Больше не будет больно...

Ань Чжэ стоит в книжном, листая первый попавшийся томик стихов, просто чтобы занять руки. И вдруг — спиной к нему, у стойки с открытками — Юджин. Он почти не изменился. Та же осанка, тонкие пальцы, чуть неуверенное движение — как будто в этом мире ему всё ещё неуютно. Только глаза… когда он поворачивается и их встречаются взглядами, в них ничего нет. — Э… простите, мы знакомы? — спрашивает Юджин вежливо. Ань Чжэ не дышит. Несколько секунд. Потом отвечает ровно: — Нет. Просто… вы напоминаете мне кого-то. Юджин улыбается. Та самая улыбка, за которую Ань Чжэ когда-то готов был отдать всё. — Наверное, у меня обычная внешность. Нет. Ты — мой мир, забывший, что был моим. --- После той встречи в книжном Ань Чжэ больше не сомневался. Юджин жив. Он рядом. Только не помнит. Ни его. Ни себя. Ходит на работу в маленькую галерею, пьёт один и тот же кофе с карамелью. Вечно забывает зонт, когда начинается дождь. Всё такой же. Ань Чжэ не подходил. Он просто следил. Стоял у входа в метро, когда Юджин опаздывал. Носил с собой второй зонт и оставлял его в том же кафе, зная, что Юджин забежит туда спрятаться от ливня. Однажды он даже подошёл к нему на остановке и сказал: — Ваш шарф упал. — Спасибо, — ответил Юджин, беря вещь из его рук. Ань Чжэ коснулся его пальцев на секунду — и убрал руку слишком резко. Он не имел права. Ни на поцелуй. Ни на воспоминание. Ни на "я скучал". Каждую ночь он возвращался домой, к стенам, где остались фотографии, письма, голос в мессенджере — давно не читаемый. Иногда он писал: "Сегодня ты улыбался ребёнку с мороженым. У тебя всё ещё самая мягкая улыбка." Никогда не отправлял. Только сохранял. Как будто сохранял остатки себя. Он оберегал Юджина так, как оберегают память. Молча. С любовью. Издалека. ВОСПОМИНАНИЯ________ — Ты когда-нибудь думал, что мы можем потеряться? — спросил Юджин, лёжа на спине, глядя в потолок. Они были в его квартире. Лето. Влажный воздух. Ань Чжэ сидел рядом и играл с его пальцами — длинными, почти музыкальными. — Мы? Потеряться? — усмехнулся он. — Мы же как ключ и замок. Один не работает без другого. Юджин тихо рассмеялся, но в его голосе была тень. — А если я однажды исчезну? Просто... выйду из двери и забуду, как вернуться? — Тогда я найду тебя, — сказал Ань Чжэ без тени шутки. — Где бы ты ни был. Даже если ты забудешь меня. Я всё равно тебя вспомню. За нас обоих. Юджин посмотрел на него. — Обещаешь? — Клянусь. Он не знал тогда, что эта клятва станет реальностью. Что он действительно будет искать. Помнить. Беречь. А Юджин... …и правда забудет. Последнюю неделю Юджин почти не спал. Он просыпался среди ночи, весь в холодном поту, с жгучей мыслью: Ты не должен быть здесь. Он за тобой следит. Он лжёт тебе. Все лгут. Но "он" — это Ань Чжэ. Юджин знал это, чувствовал. И не мог объяснить себе, откуда эта дрожь. Почему взгляд Ань Чжэ казался таким невыносимо знакомым, но одновременно чужим. — Что с тобой, Юджин? — Ань Чжэ трогал его щеку, волновался. — Ты как будто не здесь. Юджин отстранился. — Я не знаю, кто я. Всю неделю он чувствовал: внутри кто-то шепчет. И голос становился всё громче. Он наблюдает. Он ждёт, когда ты сломаешься. Он притворяется. Уходи. Он стоял перед зеркалом в ванной. Смотрел на себя. — Это не моё лицо, — прошептал он. Он собрал вещи молча. Пока Ань Чжэ был на работе. Оставил только одну записку. > "Мне страшно. Мне кажется, ты не тот, за кого себя выдаёшь. Или я — не тот, кем был. Прости. Я должен исчезнуть, пока совсем не разрушился. Не ищи меня." Ань Чжэ вернулся в пустую квартиру. Пахло его шампунем. На стуле висела рубашка Юджина. На столе — записка. На полу — кольцо, которое Юджин носил на цепочке. Ань Чжэ читал, читал снова. Не плакал. Только медленно сел на пол и обнял рубашку, будто в ней было его сердце. Он же обещал остаться. ---Ночь. Мокрый асфальт. Свет фонарей размытый, как в плохом сне. Юджин не знал, куда бежит. Главное — не назад. Голова гудела. Сердце било слишком часто. Он снова слышал голоса — свои, чужие, слипшиеся в гул. Он тебя найдёт. Он тебя держит. Он тебя сломает. Это не любовь, это клетка. Беги. — Нет, нет, — выдыхал он, срываясь почти в рыдание, — я… я просто не знаю… Он остановился у остановки, схватился за стену. Тело трясло. Из глаз текли слёзы — не осознанные, как будто из глубины, как будто из чужого сердца. Кто-то подошёл. — Вам плохо? Юджин вздрогнул и отпрянул. Он за тобой наблюдает. Ты не знаешь, кто он такой. Ты не знаешь, кто ты такой. Он бросился дальше, пока ступни не стерлись в кровь. --- Год спустя Тот же город. Но другой Юджин. Теперь он работает в галерее. Любит тишину. Не вспоминает. Только по ночам просыпается от дрожи. Сердце сжимается, и он не знает почему. Иногда он ловит себя на странных привычках: заваривает кофе, который не любит. Говорит чужую фразу — “Ты смеёшься так, как будто извиняешься”. Смотрит на улицу, где проходит человек — и думает: Сейчас он повернётся. Сейчас... Но никто не поворачивается. Однажды он выходит из кафе. На перекрёстке — мужчина. Высокий, в чёрном пальто. Знакомый. До боли. До тошноты. Они встречаются глазами. — Простите, — говорит Юджин, — мы… встречались? Ань Чжэ молчит. — Нет, — отвечает он наконец. — Просто… вы напоминаете мне кого-то. Юджин улыбается. И уходит. Не знает: его руки дрожат. А Ань Чжэ остаётся стоять под дождём. Словно снова что-то теряет. Словно снова умирает. ---Он — не сумасшедший. У него органическое расстройство памяти и восприятия, связанное с травмой головы и сильным эмоциональным потрясением. Возможно, он упал (или бросился) с небольшой высоты в ту самую ночь, когда убежал. Возможно, всё это спровоцовано редким заболеванием. Но главное — он утратил целые куски себя. Его память — как выжженное поле. Там остались запахи, отголоски, привычки. Но лица и чувства — исчезли. Он как человек, который живёт в теле, где живёт кто-то ещё — тот, кто любил, кто помнил, кто боялся. Он параноил, потому что его сознание не справлялось. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог сформулировать. Страх превратился в убеждённость, что рядом опасность. Даже если это была любовь. Сейчас он живёт "новой" жизнью. И ему... не больно, но и не по-настоящему хорошо. Он пустой. Улыбается, работает, живёт — но внутри у него тишина. Как будто его сердце знает, что где-то оно осталось — у кого-то, чьего имени он не помнит. Но тело помнит. И если когда-нибудь Ань Чжэ скажет ему: — Ты обещал остаться. Юджин вздрогнет. Он может не вспомнить. Но сердце снова начнёт биться так, будто вот-вот порвётся. Хочешь, теперь сделаем сцену, где он чувствует что-то к Ань Чжэ, но не может понять — почему? Юджин снова проснулся среди ночи. Он задыхался. Пульс бешеный. Под пальцами — потная простыня, смятая, как бумага. Во сне он кого-то звал. Он почти сказал имя — и оно исчезло на губах. Он пошёл в ванную. Открыл шкафчик. Взял пузырёк таблеток — и замер. На полке стояло фото. Старое. Уголок пожелтел. Он с кем-то. Они стоят на фоне моря. Юджин обнимает его за плечи, смеётся. А тот человек смотрит на него с таким выражением, которое невозможно сыграть. Ань Чжэ. Имя ударяет в грудь, как молот. Мир плывёт. Юджин хватается за раковину. Картины всплывают, как будто из-под воды: руки в волосах, голос, говорящий "я тебя найду", вкус крови, падение, слёзы на чужой рубашке… Он стоит, дрожит, шепчет: — Ты был. Ты был со мной. Почему я... --- В это же время. Ань Чжэ. Он достаёт коробку. Старую. Пыльную. Там — билеты в кино, открытка с надписью "на случай, если ты забудешь, что тебя любят", завязка для волос, хотя у Юджина волосы всегда были короткие. Он хранил всё. Он перебирает вещи. Медленно. Как будто в последний раз. И вдруг — звонок. Незнакомый номер. Он берёт трубку. — Это я, — голос дрожит. — Я… я вспомнил тебя. Я не знаю, как я мог забыть. Но ты был солнцем, ты был моей последней песней. Ань Чжэ не может говорить. Только выдыхает: — Скажи это ещё раз. И Юджин повторяет. Медленно. Как будто этим спасает и себя, и его: — Я… Я тебя помню. Они снова были вместе. Дом — тихий. Утро пахло кофе и тревогой. Юджин улыбался. Чаще, чем раньше. Но в глазах — что-то тонкое, ломкое. Как будто в нём жила не боль, а прощание. Он иногда не узнавал чашки, забывал, зачем вышел из комнаты. Говорил: — Ты где? — Я здесь, — Ань Чжэ обнимал его. — Я всегда здесь. Юджин кивал. Но в глазах было: "пока ещё да." В тот день небо было свинцовым. Юджин стоял на краю. Скала. Ветер бил в лицо. Он был один. Он не ушёл — он вернулся туда, где когда-то всё кончилось и началось. Где он потерял себя. Он чувствовал, как внутри затихает. — Всего лишь слегка поцарапана плоть, — прошептал он, глядя вниз. — А разум… треснул, Ань Чжэ. Я не хочу, чтобы ты клеил меня по кусочкам, пока от тебя ничего не останется. Слёзы. Но не страх. Он закрыл глаза. Ветер трепал волосы. И он сказал, как молитву, небу: — Больше тебе не будет больно и плохо, Ань Чжэ. Сегодня не кончится никогда. Тело нашли спустя сутки. Покой. Без следов боли. Он как будто заснул. Ань Чжэ не кричал. Он просто сел рядом с его фотографией. И прошептал: — Тогда и я не проснусь. Я буду жить, как будто мы всё ещё вместе. И каждый день — как сегодня. Которое не кончается. Никогда. Юджин стоял на краю. Скала дрожала под ногами. Он чувствовал: это конец. Не трагедия — освобождение. Он больше не различал, где он, кто он, что было правдой, что — голосами в голове. Но одно он знал точно. Ань Чжэ всё знал. С самого начала. Он появился на склоне почти беззвучно. Не успел. Юджин обернулся — и улыбнулся так, как улыбаются тем, кто пришёл проститься. — Я знаю, что ты знаешь, Юджин, — выдохнул Ань Чжэ. — И ты скрываешь то, что я скрываю. Они оба замолчали. Это была истина, которую никто больше не услышит. Юджин шагнул. Ветер сорвался в крик. Мир исчез. Ань Чжэ остался стоять. Молча. Смотрел вниз. — Если ты сорвался, я не могу остаться, — сказал он в пустоту. Он снял пальто. Вытер слезу. Улыбнулся — так же, как когда-то Юджин, когда они встретились впервые. — Сегодня не кончится никогда, — повторил он. И прыгнул. Их нашли рядом. Как будто и смерть не смогла разлучить. А через несколько дней в их доме вспыхнул свет. Окно, сквозь которое в юности Юджин смотрел на небо, медленно открылось. Ветер принёс голос, откуда-то из вечности: — Ты всё равно помнишь меня. А значит, я не исчез.