Без названия

Сегодня я проснулась в своей кровати, открыв глаза и увидев сломанный потолок над собой. Стоило сесть на кровать, я тут же почувствовала, как моя собака "Бульга" запрыгнул на кровать. У Бульги была проблема с сердцем, а точнее, то что ее сердце было не внутри тела, а снаружи, но оно продолжало биться. Посмотрев на это отродье, я лишь закатила глаза, понимая, что вчерашняя попытка убить это мерзкое животное не удалась. Кажется, мышьяк, что я подсыпала ему в корм, не сработал. В голове пронеслось: "Ну когда же эта крысиная тварь умрет?" Погладив Бульгу резкими движениями рукой, стала щипать ее немного. Собака была глуха на одно ухо, из-за чего плохо слышала. Поэтому меня не терзала совесть, что собака может что-то услышать плохое от меня. Встав с кровати и швырнув Бульгу на постель, она лишь завыла и легла на кровать. Пока я шла к шкафу и смотрела в пол в ноги, как же было отвратно смотреть на это дельце. Тонкие ноги и руки, будто палочки поки. Идя к шкафу, я прокручивала в голове мысли: "Нужно помыть посуду, блять, выпрыгнуть бы из окна, надо приготовить что-то. Хочу сдохнуть. Бляха, когда же они умрут?" Одевая на себя черную юбку, белую блузку и черную сумку с одним значком, на котором была надпись "Я заебался", выходя из комнаты, я в последний раз посмотрела на собаку. Прикрыла дверь, я вышла в коридор и шла дальше, дальше, дальше... Будто бесконечный коридор. И снова я слышу эти звуки, скрип кровати и шлепки об мертвую кожу и плоть. Проходя мимо комнаты родителей, я в какой-то раз вижу, как отец снова ебет труп мамы. Ее обезображенное тело, из которого лезли черви. Пизда была давно разорвана на мясо, из нее лезли черви. Все тело стало гнить и резко вонять. Матка уже давно разлагалась, но отец, как обычно, выебывал этот кусок мертвого человека. Из-за чего мамино тело разрывалось ещё сильнее. Он вдалбливал ее труп, как гвоздь в стену. Каждый его толчок сопровождался неприятным и громким всплеском какой-то жидкости. Смотря на это, я сдержала рвотные позывы и пошла дальше, на кухню. Взяв не очень свежее мясо и обжарив его на сковородке, я села есть. Но кажется, запах мяса привлек Бульгу. Собака выбежала из коридора и прибежала на кухню, сев у стола. Смотря на еду, я не собиралась дать ей и куска. Я понимала, что просто так она не уйдет. Я ела большими кусками, чтобы ускорить прием пищи. Смотря на это серо-белое недоразумение, в голове были мысли: "И почему собакам нельзя делать аборт?" Я вздохнув, закончила обгладывать косточки мяса и убрав тарелку в мойку. Посмотрев на Бульгу, я пнула ее ногой, чтобы отцепилась. Но она продолжала за мной идти. О господи, эта крыса голодная. Ладно, я дам ей то, что она хочет. Быстрым шагом я ушла в комнату родителей. Папа делал уже перекур на балконе. Видя труп мамы, я быстро вошла в комнату, в руках кухонный нож. Собака не зашла в комнату из-за запаха. Быстрым движением рук я отрезала кусок плоти от маминого тела. Посмотрев на собаку с издевательской улыбкой, подойдя к собаке, я нажала на ее рот, чтобы он открылся. А после этого засунула ей в рот этот кусок плоти. От чего собака стала кашлять и чуть ли не блевать, а я руками помогала ей жевать. Когда собака все же съела этот кусок, я встала с колен и пнула ее в живот снова. Собака проскулила и убежала куда-то. Я же пошла к выходу из дома, расчесала волосы, надела обувь и пошла в школу. Сегодня было не так уж и холодно, как обычно. В любом случае, по пути я не встретила ни одного человека в куртке. Проходя по белым запутанным дорогам, смотря в даль пустоты, я замечала, как разные люди ходили в разных плоскостях. Но мне давно уже было всеравно на это. Спокойно идя по белой трапе, люди казались так далеко, а трапа казалась очень маленькой. Но шла я долго, наконец дойдя до школы, я посмотрела на нее. Опять здания, мне кажется, намного больше, чем на самом деле. Здесь не было Лайлы, это уже хорошо. Быстро зайдя в школу, я услышала резкий звонок. Двери школы закрылись, длинные и маленькие картоные человечки, что проходили мимо меня. Некоторые ходили по потолку. Быстрым движением ног я уходила на свой этаж, в класс, но по пути меня встретила Лайла. Она опять что-то от меня хотела... Лайла схватила меня за руку и с огромной улыбкой произнесла: - Привет! Как дела? Что нового? Как Бульга? Пойдем в класс! - Я, слыша слова Лайлы, вздохнула. Кудрявая белокожая девочка снова думает, что мы друзья. Я пошла с ней, лишь потому, что если я не пойду с ней, она устроит истерику. Не ответив ни на один вопрос, я вошла в класс. Опять эти картоные куски мяса сидели за партами. Снова эти звуки пляска, снова мерзкий немного прогнивший запах. Зайдя в класс и сев за парту, я посмотрела на Лайлу. Она единственная, кто здесь еще нормальный человек. Учитель зашел в класс, это бумажное недоразумение стало объяснять тему урока. Сегодня были самые плохие уроки... Первый урок - математика, потом снова математика, а потом литература и ИЗО, после чего две истории. Ненавижу... Положив голову на руку, я закрыла глаза, начав засыпать, снова погрузившись в сон. Но стоило закрыть глаза, как тут же началась мигрень, снова она, как же бесит, такая головная боль, что хочется взять топор и пару раз ударить им по голове, достать из головы все, что получится, и закрыть обратно. Мигрень не утихала, посмотрев на учителя, поняла, что снова началась микропсия — учитель казался таким маленьким, будто можно на него наступить. Парта тоже маленькая, все что рядом со мной, казалось таким маленьким, даже стул, на котором я сидела. Поправив свои очки, я решила отпроситься в медпункт. Подняв руку, ждала, когда её заметят, но, поняв, что учителю всё равно, вышла из кабинета. Голова трескалась по швам, все предметы казались маленькими, идя в медпункт, я заглянула в кабинет. Медсестра снова доедала свою "любимую" колбасу из столовой. Увидев её лицо, я быстро передумала идти в медпункт. Медленно закрыв дверь, я решила прогуляться по школе, идя на 3 этаж, проходя мимо всех кабинетов. Иногда видела приходящих мимо кусков мяса, маленьких и больших. Находясь на пути, меня схватила за плечо Лайла. Моя мигрень не заканчивалась, и все продолжало казаться маленьким. Я разозлилась, посмотрев на Лайлу, грубым голосом сказала: "Что тебе надо?!" Лайла улыбнулась мне, и произнесла: "Пошли на двор школы? Или в столовую?" Произнесённые слова Лайлы особо не цепляли. Я закатила глаза и недолго думая, посмотрела на неё, взяв её за руку, резко дернув её вверх и резко вниз. Мы пошли на школьный двор. Проходя мимо этих кусков мяса, наконец всё стало обратно обычным, но мигрень осталась. Лайла усмехнулась, она лишь прошептала: "Именно это." Мы с ней шли к школьному двору, уже на последнем этаже на пути встретился огромный кусок мяса. Он мешал пройти, Лайла предложила попросить его отойти в сторону, но я даже не стала её слушать и пнула этот кусок мяса в сторону. Лайла лишь ответила: "Или так..." Я потянув её на школьный двор, наконец вышла. В воздухе летал запах сигарет, не свежего мяса и рыбы. Пройдя по маленьким черным квадратикам, что летали в пустоте, мы дошли до двора. Школьный двор, островок в пустоте, что мог хоть чучуть порадовать. Деревья и две качели. Мы быстро зашли на школьный двор. Лайла хотела бегать, веселиться, а мне не до этого. Я сидела на качели, положив руку себе на голову. Мигрень... Бесит... Прошло часа 4? Может даже 5, уже последний урок, вот-вот перемена, Лайла пишет что-то в свой дневник. Она всегда выглядела "добро", а в последние время прям святилась. Наконец звонок на перемену. Я подождала, пока все выйдут. Лайла предупредила меня, что уйдет последний раз в столовую, но она забыла закрыть дневник. Ну, что же, что открыто, то не закрыто. Я подошла к столу, наклонившись над тетрадью, стала читать. "Привет, дневник. Сегодня 31 февраля. Пару дней назад мой отчим изнасиловал меня. Эти резкие толчки и удары по спине не с чем не сравнить. Кажется, что половина органов уже разорвалась. Мой розовый мир давно сломался, а сейчас и вовсе. Надеюсь, Джейн не заметит. Не хочу, чтобы она думала плохо обо мне. Примечание: Джейн, милая." Дочитав до конца страницы, я хмыхнула, взяла дневник и выкинула его в мусорку. Слова примечания меня бесили. Какая нахуй милая? Я пизжу Лайлу ногами, а бывает и руками. Походу, после перепихона с отчимом у нее голова снесло нахуй. Я лишь выбросила дневник в мусорку. Я заметила, что Лайлы долго не было. Это меня удивляло и при этом внушало беспокойство. Я вышла из класса, и да, это то, о чем я подумала. Лайлу снова забили в угол и стали бить. Три куска мяса пиздили ее ногами. Она закрывала голову руками, зажмурив глаза. Поняв, что я вышла, она сжалась еще сильнее. Один из индивидуумов спросил: "Какое место у нее самое чувствительное?" Я ответила: "Сколиоз." Смотря на то, как Лайлу стали бить туда, то как она кряхтит, о, это грело душу. Я лишь пошла дальше, идя к выходу из школы. Но не успела я выйти, как какой-то кусок очередного мяса сказал мне: "А ты слышала, что Лайла лесбуха? Ну и пиздец." Я посмотрев на него, кивнула, продолжив идти, думая о его словах "лесбуха." Тогда скорее всего понятно, че она не может отцепиться. Я единственная девочка, что не пиздит ее каждую перемену, я лишь раз в день, вот и пытается мазаться. Идя по опять же белой трапе, я смотрела на людей. Они снова были в разных плоскостях. Решив ши прогуляться по сине-голубой пустоте, я спокойно гуляла где получиться. Но стоило мне посмотреть в одну из плостактей, как я там нашла похоже, что тело Лайлы, без сознания. Я смогла достать его. Смотря на нее, схватив ее за волосы, потащила ее к ней домой. На половине пути она проснулась, смотря по сторонам и чуть шипя от боли, она посмотрела на мою руку и добро улыбнулась. Я смотрела на это отродье, как же она меня БЕСИТ! НУ ЧТО за предурошная будет улыбаться, пока ее за волосы тащат домой к отчему, который ее изнасиловал? Я дойдя до ее дома, позвонила в звонок. Ее отчим открыл дверь, я кинула Лайлу в дом, сказав: "Принимайте мясо для ебли." Он лишь посмеялся, закрыв дверь. Мне было всеровно, что там происходит. Я пошла домой. Все предметы, все люди, трапинки, и даже руки казались другой формы, то ли круг, то ли квадрат. Я не понимала, идя домой, проходя мимо умирающих кусков мяса, я пинала их иногда ногами. Они кряхтели. По звукам можно понять, где была кошка, а где собака. Дойдя до дома и зайдя в него, я посмотрела по сторонам. Обычно, мышыное отродье по имени Бульга всегда бежала ко мне, а сейчас она не прибежала. Но я была лишь рада. Сняв кеды с ног, убрав рюкзак на пол, я посмотрела в комнату родителей. Из мертвого тела мамы вытекала белая жидкость в большом количестве. Теперь понятно, почему отца нет рядом. Жидкость воняла и была неприятной на вид. Я пошла на кухню. На кухне готовил отец, во рту сигарета. Я села за стол. Он что-то готовил. Бульга не гавкала, а ее сердцебиение не было слышно на весь дом. Это странно. Посмотрев на отца я вздохнула и сказала: "Сегодня я узнала, что моя подруга, возможно, лесбиянка, а еще ее отец изнасиловал!" Я хотела привлечь внимание отца, но тот лишь покивал. Меня это бесило. Я смотря на него решила врать, может так он обратит внимание? "А еще мы с ней целовались! Сегодня, и она лезла ко мне." Отцу было так наплевать, что он покивал пару раз и продолжил готовить. Я поняв, что даже вранье не поможет, лишь вздохнула. Отец закончил готовить, положил передо мной свой кулинарный пиздец, тарелка перевареного мяса, не похоже ни на то, что можно есть на "человечье", так еще и странная подливка в виде чего-то темно-красного. Я покусала чучуть и чуть не блевонув, посмотрела на отца, спросив у него: "Это что?" Отец лишь достав из пачки еще одну сигарету, закурил. Он посмотрел на мою тарелку и ответил: "Бульга, из сердца сделал подливку, нравится?" Я посмотрела на это недоразумение в тарелке, лишь коротко ответив: "Ну, выглядит получше, когда была живая." Отец ушел в комнату, снова скрипы кровати и эти звуки. Я вздохнула, взяв эту тарелку, я положила ее в холодильник, для кое-чего. Уйдя в комнату, я увидела на телефоне кучу пропущенных звонков от Лайлы. Я выбросила телефон в сторону, легла на кровать в одежде. В голове было много мыслей. Рвалась голова просто! Мое тело дрыгалось. Снова мигрень, снова все кажется таким не таким. Кажется, что время искзаилось. Все идет слишком медленно. Я перевернулась на живот, поправив белые волосы, посмотрела в зеркало. Белая кожа, голубые глаза, тощее, Тело и одежда. Сняв с себя всю одежду, я встала перед зеркалом. Небольшие алые соски, такая же плоская небольшая грудь, ребра, что были очень видны, и ноги... Главная проблема - они выглядели убого. Мне было мерзко от себя же. Я достала нож из шкафа. Нет, я не занималась селфхармом, потому что я нытье люблю. Мне казалось, что если я нанесу увечья, они исправят этот недолеланный аборт. Став резать себе все тело, запачкала нож в крови. Посмотрев в зеркало, я вздохнула. Ну... Может, помогло. Я села на кровать, посмотрев на телефон снова. Взяв телефон в руки, набрала Лайле. Больно не было, совсем. Я набрала ее номер и слушала гудки. Мне ответил чучуть дрожащий, но снова милый голосок. "Привет, Джейн! Как дела?... Чего звонишь?" Я молчала немного в трубку, а после ответила: "Снова резалась, даже раны выглядят хуево. Мда, художник из меня, как из тебя хорошая подруга." Лайла лишь всхлипнула. Я тут же подняла одну бровь - что-то было странным. Решив угадать, что случилось, я сказала в трубку: "Снова ебались?" Лайла лишь тихо прошептала что-то вроде "да". Я посмеялась, и смотря на раны на своем теле, ответила: "За то ты теперь не девственница, так еще и гетеро, одни плюсы!" Лайла плакала в трубку. Меня это бесило. Я вздохнула, ответив на ее рыдания: "О, Господи, завали уже, все будет ок. Завтра поедим вместе, да и не забеременеешь же ты." Лайла успокоилась от слов "завтра поедим вместе". Она была удивлена таким словам и быстрым темпом слов произнесла: "Поедим? Ты хочешь со мной завтра поесть?" Я лишь закатила глаза и с тяжелым грузом на душе ответила "да". Она была так рада, что казалось, вот-вот станет танцевать танец чумы. Она сказала в трубку: "Спасибо, любимая! Завтра же прийду!" Она сбросила звонок. Я хотела ей сказать, чтобы она закрыла чхало и не называла меня так. Я вздохнула, убрала телефон и легла на кровать, закрыла глаза. Тело кровоточило, было не холодно, не жарко. Я с закрытыми глазами погружалась в сон.