарри. Рону нужен покой. И мадам Помфри — пространство. Пожалуйста, возвращайся на занятия. Мисс Грейнджер, если хотите, можете остаться с другом. — Конечно, профессор, — Гермиона кивнула, быстро отводя взгляд от Снейпа. Гарри не шелохнулся. — Гарри, — повторил Дамблдор. Мягко, но окончательно. Гарри кивнул. Он развернулся и направился к выходу. Снейп последовал за ним. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. — Будьте так любезны мистер Поттер, уделите минуту вашего драгоценного времени. — Что вам еще надо, профессор Снейп? — Гарри остановился, сердито обернувшись. Северус не сразу ответил. Он посмотрел на него долгим, холодным взглядом. Потом резко заговорил: — Ты понятия не имеешь, на какую грань ты сейчас ступил. — Это всё… из-за него! — Гарри взвился. — Из-за Малфоя. Всё началось с него. И вы ничего не делаете! Вы его защищаете, как всегда! Снейп молчал. Потом заговорил тихо — так, что стало страшно. — Поттер. Ещё одно неосторожное слово. Одно. Особенно об имени, которое ты едва не выкрикнул при директоре, и ты поставишь под удар всех, кто тебе дорог. Гарри сглотнул. Снейп шагнул ближе. — Держи язык за зубами, Поттер. Особенно — когда речь идёт о Блэке. А ещё лучше — сосредоточься на зельях. У тебя до сих пор руки дрожат, когда ты режешь корень валерианы. Он развернулся и пошёл прочь, как будто разговор был не больше, чем раздражающая пауза в дне. Гарри остался стоять один, пытаясь отдышаться. — Ты идиот, — тихо сказала Гермиона, складывая на коленях свитер, которым накрыла Рона. — Зачем ты ел то, что просто нашли на тумбочке? Без подписи. Без упаковки. Рон попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Это были шоколадные трюфели, Гермиона. Не фиалка смерти. — Они были подброшены, Рон! Ты мог… — её голос сорвался, и она отшатнулась, будто осознала, насколько близко была к истерике. — Ты мог погибнуть. Он медленно повернул голову к ней. В глазах — ещё мутная слабость, но в голосе — редкое спокойствие. — Но ведь не погиб. Она стиснула пальцы в кулаки. — Это не аргумент! — срываясь, бросила она. — Это… это безрассудство. И Гарри, и ты — вы оба ведёте себя так, будто… будто можете всё. — Гермиона… — Что? — Мы не можем всё. Но иногда надо делать хоть что-то, пока есть шанс. Она молчала. Затем тяжело села на край кровати, положив ладонь на его руку поверх одеяла. — Я просто не хочу, чтобы вы оба вели себя так, будто вам нечего терять. Они сидели в тишине. — Извини. Честно, я больше так не буду Но тебе не кажется, что Гарри срывается, — сказал Рон наконец. — Он сам не свой. Он с чем-то носится, явно что-то узнал. Что-то опасное. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Но он нам не расскажет. Потому что думает, что защищает нас. Как обычно. — И он ошибается? Гермиона вздохнула: — Нет. Но от этого не легче. Они замолчали. — Надеюсь, он хотя бы не лезет в неприятности прямо сейчас, — сказала она через пару минут. Рон рассмеялся, но закашлялся. — Гермиона. Это же Гарри. Коридоры Хогвартса казались тесными. Каменные стены давили со всех сторон, воздух был густым, и с каждой секундой в голове гудело все сильнее. Гарри все еще слышал, Снейпа. "Ты поставишь под удар всех, кто тебе дорог". "Держи язык за зубами, Поттер." Он ударил кулаком по перилам. Глухо, больно. Кожа вспухла. Он не знал, что хуже — то, что Снейп мог быть прав, или то, что он говорил именно так. Обвиняя, давя, контролируя. И все вокруг — как будто уже решили, что Гарри не имеет права ни на гнев, ни на страх. Даже Гермиона. "Они ничего не видят. А он точно что-то скрывает." Гарри выдохнул, попытался успокоиться, но сердце по прежнему стучало где-то в висках.И вдруг — блеск. Светлое пятно на краю коридора. Драко. Он шёл быстро, голова опущена, руки сжаты в кулаки. Гарри замер — а потом бросился следом. Не раздумывая.Драко исчез за дверью, ведущей в один из старых туалетов на третьем этаже. Туда редко кто заходил — только те, кто хотел, чтобы их не нашли.Гарри крался почти неслышно. Подошёл к двери. Прислушался. — Я… не справлюсь… — голос Драко дрожал. — Он убьёт меня. Или… или мою мать. Это… это слишком. Я не знаю, как… — Но ты ведь уже так много сделал, — тянуло привидение. Голос Миртл — скользкий, жалобный. — Всё для него… Ты заслуживаешь, чтобы тебя пожалели. — Мне не нужна жалость! — всхлипнул Драко. — Мне нужно время. Мне нужно, чтобы кто-то… кто-то сказал, что это не конец. Гарри застыл. Он не ожидал… этого. Не такого Драко. И на секунду — почти пожалел. Но в ту же секунду половица под его ногой предательски скрипнула. Драко вздрогнул и резко повернулся. Палочка в руке. Лицо искажено страхом и гневом. — Поттер?! — Что ты здесь делаешь? — выдохнул Гарри. — А ты?! Шпионишь? Всё время за мной следишь? — Потому что ты что-то замышляешь! Я это вижу! — Ты ничего не знаешь! — рявкнул Драко. — Тогда скажи! — Убирайся! — Почему ты всё время… — Круцио! Гарри едва успел выставить щит. Луч заклятия отразился в потолок, осыпав их мраморной крошкой. Он рефлекторно ударил в ответ. — Сектумсемпра! Тишина. Драко пошатнулся. На его груди проступили глубокие, рваные порезы, как будто его разрезал невидимый клинок. Кровь брызнула, стекла по мантии, заливая плитку пола. Он рухнул на колени, задыхаясь. Миртл закричала. Гарри бросился вперёд, но не знал, что делать. Кровь уже залила всё вокруг. Драко хрипел. — Нет! Пожалуйста, нет! С грохотом распахнулась дверь. — Поттер…— Малфой смотрел Гарри прямо в глаза, на его губах пузырилась кровь, он пытался что-то сказать. Снейп влетел в комнату — и весь мир остановился.