Death To Do Them Apart. (Смерть Разлучит Их)

Смерть Разлучит Их Мраморный Краткие сведения: Кацуки и Зеку попали в небольшую аварию по пути в Америку на небольшой отпуск. Они приземлились в Америке, но не в тех США, которые нам нужны. Теперь они в нескольких милях друг от друга и должны найти друг друга... что было бы намного проще, если бы герои не мешали им. Снова. Примечания: Доступен перевод на португальский язык: Morte Os Separará от Anavit348 Пожалуйста, сначала прочтите мой другой роман "Свернувшийся дракон". Предупреждение: кровь, описания смерти, очень неоднозначные с моральной точки зрения главные герои, похищения и эксперименты над людьми из-за Людей Икс, а также лёгкие описания психологических проблем, включая депрессию и тревогу. Кроме того, этот фанфик посвящён китайским призракам. (Дополнительные примечания приведены в конце работы.) Глава 1 Текст главы 1 Джокер был мертв. Это была абсурдная смерть для суперзлодея, особенно для такого печально известного, как сам Принц Преступного Мира. Готэм погрузился в хаос на несколько часов после того, как стало известно о случившемся. Шок не проходил ещё два дня, всё ещё сотрясая мрачный город, как приливная волна. Множество граждан молились Богу, благодарили Иисуса, Аллаха и всех богов под солнцем за то, что они наконец-то избавили мир от этого кошмарного клоуна. Они делали это втайне, опасаясь, что это может быть очередной уловкой Джокера... в конце концов, смерть для этих супергероев и суперзлодеев казалась слишком похожей на игру с бесконечными перезапусками. Но другие преступники праздновали более открыто, смеясь до упаду в тюрьме или открывая шампанское в роскошных убежищах. Как они могли не сделать этого? Это был унизительный конец преступной жизни. Джокер не погиб от рук супергероев, которых он часто провоцировал во время своих игр с летучими мышами, его не застрелили полицейские, он не погиб от рук конкурирующего зла и даже не был убит в качестве сопутствующего ущерба во время очередной ужасной катастрофы или вторжения инопланетян. Это был обычный день, редкий тем, что солнце ярко светило над Готэмом в один из (относительно) спокойных дней. Джокер играл в одну из своих игр, закладывая бомбы, чтобы взорвать детский сад, и угоняя технологический экспонат. Он предложил Бэтмену и полиции выбрать своё будущее — между детьми с безграничными возможностями и самыми умными учёными, которые могли бы принести много пользы миру. Джокер взял заложника, чтобы поиграть с ним, как обычно. Это стало его привычкой — выбирать дрожащего и плачущего кандидата, чтобы покрасоваться перед камерами и вселить ещё больше страха в сердца людей. Несчастных делали примером того, как умрут остальные заложники, а счастливчики могли прожить ещё несколько минут…только для того, чтобы обнаружить смерть, поджидающую с широкой ухмылкой. Именно тогда Джокер погиб во время противостояния с Бэтменом, когда он держал заложника на мушке. Джокер умер от аллергической реакции на духи своей заложницы. Брю Уэйн уставился на светловолосого подростка на центральном мониторе Бэт-пещеры. Он был молод, вероятно, ровесник Тима (может, чуть старше), со светлыми волосами и красными глазами. У него была бледная кожа, и он был одет в красное чонсам, доходившее до лодыжек, что было довольно необычным выбором для Америки и особенно для Готэма. Жители Готэма знали, что лучше не выделяться. Если они одевались слишком хорошо или выглядели неуместно, это делало их мишенью. Посторонний. Хуан Кацуки, девятнадцатилетний турист из Японии. По крайней мере, на бумаге. Документы были поддельными, их только что сделали на чёрном рынке несколько часов назад. Его отпечатки не совпадали ни с одной базой данных, и это было всё, что у них было на этого парня. Тушь у блондина потекла, а помада поблекла, красный цвет был заметнее на линии губ, чем по краям. Но у него было незабываемое лицо. Бледно-золотистые волосы и глаза, красные, как кровь, бледная кожа и изящные черты лица. При свете в комнате для допросов казалось, что его можно было бы ранить даже прикосновением пера. Он напомнил Брюсу бумажную невесту, которую он однажды видел в китайской деревне. Реалистичная, но безжизненная, цвета поблекли, как у призрака, и она была такой же молчаливой, как тень на стене. За его длинными ресницами мерцали тени, словно отблески свечи. И то, как он двигался, обеспокоило Брюса. Лёгкий, как кошка, быстрый даже на каблуках, атлетического телосложения. Мягкий блеск нефрита на его запястье был браслетом с древними узорами, которые редко встречаются в современном искусстве. Два маленьких нефритовых украшения украшали его мочки ушей, но при ближайшем рассмотрении на поверхности камня можно было увидеть двух миниатюрных драконов, вырезанных с большим мастерством. Что-то не сходилось. Дело было не в мальчиках в женской одежде и не в ориентации этого «туриста». Люди, приезжающие в Готэм, должны хотя бы знать о репутации этого города. Странно было думать, что кто-то может приехать сюда, не снизив хотя бы немного свою заметность. В этом городе яркость означала смерть. Красота была спусковым крючком для преступлений. Если только он не был Уэйном или представителем одной из старых семей, родившихся и выросших в Готэме, большинство людей постарались бы влиться в общество. Конечно, модели и другие состоятельные люди из высшего общества попытались бы стать исключением, но обычно они приходят с небольшой армией телохранителей или специально ищут лёгкие деньги сомнительными способами. Люди не ходят по улицам Готэма с такой уверенностью, если не знают, что они защищены или что они сами способны устранить опасность. На экране продолжалось интервью Хуана Кацуки с Гордоном. Этот мальчик вырос в богатой семье. Это было заметно по тому, как он говорил и держался на публике, несмотря на то, что был слегка растрепан. Он плакал не только от страха, но и из-за физиологической реакции. — Кажется, у меня аллергия на порошок, которым пользовался тот клоун. — Он обмахивался веером, пытаясь сдержать слёзы. Веер в его руке был круглым и двусторонним, с вышитым светло-розовым лотосом — редкой техникой вышивки, которая использовалась ещё во времена династий в Китае. Его нос был слегка припухшим, потому что он продолжал чихать, и Гордону пришлось дать ему салфетки и ещё воды из бутылки. — Должно быть, это самый ироничный случай века, — пробормотал Дик, стоя рядом с Брюсом и наливая им кофе. — У жертвы и Джокера аллергия друг на друга. “И Джокер проиграл в потенции”, - добавил Тим. Представьте, сколько жизней они могли бы спасти, если бы знали, что у Джокера смертельная аллергия на один ингредиент. Но в этом не было смысла. Джокер выживал после выстрелов, отравлений, радиации, безумных экспериментов с магией и инопланетными технологиями, даже купался в смертельных химикатах… и в конце концов его убили духи богатого японского мальчика? Анализ его духов показал, что в них была амбра и что-то более сладкое, смесь перезрелых экзотических цветов, которая почти повторяла запах крови. Но было ещё кое-что. Брюс взглянул на распечатанные результаты, в которых не было особого смысла. В результатах также были обнаружены следы слюны, и в ней была обнаружена ДНК неизвестного животного. Человеческая, но не совсем человеческая. Проблема была в том, что ДНК была слишком повреждена, чтобы её можно было использовать. — Мы пытаемся выяснить, почему ваши духи убили Джокера, — сказал Гордон. Джокер, может, и мёртв, но теперь в полицейском участке сидит незнакомка, похожая на невесту-призрака. — Он и раньше похищал людей, но такого ещё не было. “... Может быть, потому, что ни один из них не был таким дорогим, как я?” Речь этого мальчика была достаточно современной. Он не выглядел испуганным или растерянным, проходя мимо какой-либо электроники. — Он очень спокоен, — Тим продолжал печатать, составляя первоначальный профиль незнакомца. — Это плохой знак. Ни страха, ни даже лёгкого потрясения после того, как его держали под прицелом. Он либо слишком привык к насилию, либо был сумасшедшим, и то, и другое — ужасная новость для них. В Готэме хватало сумасшедших. — Он же человек… да? — Дик выглядел неуверенным. — Потому что мне кажется, что он разобьётся, если упадёт. Предполагалось, что люди его возраста должны быть более живыми и их будет легче понять. Но этот мальчик с таким же успехом мог быть сделан из фарфора. Отполированный до блеска, как неодушевлённый предмет, он отражал образы людей, находящихся перед ним, не испытывая никаких эмоций. Депрессия? Нет, не совсем. Но эти глаза определённо были слишком старыми для такого молодого тела. — Есть ещё какие-нибудь мысли о нём? — Тим перевёл взгляд на интервью, а затем снова посмотрел на свой экран. — Кацуки — японское имя, но фамилия у него китайская. Смена имени? Зачем? — Брак, — ответил Брюс, открывая другое видео на следующем экране. Хуан Кацуки уже переоделся, когда впервые пришёл на станцию. У предполагаемого туриста с собой был чемодан с одеждой и обычными туристическими принадлежностями. Он даже не должен был присутствовать на конференции. Молодой человек направлялся в отель, где также проходило мероприятие. Поскольку он находился в тесном контакте с Джокером, Гордон предусмотрительно попросил молодого человека полностью переодеться и взял одежду на анализ на случай, если Джокер оставил какие-то сюрпризы. Хуан Кацуки был в кимоно, когда на него напали. «Это томесодэ». Его часто носили замужние женщины в Японии. Рукава были короче, чтобы не мешали работать по дому. — Теперь это становится всё более и более странным, — сказал Дик, чувствуя, как по его рукам бегут мурашки. Человек, которого нет ни в одной базе данных. Восточная одежда в старинном стиле. Отсутствие страха перед опасностью. И жутковатая, почти воздушная личность. Это звучало как еще один верный путь к катастрофе. — Почему ты здесь, в Готэме? — раздался голос Гордона с экрана. Старый детектив не мог отпустить этого незнакомца для депортации или отправить его в какую-нибудь тюрьму. Они не знали, чего добивается этот парень, и никто из них не хотел отправлять его в Аркхем. Кто знает, какие проблемы может создать Хуан Кацуки, оказавшись в одной комнате с другими психами? Красные глаза взглянули поверх плеча Гордона прямо на камеру наблюдения, которую летучие мыши установили в комнате для допросов. Блондин уставился на них через объектив, постукивая по столу наманикюренными ногтями с маленькими бриллиантами. Его ногти были градиентно-красными, а на кончиках — алыми. Несмотря на идеальную форму ногтей, их цвет был опасно ярким на фоне серебристого металлического стола. Хуан Кацуки вздохнул. “ Могу я взять свою сумочку? “Почему?” — Прошло несколько часов. Я приехал в этот город не один, и мне нужно зарегистрироваться. С кем? Все летучие мыши в пещере запомнили кошелёк, который был у этого человека. Даже когда его забрал Джокер, Хуан Кацуки не выпускал свой кошелёк. Это был «Луи Виттон», но не самая последняя модель, по крайней мере, на несколько сезонов старше, но в хорошем состоянии. Там не было телефона. Не было даже бумажника. Только один тонкий деревянный брусок. Гордон на секунду замолчал, прежде чем вошёл молодой офицер. Хуан Кацуки вытащил деревяшку и повернул её в определённых местах, постучав по краю, и раздался щелчок. Деревяшка распалась, повернувшись, и внутри оказался плоский кусок чёрного камня. Ничего сверхъестественного, но это был впечатляющий образец ручной резьбы по дереву, демонстрирующий необычайное понимание дизайна и физики. Блондинка мило улыбнулась, с облегчением обнаружив, что камень внутри не повреждён. Это был обычный кусок камня, гладкий и не излучающий ничего неестественного. Брюс уже позволил Робин просканировать его, пока он лежал в комнате для улик в участке, и они не обнаружили в нём никаких странных элементов или энергии. Робин ждала в воздуховоде над Гордоном и Хуан Кацуки, готовая атаковать, если что-то пойдёт не так. Но ничего не произошло, камень был просто камнем. Хуан Кацуки тоже выглядел как человек. Ни вспышек света, ни странного газа, ни взрывов, ни даже тишины в воздухе. Пока блондин не открыл рот, и его губы не растянулись в широкой ухмылке. Это было не похоже на широкую и безумную улыбку Джокера. Азиат был более сдержанным, его щёки слегка порозовели от смущения. «Офицеры, познакомьтесь с моим тестем». От его слов у всех по спине побежали мурашки, и они вздрогнули, как будто декабрьский дождь пролился сквозь их позвоночники, замерзая в трещинах нервов. Камень перевернули, и они наконец поняли, что это такое. Надгробная плита, используемая для поклонения в домах предков. По сути, это эквивалент надгробия в западных культурах. «Мы в Готэме ищем моего мужа. Вы его не видели?» Сегодня вечером в Аркхэме определенно появится новый житель. 2 “... Скотт, у нас проблема”. Логан проигнорировал голос на другом конце связи, который велел ему использовать кодовые имена в полевых условиях. Его адамантиевые когти вытянулись, острые края блестели даже в тусклом свете туннеля, но он не атаковал. На этой нелегальной базе проводились эксперименты над молодыми мутантами. Профессор узнал об этом, и была отправлена команда, чтобы освободить детей. Логан и Скотт были в авангарде, и предполагалось, что сегодня вечером они просто разведают окрестности базы. Но что-то было не так. На базе зазвучала сирена. Пронзительный звук эхом разносился по металлическим коридорам. Патрули вернулись внутрь, и двое мутантов решили войти, потому что Логан услышал выстрелы по рации, которую несли наёмники. Внутри шла битва. Чем глубже они проникали, тем больше улик находили. Запах крови становился всё сильнее с каждым шагом, и, разделившись со Скоттом на перекрёстке, Логан наконец нашёл источник хаоса. Это была просторная лаборатория, превратившаяся в руины. Столы были разбиты, повсюду валялись щепки и обломки металла. Кровь забрызгала размытые мониторы, а пол был усеян осколками стекла. На полу валялись открытые трубки, а с разорванного потолка свисали провода. Повсюду были разбросаны болты и инструменты, от скальпелей до ножниц, некоторые даже воткнуты в спинки стульев. Жидкость просачивалась в щели между плитками, наполняя всё вокруг химическим запахом. И в комнате лилась кровь. Повсюду были разбросаны мужчины, разорванные на части. Их оружие валялось повсюду, а части тел были разбросаны по комнате, как мусор. Некоторые даже застряли в потолке и свисали, истекая кровью. От их тел остались лишь месиво, внутренности были выдёрнуты, а органы выброшены, наполняя комнату отвратительным запахом. На всех их лицах застыло выражение искаженного ужаса. Светильники над головой мерцали, освещая центр комнаты холодным голубым светом. Молодой человек сидел на анатомическом столе в центре комнаты. Его глаза под тёмной чёлкой были красными, алыми, как у зверя. Его кожа была смертельно бледной, и на фоне розовых губ он казался высеченным из мрамора. Длинные красные кисточки свисали с его ушей, в которых было по несколько проколов, а на нём был белый костюм Тан с вышитыми серебряными листьями внизу. Клац. Клац. Алые бусины в его пальцах перекатывались одна за другой, мягко ударяясь друг о друга, когда он перебирал браслет. В любой другой момент Логан пробормотал бы что-нибудь о «женском лице» или притворился бы, что насмехается над женственностью того, что предстало перед ним, чтобы оценить реакцию возможного противника. У этого мужчины, безусловно, было красивое лицо, но когда оно оставалось незапятнанным ни каплей крови или ужаса в комнате, наполненной смертью? Это просто означало, что назревают неприятности, и Логану лучше держать рот на замке. На азиате лежала тень, неровная и зазубренная от только что содранной человеческой кожи. Она была вывернута наизнанку. Наброшена на скелет из костей и металла, которому придали форму зонтика, чтобы кровь не капала на человека. Несколько детей и подростков сбились в кучку в углу, дрожа в своих лабораторных халатах, в то время как неподалёку от них был разбит на куски сломанный пульт управления. Было слышно, как у них перехватило дыхание, но никто не осмелился заплакать. — Что здесь произошло? — голос Скотта раздался позади Логана. Его появление вызвало небольшой переполох среди детей, которые, вероятно, узнали Циклопа, одного из Людей Икс. В его очках сверкнула красная вспышка, но он не стал нападать, увидев, как близко друг к другу стоят дети и странный мужчина. С оголённых проводов сыпались искры, и залитая кровью комната была слишком опасна, чтобы просто пройти по ней. — Кто ты? — Я проснулся здесь, — вместо этого сказал мужчина, наклонив голову. В его английском был акцент, и он говорил медленно, словно собирался снова заснуть. — У меня ужасное, ужасное настроение. У некоторых мутантов были жестокие способности, которые они не могли контролировать, когда те только пробуждались. У других были отвратительные характеры, сформировавшиеся из-за дискриминации и жизненных трудностей. Но этот человек, стоявший перед ними, не был ни тем, ни другим. Он определённо мог контролировать свои способности, и его взгляд был слишком спокойным, несмотря на то, что он сидел в комнате с трупами. Сумасшедшие не были самыми страшными противниками в мире. Настоящими опасными были сумасшедшие, которые точно знали, что делают. Росомаха повидал много разных людей и на своём веку немало сверхъестественного. Если бы кто-нибудь сказал ему, что идиоты, построившие эту базу, выкопали старый проклятый китайский гроб и вскрыли его, он бы им поверил. “Где я?” - спросил мужчина. — Техас. Вы не спрашивали… их? Скотт шагнул вперёд, указывая на груду тел, особенно на то, с которого сняли кожу. Этих мужчин убили, но того, в лабораторном халате, пытали перед этим. — Они ругались, вместо того чтобы отвечать, так что их языки им не нужны. Он встал. Высокий, но, по мнению Логана, слишком худой. И всё же он не стал бы недооценивать этого человека только из-за его габаритов, особенно когда тела на земле рассказывали ужасную историю. Логан заглянул за стол и, конечно же, обнаружил несколько коротких кусков мяса. Языки, вырванные с силой. Это была преднамеренная пытка, но не из-за возбуждения или мести. Насилие, совершённое просто так, слишком чисто и быстро, как будто отрепетированное тысячу раз. Без замешательства и без капли гнева. “ Ты что, мутант? - спросил я. Азиат нахмурил брови. “ Что? “ Мутант. Икс-гены. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я проснулся и оказался здесь. Этот кусок дерьма хотел меня зарезать, так что я сначала зарезал его. А потом приползли ещё какие-то твари, и вот мы здесь. Логан и Скотт переглянулись, а затем указали на детей в углу. — Сначала нам нужно выбраться отсюда. Детям нужна медицинская помощь. Скотт сделал ещё один шаг, и мужчина ничего не предпринял. Скотт быстро подбодрил детей, и они бросились к двери за спиной Логана, как только сочли это безопасным. Они вдвоём вывели группу с базы, а мужчина шёл позади них, медленно, зевая и переступая через оторванные глазные яблоки, как будто это было так же нормально, как пустая банка из-под газировки. Пока дети бегали и боролись в темноте, мужчина шёл как обычно. Логан мог поклясться, что видел, как на долю секунды глаза парня странно вспыхнули, а зрачки сузились, прежде чем вернуться в нормальное состояние. Когда он шёл, то выглядел вполне нормально, даже несмотря на мрачное выражение лица. Четыре конечности без дополнительных отростков, кожа слегка болезненного оттенка и слишком тихая, но всё же достаточно человеческая. Ну разве это не было просто чертовски жутко? По крайней мере, Логан так думал. Смотреть на что-то в человеческом обличье, зная, что это не совсем то, чем кажется. Идти рядом с этим — таким чистым и опрятным, словно он сошёл со старой шанхайской картины, — в то время как дюжина детей дрожала, только что выпущенная из клетки. Этот мир и так достаточно испорчен инопланетянами и сверхспособностями. Кто сказал, что они не могут получить ещё больше монстров? Может быть, судьба устала от западных легенд и теперь бросает им новые вызовы. Оглянувшись, Логан увидел призрака с совершенно бесстрастным лицом. В его тёмных глазах не было ни раздражения, ни безумия. На самом деле он выглядел так, будто в следующую секунду собирался выйти из своего мира. Или вычеркнуть других людей из жизни, даже не подняв взгляда. Длинные волосы, белая мантия, вид такой, будто он только что проснулся в ночь полнолуния и первым делом совершил убийство… Логан почти хотел спросить, не собираются ли они вернуть его на кладбище, а не домой. Он промолчал, но поклялся, что если существо позади него начнёт левитировать, плыть по воздуху или у него не будет тени, он вонзит когти ему в грудь. Поблизости была церковь? Или, может быть, Иисус не имел дела с восточными духами. Черт. Эта ночь действительно заморочила ему голову. А может, и нет. От мужчины с длинными волосами исходило два сердцебиения. Одно было сильнее, а другое — медленнее, как будто он отдыхал. Логан уловил запах ладана, доносившийся с ветерком, как пепел, оставшийся в храме после того, как люди воткнули горящие красные палочки в бронзовые censores. От пота пахло елью, но не одеколоном или промышленным шампунем. Они находились в самой засушливой части Техаса. В радиусе двадцати миль не было ни одной китайской пихты или буддийского храма, где бы использовали благовония. Даже если преступники привезли парня сюда, как он мог так сильно и свежо пахнуть этими двумя веществами после пребывания в лаборатории? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Не похоже было, что им нужно было с ним драться. Конечно, этот человек убил много людей, но до сих пор он не нападал на них и, похоже, был способен выслушивать доводы. Если то, что он сказал, было правдой, то он тоже был жертвой похищения. Это было слишком, но Логан не в том положении, чтобы осуждать кого-то за убийство. Профессор Икс может побеспокоиться об этом. Существо в смертной оболочке взглянуло на серебряную луну. Клац. Клац. Бусины продолжали двигаться в его руке, действуя Логану на нервы. — Эй, — хриплым голосом позвал Логан, — у тебя есть имя? Щелчки и клацанье прекратились, когда красные глаза уставились на Логана, почти как взгляд зверя, который смотрит на добычу перед охотой. При естественном освещении он выглядел моложе, не совсем как ребёнок, но всё равно не старше двадцати. Но внешность может быть обманчивой, и всё в нём определённо казалось неестественным. Проблема заключалась в том, что это был за человек. — Хуан Цзэку, — холодно сказал он, прежде чем снова опустить взгляд на красную нить на безымянном пальце левой руки. — Мне нужно найти свою жену. И, черт возьми, иногда Логан действительно ненавидел то, насколько верной была его интуиция. Глава 2 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 У пациентов и персонала Arkham выдалась неудачная неделя. Хотя официально это была психиатрическая больница, все знали, что это тюрьма для самых опасных преступников Готэма. От обычных злодеев, таких как Двуликий и Пингвин, до тех, кто обладал сверхспособностями, таких как Убийца Крок и Ядовитый Плющ, — в Аркхеме случалось всякое, от трагического до отвратительного. В учреждение постоянно поступали пациенты. Преступники сбегали, а затем летучие мыши снова ловили их, это был знакомый цикл, когда одни и те же лица постоянно появлялись и уходили. Не говоря уже о том, что в Аркхэме жили и другие преступники. От убийц до насильников, вплоть до всех уровней безумия, здесь были представлены образцы всех ужасающих человеческих отбросов, которые мог предложить этот мир. В конце концов, это была прежде всего психиатрическая лечебница. За исключением того, что большинство психиатрических лечебниц в наши дни не похожи на тюрьмы. Вместо белых больничных палат или более мягких пастельных тонов домов престарелых Аркхем был серым. Непроглядная и холодная серость окутывала всё здание, где в каждом уголке царила такая же гнетущая атмосфера. Железные прутья и камеры наблюдения, постоянно ходящие туда-сюда вооружённые охранники и электрические заборы — всё это было сделано для того, чтобы держать психопатов за несколькими сантиметрами бетона, вдали от общества, где они не могли никому навредить… по крайней мере, такова была цель. Готэм сделал всё возможное, чтобы сдержать распространение рака в этом городе. Аркхем был изолирован и разделён на отделения, в которых заключённых группировали в зависимости от тяжести их преступлений и психического состояния. Самым опасным преступникам выделили отдельные камеры в самой глубокой и хорошо охраняемой части Аркхема. Благодаря поддержке города и щедрому пожертвованию Уэйнов они смогли установить все новейшие технологии для предотвращения побегов. Что касается того, сработало что-то из этого или нет... это совсем другая история, и она не для этого дня. В любом случае, жизнь шла своим чередом. Преступники приходили, преступники уходили, несколько охранников умерли, ещё несколько заключённых тоже умерли, и кое-что взорвалось. На людей нападали как в лечебнице, так и за её пределами. Врачи постоянно менялись, и персонал тоже мог легко стать одним из пациентов. Всё как обычно. Новое поступление не должно было вызвать большого шума. Поначалу все так и подумали. Это было обычное признание и даже спокойное. Никому не нужно было тащить инвалидное кресло с железными кандалами или смирительной рубашкой, охраннику не нужно было надевать защитную маску или держать оружие направленным на пациента на протяжении всей транспортировки. Врачам даже не понадобилось никаких успокоительных или готовить каталку, чтобы полностью обездвижить пациента. Новый пациент был спокоен и даже вежлив (по меркам Готэма). Он не был мускулистым головорезом, как многие преступники. Он не был таким кровожадным, как обычные наёмники, и не был таким скользким и хитрым, как грязные мафиози, которые могли уговорить цветы расцвести на железных деревьях. По сравнению с большинством говорящих отбросов в человеческом обличье, заполонивших этот город, он был глотком свежего воздуха. Стройный, с симпатичным лицом (честно говоря, после того, как он достаточно долго пробыл в лечебнице, даже дерево выглядело бы как супермодель), он нормально разговаривал и ни разу не выразил желания кого-нибудь убить. Он не болтал о богах или демонах и не проклинал летучих мышей. Мужчина даже поблагодарил охранников, когда они проводили его в одиночную камеру в секции средней безопасности, полностью игнорируя выкрики и угрозы других заключённых по пути. С этим было что-то очень неправильное. Харли Квинн тоже была нормальной и красивой, даже уважаемым врачом в своё время. Но посмотрите, сколько смертей произошло по её вине. Она могла выбивать дерьмо из людей и при этом мило разговаривать, как кукла Барби. Готэму не нужен был ещё один псих, когда он только что избавился от предыдущего короля безумцев. Охранники следили за новым заключённым. Даже если комиссар полиции не предупредил руководство Аркхэма, все знали, что этот блондин здесь, потому что он тесно общался с Джокером. Никто не играл в игры Джокера и не выходил из них невредимым. Кроме того, даже если Джокер был мёртв, этот город всё равно его боялся. Каждый раз, когда Джокер сбегал, он наносил огромный ущерб, и с каждой взорвавшейся бомбой, с каждым пронзительным смехом страх проникал всё глубже в сердце Готэма. Ни одна душа не захотела бы поспорить, что у Джокера остались ещё сюрпризы, так что в Аркхем должен отправиться Хуан Кацуки. Это было превентивное задержание. Граничащее с незаконным и определённо танцующее на грани закона, но речь шла о Джокере. Кроме того, Хуан Кацуки действительно казался слегка чокнутым. В первый же час после прибытия он положил каменную табличку в деревянный ящик в изголовье своей кровати. Это было единственное, что ему разрешили взять с собой в камеру. В Аркхеме лечили самых разных сумасшедших, и хотя лишь немногих пациентов удавалось «вылечить», психические заболевания всё же были разной степени тяжести, что позволяло проявлять некоторую гибкость. Точно так же, как они не стали бы срывать безобидное защитное одеяло с спокойного в остальном пациента, первым шагом в любом лечении было не спровоцировать у пациента приступ. Хуан Кацуки называл эту каменную плиту «Отцом». Это была семья. В Аркхеме это не было чем-то новым. Мужчины, которые думали, что могут отрастить крылья и летать, или женщины, которые верили в дьявола, были обычным делом. У них были пациенты, которые считали себя животными, ползали на четвереньках или крякали, как утки. Невротики, которые бормотали числа, или самопровозглашённые «гениальные» люди, которые писали бессмыслицу на стенах своих камер. Врачи привыкли к этому. Разговоры с неодушевлённым предметом были самым безобидным симптомом во всей этой тюрьме. Так было до тех пор, пока в Аркхэме не начали происходить странные вещи. Сначала это были мелочи. Чашка, которая стояла не на своём месте, лёгкий стук в вентиляционный канал, мерцание света. Всё это люди могли легко объяснить. Забывчивость. Случайное движение руки. Старые лампочки. Поначалу никому не было до этого дела. Большинство пациентов были слишком погружены в свои собственные миры, чтобы что-то замечать. Их едва ли волновало, что они ели на ужин, не говоря уже о том, чтобы обращать внимание на новое лицо среди них во время обеденного перерыва. Одетый в такой же оранжевый комбинезон, как и все остальные, Хуан Кацуки спокойно ел и держался особняком. Мошенники и подонки увидели азиата, который был меньше их по размеру, и решили, что смогут над ним посмеяться. Они не задумывались ни о чём таком. Такие люди, как они, постоянно ругались и плевались всякой мерзостью, а посмеяться над кем-то, кто был вдвое меньше их, было для них просто развлечением. Они смеялись над теми, кто был слабее их, нападали на людей толпой и избивали любого, кто им попадался. Такие мужчины, как они, судили о других по внешности и репутации, непристойно разговаривая, словно соревнуясь, кто из них может быть самым отвратительным, и никто из них не умел держать руки при себе. Они ожидали слёз и мольбы о пощаде. Им нравилось причинять страдания и чувствовать, как чужой хребет ломается под их сапогами. Это была игра на грани фола, особенно когда они жили в Готэме, но многие из них гонялись за опасностью на этих тёмных улицах. Они были готовы рискнуть всем, чтобы быстро получить желаемое или несколько лишних купюр. Так они жили, ползали и катались в грязи, которая была грехами Готэма. Это было настолько неотъемлемой частью их жизни, что люди часто предпочитали забывать: у опасности есть цена. — Я женат, — сказал Хуан Кацуки. На его губах появилась улыбка, когда он разжал сломанную руку главаря и лёгким толчком повалил его на пол. “ Ах ты, чертова маленькая сучка! Я прослежу, чтобы ты... — На алтаре отца не хватает нескольких свечей, — прошептал светловолосый мужчина, словно разговаривая сам с собой. Красные глаза скользили по кричащим мужчинам, пока он мягко касался каменной таблички у себя на коленях. Его голова была низко опущена, словно он прислушивался к мнению старейшины. — Да, конечно. Одной должно быть достаточно. Одного должно быть достаточно. Удар его ноги был слишком быстрым, чтобы кто-то успел среагировать, прежде чем он лишил здоровяка возможности иметь детей в будущем. Он наблюдал, как охранники с дубинками прижали их к земле, и улыбался посреди хаоса, словно находился в другом измерении, отличном от остальных безумцев. Было почти удивительно, как ему удавалось чувствовать себя призраком, парящим в мире, не обременённым никакими смертными ограничениями. Хуан Кацуки иногда пел в стиле китайских опер, в которых слова рассказывали о текущих реках и горных вершинах, о плывущих по миру облаках и чернилах, которые впитывались в ночь. В его словах звучала любовь, когда он пел о генералах, которые в одиночку отправлялись в бой, сражаясь с армиями одним лишь мечом. Даже в военной форме он выглядел так, будто находился в старинном маленьком доме, где мебель была деревянной, а служанки в любую секунду могли сделать ему причёску. Золотые заколки для волос, серебряные цепочки, драгоценные камни в форме цветов и жемчуга, свисающие вниз. Летучие мыши бы знали. Они на самом деле порылись в багаже блондинки и нашли полный набор украшений, которые носили китайские знатные женщины в старину. От гарнитуры до колец. Хуан Кацуки скучал по своему мужу. Он напевал что-то о демонах и нефрите, спрятанном среди теней, пока складывал бумажные лотосы. В Аркхеме ему не дали ножниц, но они ему и не понадобились. Он складывал лотосы и рисовал сетки на большом листе бумаги. Затем он с большим терпением разорвал и сложил ещё бумаги, чтобы получились маленькие почти круглые кусочки, и покрасил половину из них маркером в чёрный цвет. Затем начали происходить более странные вещи. Посреди ночи послышались звуки игры. Ритм ударов камней по деревянным доскам один за другим эхом разносился по тёмным коридорам, освещённым тусклым светом. Заключённые в соседних камерах стучали в стены, проклиная всё, что ещё бодрствовало в этот нечестивый час. Пока они не увидели, что парень напротив камеры Хуан Кацуки дрожит под одеялом. — Он-он спит, — слишком громко прошептал заключённый в мёртвой тишине ночи. И люди вспомнили, что в тюрьме не было ни дерева, ни камней. Не было камней, потому что охранники не знали, будет ли кто-то из профессиональных убийц убивать с помощью камней, и не было дерева, потому что Ядовитый Плющ впал бы в ярость. Что издавало этот звук? Охранники Аркхэма, следившие за камерами наблюдения, тоже столкнулись с проблемами, когда смотрели на камеру в камере Хуанга Кацуки. Мужчина спал, лёжа на кровати, а бумажная сетка и круглые кусочки лежали на полу в двух шагах от него. Прошёл час, и тени стали гуще, а тёмные и белые кусочки бумаги, казалось, двигались по сетке, меняя узоры. Кто играл в эту игру? Затем последовали наблюдения. Заключённый, мелкая сошка с длинным списком преступлений, как и большинство местных преступников Готэма, поклялся, что видел, как из-за угла часовни лечебницы выглядывал кончик косы. Мужчины, которые слышали за спиной лёгкие шаги, когда вокруг никого не было. Врачи, которые, взглянув в зеркало, мельком видели тёмно-фиолетовый костюм Тан с завязанными нитками вместо пуговиц. Однажды ночью медсестра проверяла запасы лекарств и поклялась бы честью своей покойной бабушки, что видела в лунном свете, проникавшем в комнату через крошечное окошко, поблекший край мужского подбородка. Бледный, как бумага, с тёмной бородкой и суровым взглядом. Затем первый заключенный повесился до смерти. Его тело было обнаружено в душе, с полотенцами, так туго обёрнутыми вокруг шеи, что он стоял на коленях на холодной плитке. Из его приоткрытых губ сочилась кровь, смываемая водой из душа и окрашивая всё полотенце в розовый цвет. «Вы знаете, как трудно покончить с собой, стоя на коленях?» — прошептал пожилой пациент своим друзьям, более молодым членам той же банды. «Нужно очень сильно хотеть умереть, чтобы задушить себя таким образом». Это не было самоубийством. И у всех была догадка, кто его убил. Их взгляды переместились на Хуан Кацуки, который напевал себе под нос и продолжал рисовать или читать, как будто ничего не случилось. Он разговаривал с камнем. «Отец, то, отец, сё», — говорил он так, будто действительно получал ответ. Тогда и поползли слухи. Джокер был мёртв, а этот чудак был жив. Кто сказал, что Хуан Кацуки не убивал Джокера? Мутант. Что-то сверхъестественное. Готэму действительно не нужен был ещё один урод. Врачи ввели светловолосому мужчине подавитель X-гена, надеясь, что это остановит проявление странных способностей, но видения и звуки продолжались. Рассказы о мужчине средних лет азиатской внешности, одетом в старинном стиле, как в кино, который бродил по коридорам лечебницы, стали популярной сплетней. И вот так Хуан Кацуки оказался у психотерапевта. Они спросили его о том, как он до сих пор находил Аркхэм. «Здесь немного шумнее, чем я привыкла, но, честно говоря, не так уж плохо». Они спросили, не чувствует ли он себя плохо или не замечает ли каких-либо неудобств. — Нет? Не совсем. Но еда здесь очень пресная. Можно мне, пожалуйста, бутылочку острого соуса или соевого соуса? Они расспрашивали его о мертвом заключенном. — О? Он действительно мёртв? Я думал, он играет. В какую игру? «Там, откуда я родом, люди часто висят на деревьях и высовываются из окон». ... Вы знаете обо всех странных вещах, происходящих внутри учреждения в последнее время? — Отцу немного скучно. Я попрошу его придержать его на ночь. Обычно врачи приходят к выводу, что Хуан Кацуки такой же сумасшедший, как и они, и выписывают лекарства. Они спускают пациента на несколько уровней ниже, в более глубокие подземелья, чтобы он был среди других безумцев со сверхспособностями, но не в этот раз. На этот раз они заменили его решётчатую дверь на полностью металлическую, а затем вмонтировали в металл гигантский крест. Джейсон Тодд доел последний острый хот-дог и остановил видео с камеры наблюдения на экране. Это было одно из интервью Хуанга Кацуки с доктором. Джейсон знал Аркхем как свои пять пальцев. С тех пор, как он стал Красным Колпаком, его несколько раз отправляли в это учреждение и из него. Везде, где врачам нужно было поговорить с пациентами наедине, было как можно меньше вещей, даже карандаши специально затачивали и держали короткими — на всякий случай. Белые стены и белые полы, место было холодным, как холодильник, и таким же унылым. Сначала Джейсон не заметил ничего подозрительного, кроме жутких ответов, только то, что Хуан Кацуки и доктор сидели в почти пустой комнате друг напротив друга и нормально беседовали. Но когда свет в комнате слегка померк, он увидел, что на плече блондинки лежит мужская рука. Это была красивая рука, бледная и явно мужская, без шрамов и морщин. Линии не были плавными, но он всё ещё был в расцвете сил, наполненный жизненной энергией, которая говорила о его могуществе. Когда он двигался, виднелся край парчового рукава из тёмного шёлка. Но остального мужчины там не было. Бедный доктор, казалось, вот-вот упадет в обморок. Судя по всему, они подумывали о том, чтобы пригласить священника или пастора из ближайшей церкви. Джейсон понятия не имел, сработает ли это, но Аркхем, похоже, считал, что позволить «Отцу» поговорить с Отцом — отличная идея. Сидя в своём убежище, в окружении оружия и дивана с пятнами от кофе, Джейсон не мог не рассмеяться. Постойте… будет ли между ними языковой барьер? А если будет, сработает ли экзорцизм, если призрак не понимает заклинаний? Джейсон уже имел дело с несколькими сверхъестественными случаями с помощью других специалистов, но это были западные сверхъестественные явления. Он не был уверен, что старый китайский призрак сможет понять Божье Евангелие. Или, может быть, призрак понимал по-английски. В то время между континентами шла торговля, и 1900-е годы были хаотичным временем, когда Запад и Восток сблизились. Кроме того, у Джейсона была проблема посерьезнее. Джокер был мертв. Умер от аллергии. Гребаная аллергия! Он не мог перестать смеяться, когда впервые услышал это. Олицетворение страха в Готэме умерло так легко, что это могло быть очередной больной шуткой этого ублюдка. По меркам преступников это была даже унизительная смерть. Как мог единственный символ безумия Готэма не уйти с шумом или хотя бы не погибнуть в бою? Джейсон увидел труп Джокера и отчёт о вскрытии. Лицо Джокера опухло, увеличившись в два раза, а губы стали толще и слишком раздулись, чтобы на них можно было изобразить улыбку. Оно было кроваво-красным, всё ещё испачканным дешёвой помадой, которой всегда пользовался клоун. С его щёк стекали хлопья белого тонального крема, обнажая розовую кожу. Он умер от анафилактического шока, а его тело покрыла ужасная сыпь. Смерть Джокера была такой обыденной и человечной, что Джейсону захотелось прострелить мёртвое тело десятком пуль. В Готэме не было смертной казни. Вот почему эти чёртовы суперзлодеи продолжали возвращаться, чтобы сеять ужас. Каждый раз, когда они сбегали из тюрьмы, умирало всё больше людей, а всё, что умели Летучие Мыши, — это запирать их обратно в камеру, где им даже оказывали медицинскую помощь! Но на этот раз Джокер зашёл слишком далеко в своей шутке и, вероятно, не ожидал, что его самого ждёт такой конец. Джокер наконец-то умер. Не в одной из своих игр и не от рук Бэтмена, но и не от руки Джейсона. Изнурительные часы, которые Джейсон провёл, споря и сражаясь с Брюсом из-за судьбы Джокера, внезапно показались такими бессмысленными. Джейсон думал, что будет счастлив, когда Джокер умрёт. И он был счастлив. Его тело само собой потянулось за праздничными винами, и он заказал себе два ведра жареной курицы и ещё много вредной еды, пока смотрел новости о смерти Джокера, как будто это был Супербоул. Но он также чувствовал, что чего-то не хватает. Это не могло быть концом. Или могло? Его месть не должна была закончиться так. Он снова переключил внимание на интервью Хуанга Кацуки. Видео проигрывалось на экране, но у него также была копия рукописной расшифровки, сделанной доктором. Джейсон оставил включённой защищённую линию для всех летучих мышей. Ему не нравилось, что кто-то следит за ним, но он также не отказался бы от канала для получения дополнительной информации. Джейсон знал, что происходило в Аркхеме. Как заключённых пугали странные видения и как Хуан Кацуки складывал бумажные лотосы… которые часто сжигали в качестве подношения умершим. Дик и Тим говорили о том эпизоде, когда врач спросил о муже Хуан Кацуки. Блондин тоже хотел помочь им найти своего мужа. Он больше всего на свете хотел воссоединиться со своей возлюбленной. А как насчёт описания упомянутого мужа? Длинные чёрные волосы. Белая мантия. Кожа бледная, как снег. Красные глаза. Джейсон несколько секунд смотрел на расшифровку, а затем одним глотком допил кофе. Его рука нашла другую чашку, и он допил кока-колу. Пузырьки смыли горечь чёрного кофе с его языка, лопаясь на нёбе, как кислота, растворяющаяся в носу. Он снова посмотрел вниз, и ни одно из описаний не изменилось. Черт, этот чувак звучал все менее и менее живым с каждой минутой. — ...Мы уверены, что нам нужно искать человека, а не табличку? — пробормотал Дик в трубку, его голос был искажён ночным ветром и шумом города внизу. «Я уже проверил все магазины, где продаются товары для китайских похорон, и специализированные антикварные магазины. Я не нашёл ничего похожего на то, что было у этого парня». Джейсону следовало бы посмеяться над тем, что отродье демона действительно отправилось на поиски, но он не мог найти изъяна в логике. Каков отец, таков и сын. Отец был камнем, кто сказал, что сын не такой же? “ Может, мне позвонить Затане? - Предложил Тим. “Она в другом мире, инвестирует свои собственные средства”. “Мы можем позвонить Ко...” — Нет, определённо не Константин. Не после того, что случилось в прошлый раз с вампирами. “Он - крайний вариант”. “Я бы предпочел, чтобы он вообще не был вариантом”. Раздался шум проезжающих машин, прежде чем снова зазвучал голос Дика. «Кто повысил уровень угрозы для Хуанга? Он всех очень пугает, но не проявляет агрессии». — На алтаре отца не хватает нескольких свечей. Одной должно быть достаточно. — ответила Оракул, и на заднем плане послышался более громкий стук клавиш. — В старину свечи в основном делали из животного жира. Он смотрел на ноги и живот мужчин, когда говорил это. Там, где хранилось больше всего жира в человеческом теле. «Кстати, у мёртвого заключённого не было изъято ни жира, ни других частей тела. Если он это сделал, то что-то заставило его сдаться». «Его камера плохо проветривается, дым скапливается под потолком», — сказал Тим. И это был постукивающий звук в воздуховоде. “Ладно...” Смех Дика был более сухим, чем следовало бы. “Кто-нибудь хочет сделать вывод, что там, где людей принято вешать за шею, старшие члены вашей семьи - это кусок камня на алтаре, окруженный свечами, и они каким-то образом встают посреди ночи, чтобы поиграть в шахматы, не имея физического тела?” Все в их кругу понимали, что блондин не лжёт, когда говорит о людях, которые вешаются без разбора, как рождественские украшения. — Призраки, просто скажи это вслух, Грейсон. — Дамиан не выглядел смущённым. Джейсон даже сказал бы, что мальчик был взволнован больше обычного. «Хуан — человек. У него есть сердцебиение, тень и тело». — Его тесть точно не такой. Это призрак, как бы кто его ни воспринимал. Признай это. Они не в первый раз сражались с призраками, но обычно эти призраки нападали на них как обычные злодеи. Они стреляли огнём и перемещали предметы с помощью телекинеза, стремясь убить. Более могущественные из них могли попытаться завладеть телом или наслать проклятие. Но этот призрак? До сих пор он гулял и играл в настольные игры, как старик в парке. Постойте, именно таким Аркхем был для призрака. Парком. Чертовым парком. Он гулял и играл в игры, как старики в парках. Мёртвый не боялся сумасшедшего, потому что не мог умереть ещё раз. ... Возможно, в следующий раз Аркхэму нужно было найти каких-нибудь монахов. Не то чтобы это сильно изменило бы ситуацию. Если бы Хуанги действительно были связаны со сверхъестественным, Джейсону было бы проще вытащить «Всеоружие» и пронзить этих ублюдков мечом. Джейсон бросил взгляд на другие экраны. С тех пор, как Джокер исчез, другие банды Готэма боролись за власть. Джокер мог быть безумцем, но у него была банда клоунов, и любые изменения в подземном мире могли быть опасны для обычных людей. Будучи Рыжим Капюшоном, Джейсон уже позаботился о том, чтобы его люди знали, чего ожидать, и не лезли в грязные делишки Джокера. Он не хотел, чтобы какие-нибудь идиоты случайно забрели в одну из старых лабораторий Джокера и отравились веселящим газом. Снова. Остальные летучие мыши патрулировали улицы, следя за тем, чтобы насилие сведено к минимуму. Джейсон не хотел ни с кем из них встречаться, зная, что их разговор в итоге зайдёт о мёртвом Джокере. Джейсон выключил всё, выбросил пустые контейнеры из-под фастфуда в мусорное ведро и все пустые банки. Все делали свою работу, и в данный момент не было серьёзных проблем, требующих его внимания. Его взгляд упал на велосипед, припаркованный у двери. Раз уж он свободен, может, прокатиться? Может быть, он даже поймает по дороге призрачного жениха. 2 Хуан Зеку был полностью человеком. — Я видел свадьбу, — сказал Чарльз с лёгкой улыбкой, в то время как Логан и Скотт переглянулись так, словно им в горло засунули лимон. Призрак, которого они нашли, был живым, во плоти, с горячей кровью, текущей по венам, но он определённо не был похож на живого. И вёл себя не как живой. Ему выделили комнату подальше от учеников. Азиат не обращал внимания на любопытные взгляды детей и закрыл за собой дверь. Если бы Логан не знал, что в комнате кто-то есть, он бы едва ли заметил, что там кто-то есть. Запах ладана и ели исчез после того, как азиат принял душ. Логан знал это, потому что его послали за парнем после того, как они закончили успокаивать спасённых детей. У профессора Икс наконец-то появилось время как следует поговорить с незнакомцем. С его длинных волос всё ещё капало немного воды, когда мужчина сел напротив профессора. Он сидел немного ссутулившись и слишком расслабленно даже в незнакомой обстановке. У него были проницательные глаза цвета крови и приятные черты лица, напоминающие популярных азиатских айдолов, но на лице застыло выражение скуки. Он был тоньше, чем Логану показалось сначала, и если бы его заменили вазой, Логан был уверен, что никто бы даже не заметил разницы. Профессор Икс немного поговорил с ним о лаборатории и о том, в каком он оказался положении. По словам Хуан Цзэку, он был в отпуске со своей женой, а потом очнулся в лаборатории. Он хотел найти свою жену и не хотел много говорить о своих способностях. Единственное, что он подтвердил, — это то, что он не мутант. Кроме того, когда его спросили о его прошлом, он сказал, что был «просто обычным бизнесменом». Логан заметил, как у Скотта слегка дернулась бровь, когда он это услышал. Даже дети в начальной школе прилагали больше усилий, когда лгали. Ну, неважно. Этот парень был человеком, и они могли не обращать внимания на то, что с ним не так, пока он не нападал. По крайней мере, пока. Профессор Икс сказал, что поможет Хуан Цзэку найти его пропавшего напарника, а затем они попросили Шторм отвести мужчину на кухню, чтобы он поел. «Я видел невесту в красном», — продолжил Профессор Икс. Он говорил о ниспадающих жемчугах и золоте, украшавших невесту, которая, казалось, была одета в пламя. У Логана было так много вопросов. В каких семьях на свадьбу наряжаются, как на выставку лучших драгоценностей в истории? В Китае уже не было ни императора, ни какой-либо другой монархии. Чтобы потратить столько денег на свадьбу… они должны были происходить из довольно необычной семьи. Но возникла следующая проблема: если кто-то действительно устроил такую пышную свадьбу, то где-то обязательно просочились бы новости об этом. “Он думал о чем-нибудь еще?” Спросил Скотт. Профессор нечасто использовал свои способности по отношению к людям, и даже когда он это делал, обычно это был лишь беглый взгляд на поверхность, позволяющий увидеть только самые сильные мысли, которые были в голове у людей в тот момент. Выражение лица профессора Икс сменилось на более сложное для описания. «...Ничего. У него не так много других мыслей». — Вообще ничего? Даже об экспериментах над людьми или об этой школе, полной мутантов? «好煩，想睡，勝己去哪了？» — из уст профессора Икс вырвались иностранные слова. — Грубый перевод таков: он очень скучал по своей жене и чувствует себя не очень хорошо. Это было слишком вежливое выражение. За всю свою долгую жизнь Логан кое-чему научился. Более буквальный перевод, если бы Логан это сделал, звучал бы так: «Заткнись, чёрт возьми, мне нужно поспать, и где моя жена?»... В любом случае, было забавно осознавать, что эти три мысли были единственными, которые пришли в голову этому ледяному типу. На самом деле Логан не хотел знать, почему у жены китайца было японское имя. Но на самом деле это не было их проблемой. Не все должны быть грубыми и ворчливыми или постоянно излучать свет и радугу. Несколько дней спустя Скотт протянул Логану пиво, пока они наблюдали, как Хуан Цзэку ужинает в углу кухни. Судя по тому, что они видели, он не был агрессивным или жестоким, несмотря на холодный блеск в глазах. Мужчина держался особняком, держась подальше от мутантов, особенно от детей-мутантов, и почти ни с кем не разговаривал. Но он смотрел на всё и на всех с одинаковым ледяным отвращением, и они знали, что за его нежеланием общаться не стоит дискриминация или предрассудки. Чувак просто ненавидел всех одинаково. Если бы он вёл себя как подобает гостю, ему бы разрешили поесть вместе с остальными студентами в столовой, но, поскольку его аура всё ещё вызывала беспокойство (и, будем честны, никто не доверяет ему и на пушечный выстрел), профессор попросил учителей держать его подальше от толпы. — Итак… кто-нибудь хочет сказать ему, что он на самом деле не обычный бизнесмен? — прошептал Скотт. Нормальные бизнесмены не смотрят на летящих по небу детей, как старая бабушка, которая видит, как голуби гадят на её свежевыстиранные простыни. Нормальные бизнесмены не ловят летающие металлические диски голыми руками, даже не оглядываясь. Нормальные бизнесмены не смотрят, как дети со сверхспособностями ввязываются в драку, и не решают обрызгать их из шланга. Когда дети в пылу драки обернулись, чтобы накричать на него, нормальные бизнесмены не просто дают детям пощёчины и втаптывают их в землю, оставляя торчать над землёй только их головы. «Я думаю, это хорошо, если бы он действительно был обычным бизнесменом, дети могли бы пострадать». Голос Джин прозвучал у них в головах. Рыжеволосая красавица улыбнулась и похлопала их обоих по спине, намекая, чтобы они вели себя нормально. От неё пахло книгами и розами, вероятно, потому, что она только что вышла из кабинета профессора. Хуан Цзэку провёл ещё несколько часов наедине с профессором Икс, обсуждая что-то важное. После их бесед вызывали Хэнка или Джин, и в последнее время они вдвоём выполняли для профессора гораздо больше поручений. — Прошлой ночью он расправился с убийцами из Церкви Человечности. Он защитил студентов. Церковь была заполнена толпой фанатиков, ненавидящих мутантов, и прошлой ночью они пробрались в поместье с оружием. Когда Логан добрался туда, Хуан Цзэку уже обезоружил всех мужчин и приковал их к земле. «Они слишком громко кричали», — вот причина, которую он назвал, засовывая дуло пистолета в рот каждому из мужчин. Опять же, этот чувак действительно ненавидел всех одинаково. Учеников. Детей. Взрослых. Злодеев. Его лицо могло быть непроницаемым, но Логан понял, что он без колебаний отправит любого в ад. Ему казалось, что он даже может слышать часть мыслей этого парня даже без способностей Профессора Икс. Могу я их убить? Да. Тогда умри. Нет? Ладно, отправляйся в землю. Он был очень справедливым, но в то же время очень холодным человеком. Он мог перешагнуть через труп, как будто это ничего не значило, или смотреть, как люди ломаются перед ним, и в ответ лишь произнести «о». Это «о» было даже не возгласом удивления или испуга, а тем, что он слышал твои проблемы, видел твои страдания, но ему было плевать. Какой засранец. Логан на самом деле не испытывает ненависти к этому парню. «Что мы вообще будем с ним делать?» — проворчал Скотт, его мысли проникли в голову Логана через Джин. «Мы обыскали лабораторию, и там нет никого, кто бы подходил под его описание. В окрестностях не было никаких признаков того, что кто-то сбежал, а в журнале учёного нет записей о других людях, которых они могли похитить». «Хочешь выбросить это на улицу?» Логан открыл ещё одну банку пива. «Он может одной рукой переломать кости взрослому мужчине, и никто не знает, как он убил всех тех парней в лаборатории. Те ребята до сих пор до смерти его боятся. Кроме того, он выглядит как человек, но мы до сих пор не поняли, как у нормального бизнесмена может быть два сердца». Самое смешное было в том, что, когда его спросили, он ответил, что, может быть, они (команда опытных борцов с преступностью, которые уже много раз побывали почти во всех уголках вселенной) просто ещё недостаточно повидали мир. Мир — это большое-пребольшое место, и если у людей может расти сердце с правой стороны груди, то кто они такие, чтобы говорить, что у него не может быть двух сердец и при этом не быть мутантом. Он знал, что они не купятся на его враньё, и они знали, что он знает, что они знают о его вранье. И всё же ему удавалось втирать им очки с невозмутимым видом. Мудак. Джин вздохнула про себя, но снаружи она всё ещё улыбалась, накладывая себе еду на тарелку. «Он спросил профессора, какое место приходит на ум, когда они говорят о Городе Грехов». Черт. Это не может быть хорошо. И действительно, взгляд Жана остановился на темноволосом мужчине, сидевшем у окна. Хуан Цзэку выглядел как персонаж картины, когда погружался в свои мысли. Длинные ресницы и тени, падавшие на его тёмные глаза, когда он смотрел в окно, бледные розовые губы, поджатые в тонкую линию, словно тронутые меланхолией. Джин наблюдала за ним, глядя на мужчину с некоторой жалостью. “Готэм. Он хочет поехать в Готэм”. Примечания: Кацуки: Давайте устроим ранний Хэллоуин в Аркхеме (๑•̀ㅁ•́ฅ) Он не лжёт. Дазай постоянно приветствует людей всеми своими креативными способами самоубийства ;) Зеку — это мем, который заключается в том, что он не ненавидит какую-то конкретную группу/не является расистом/не является (подставьте любое слово на -ист), он просто одинаково не любит всех, независимо от каких-либо характеристик (кроме Кацуки, конечно, это его драгоценное сокровище ( ˘ ³˘)♥ Глава 3 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы 1 На них напали. Логан выбежал из особняка на поле и увидел, что старые враги сеют хаос. Братство во главе с Магнето напало на школу. Такое случалось часто, будь то из-за разногласий во взглядах или из-за того, что Магнето нужно было осуществить другой план, который он не мог реализовать, пока Люди Икс были рядом. Речь Магнето всегда была одинаковой. Мутанты. Свобода. Контроль. Были только «мы» и «они», разделённые не добром и злом, а наличием активного гена. Битва только начиналась, но разрушения уже были заметны. Железные стержни вонзались в землю, возвышаясь, как деревья. Другие Люди Икс бегали между металлическими деревьями, уклоняясь как от атак сплава, так и от врагов. Солнце светило достаточно ярко, чтобы рассеять утренний туман, но его свет всё равно был холодным. Роса стекала по траве, в воздухе витал запах свежей земли. Логан выпустил когти, но прежде чем он успел броситься в бой, по особняку и полю пронёсся шум. Это был звук, от которого у людей по спине бежали мурашки, проникая в их кости и впрыскивая яд, который замораживал их изнутри. Психическая атака? Он заставил себя очнуться, выпрямил спину и приготовился к бою, но его не последовало. Только чувство иррационального страха охватило их. Воюющие группировки остановились, пытаясь определить источник звука. Хуан Цзэку высунулся из окна, опираясь одной рукой на подоконник, и выглядел так, будто только что встал с постели. Он был обнажён по пояс, мышцы облегали его кости, но всё равно казались тонкими по сравнению с ними. Длинные тёмные волосы ниспадали на его бледную кожу, словно чернильный водопад. В воздухе чувствовался запах крови. Мускусный и неестественный, что-то животное, но без вони шерсти, которая была у многих монстров, с которыми Логан сражался раньше. Красные глаза окинули взглядом команду Магнето, прежде чем встретиться со взглядом старшего мутанта. — Ты можешь сделать это в другой день? — спросил Хуан Цзэку, потирая шею, словно уже устал. В его словах слышалось раздражение, как будто он только что проснулся из-за протекающего крана или неработающего унитаза, что в данном контексте звучало совершенно неуместно. Мужчина прищурился. Хотя он молчал, по движению его губ Логан понял, что тот что-то бормочет, и это странным образом напомнило ему дезинсекторов, подсчитывающих количество вредителей, которых нужно уничтожить. — Кто… — начал Магнето, но Хуан Цзэку покачал головой. Что-то зашевелилось в темноте позади азиата. Длинное и вяло двигающееся, определённо не нога и не крылья. Его очертания размывались в тенях, но виднелся блеск чешуи… как у хвоста гигантской змеи. Хуан Цзэку на минуту выглянул из окна, а когда вернулся, то накинул на себя чёрную мантию, и по его ключице скатилась капля воды. Его волосы были собраны в хвост, а сам он лениво зевнул. Но и тогда он не присоединился к драке. — Какой тип правительства будет управлять этим новым государством мутантов? Насколько закрытым вы его сделаете? «Могут ли мутанты рожать не-мутантов? Что происходит с детьми, чьи X-гены остаются неактивными? Должны ли они быть казнены по достижении определённого возраста, если у них не проявляются сверхспособности?» — Как выглядит ваша утопия? Там, где люди — рабы мутантов, на которых охотятся ради развлечения и ненавидят так же, как вы страдаете сейчас? Два полностью разделённых населения? «Не-мутанты могут рожать мутантов. Следует ли убивать их после родов или выращивать как скот, чтобы увеличить свою численность?» Каждый его вопрос становился всё более резким и мрачным. Хуан Цзэку уставился на Мэдженту, и прежде чем тот успел поднять руку, чтобы атаковать или ответить, прозвучал следующий вопрос. “ Ты уже позавтракал? - спросил я. — Кто ты? — спросил Магнето, глядя на неё сверху. Он парил в воздухе, и его фиолетовый плащ развевался на ветру. — Дим-сам, профессор Икс. С таким же успехом можно устроить поздний завтрак. Профессор определённо предупреждал Хуан Цзэку в своей голове, но азиат использовал экстрасенсорную связь как приложение для заказа еды на вынос. Затем Хуан Цзэку повернулся к Магнето. — Давайте поговорим втроём. Внезапно он поднял руку перед лицом. Логан достаточно хорошо видел, чтобы заметить металлический предмет, зажатый между пальцами Хуан Цзэку. Пуля, которая прошла бы сквозь его голову, если бы не остановилась. Магнето хмыкнул, оценивая незнакомца. — Зачем мне это? «Для структуры и порядка. Вы не сможете сохранить мир, если всё, что вы знаете, — это завоевания». — Вы хотите сказать, что знаете о лидерстве больше, чем я? Земля опасно задрожала, когда металлические балки начали подниматься в воздух, готовясь к новой серии атак. Они уставились друг на друга, и как раз в тот момент, когда Логан подумал, что драка продолжится, на лужайке появился Профессор. Его инвалидная коляска покатилась по траве и остановилась прямо перед разрушенными участками земли, которые подверглись обстрелу. — Эрик, — взмолился профессор. — Пожалуйста… я могу поручиться, что вам захочется услышать, что скажет этот молодой человек. Это вопрос, который принесёт пользу расе мутантов в целом, даже если мы с вами разойдёмся во мнениях. На Магнето был шлем. Он был специально разработан, чтобы не дать Профессору Икс проникнуть в его разум, но когда они встретились взглядами, бывшие друзья, казалось, поняли друг друга. Это было мимолетное узнавание, которое приходит со временем и опытом, и Логан знал, что эта пара давних врагов приобрела его за свою долгую жизнь. Камень вырос из земли, металл в почве соединился в стол. Магнето опустился на землю и сел. “Подойди и говори”, - приказал Магнето. Хуан Цзэку накинул мантию и через несколько минут тоже сел за стол. К ним присоединился профессор Икс. Остальные, включая Логана, разделились на две группы: герои, защищающие школу, и злодеи, пришедшие её уничтожить. Логан зарычал, увидев ухмылки на лицах своих старых врагов. Они уже собирались заговорить, когда раздался автомобильный гудок. У школьных ворот стояла ярко-жёлтая машина. Ворота были погнуты и взломаны злоумышленниками. Один парень с круглым животом и в кепке стоял у машины и нерешительно смотрел на неё. — Эм… доставка на дом? — спросил он, прерывисто дыша. Задняя дверь его машины открылась, обнажив коробки с логотипом ресторана. Логан почувствовал запах пропаренной муки и измельчённого мяса. Дим-сам. ... Какого хрена? Кто-нибудь на самом деле заказывал поздний завтрак? —--- Логан был взбешен. Логан был сбит с толку. Но он также был, просто очень слегка впечатлен. У Хуан Цзэку были очень прямолинейные, но интересные истории. Он говорил о порядке, но не о правовом или моральном. Вместо этого он говорил о балансе, где мир был в основном нормой, даже если он не был абсолютным. Он также говорил о законах, но не о тех, что были в обычном мире, и не о тех, что политики пытались навязать мутантам. Правила должны были управлять обществом сверхлюдей, говорить о том, как обращаться с детьми, проявляющими способности, и как наказывать за преступления. Сильным и слабым - всем дано место, где они могут жить с достоинством. Обширные и сложные законы не казались пустой болтовнёй. Мнения не просто возникают в головах людей, и законы всегда принимались не просто так. Было очевидно, что Хуан Цзэку пришёл из места, где люди обладали сверхспособностями. В этом месте, где бы оно ни находилось, был период, когда те, у кого не было способностей, боялись и ненавидели тех, у кого они были, а затем им удалось найти баланс. Гармония. Магнето не стремился к гармонии с человечеством, поэтому Хуан Цзэку указал ему на другой вариант. Управление. Независимо от того, какое будущее выберет Магнето, будет ли оно наполнено насилием или они найдут Эдем другим способом, им всё равно понадобятся правила, чтобы заботиться о молодёжи и поддерживать мир, за который они боролись. У Хунага была основа правдоподобной системы, которую можно было внедрить в первые несколько лет хаоса, прежде чем установится полный порядок. Система, которая подходила бы для полностью наделённого сверхспособностями населения. Закончив, Хуан Цзэку поставил чашку с чаем на стол. «Теперь вы можете продолжать сражаться», — сказал он, пока все остальные переваривали информацию, которую он только что вывалил на них. “Что?” Скотт спросил вслух. — Ваша война, — Хуанг перевёл взгляд с Магнето на Профессора Икс. — Я сыт и ухожу. Можете продолжать решать свои проблемы. Дуэль до смерти… или что вы там делаете. Нахмурившись, Магнето уставился на юношу. — Ты собираешься оставить школу без защиты? Он так много говорил, что, казалось, рассмотрел множество сложных вопросов и попытался уговорить обе стороны не драться всего полтора часа назад. Зачем ему… Логан не знал, что и думать. Честно говоря, Хуан Цзэку даже не был членом «Людей Икс» или школы. И он был таким придурком. Превратил битву в фиаско и превратил всё в почти шутку. Но он же должен был быть одним из хороших парней... разве нет? Несмотря на невозмутимое выражение лица Хуанга, Логану показалось, что азиат ещё больше растерян, чем все остальные. «Эта школа не в моей компетенции. Кроме того, я заплатил за обучение». Он указал на все записи, которые Хэнкс делал, пока они разговаривали за завтраком. «Знания ценнее золота». — Как же ты тогда собираешься попасть в Готэм? — проворчал Логан. Несколько злодеев на стороне Магнето приподняли брови при упоминании города. Это была не их вина. Хотя повсюду были супергерои-чудаки, в Готэме их было больше всего. “На машине”, - ответил Хуан Зеку с невозмутимым видом. “ Где ты возьмешь эту машину? - спросил я. Мужчина посмотрел в сторону одного из джипов, на которых приехали злодеи. — Это наше! — сердито крикнул один из них. Гигантский кулак обрушился на Хуанга, с лёгкостью разнеся в щепки и его самого, и каменный стол, за которым он сидел. Однако, когда пыль рассеялась, Хуанг стоял позади злодея. Разумеется, невредимый. Хуан монотонным голосом сказал: «Мы здесь цивилизованные люди. Ваши дерзкие действия причинили мне эмоциональный стресс. Поэтому вы решили принести извинения в качестве компенсации». Это был сценарий. Даже если это было абсурдно говорить в такой момент, это не имело значения. Важно было то, что он это сказал, чтобы занять выгодную позицию. Формальности. Хуан не просил машину и не угрожал, что заберёт её силой. Он посмотрел на машину, когда ему задали вопрос, но не ответил. Он также не был тем, кто напал первым. Формально он был потенциальной жертвой. Это было глупо, но хитрый язык мог легко повлиять на мнение. Логан начал верить, что Хуан на самом деле был бизнесменом, потому что именно так поступали все юристы и акулы Уолл-стрит. Логан уже давно об этом думал, но если бы жизнь была фильмом, то Хуан определённо попал не в тот чёртов жанр. В конце концов, Профессору Икс удалось разрядить обстановку, и, похоже, на этом сегодняшняя стычка закончилась. Сражения между разными фракциями мутантов нередко заканчивались внезапно или по странным причинам. Однако Логан подозревал, что отчасти Магнето отступил на этот раз из-за того, что Хуан выразил очень сильное желание найти свою любовь. Это было странно, ведь у азиата было мёртвое лицо и ещё более холодный характер. Но его желание воссоединиться с любимой было настолько сильным, что Логан мог бы даже сформулировать его так: головы могут лететь с плеч, кровь может литься рекой, но ничто не встанет между ним и его любовью. Может быть, это напомнило Магнето о семье, которую он потерял. Логан выбросил эту мысль из головы. Профессор попросил его отвезти Хуанга в Готэм, пока остальные Люди Икс разбирались с последствиями разрушенных полей и напуганными детьми. Логан всеми фибрами души отвергал мысль о том, чтобы приближаться к этому проклятому городу, но согласился. Не то чтобы у них была веская причина мешать Хуангу уехать самому. Вместо того, чтобы бояться проблем, которые могут возникнуть, если они просто выпустят Хуана на волю (то есть в американскую цивилизацию в целом), было бы безопаснее, если бы кто-нибудь сопроводил Хуана в Готэм. После этого летучие мыши смогут разобраться с жутким азиатом. Логан взял одну из машин профессора. Она была старой, не такой яркой и дорогой, как другие в его коллекции. Поездка, которая длилась всего несколько часов, была настолько тихой, насколько это было возможно. Единственным звуком было радио, даже не та станция, которая играла дерьмовую кантри-музыку, а новости. Зевнув, Хуан уставился в окно. Возможно, он о чём-то думал или просто мечтал, но Логан не мог понять, в чём разница. — Знаешь, я думал, что ты набросишься на Магнето там, в переулке. Это было бы неудивительно, учитывая, что Логан видел, как Хуан без сожаления избивал детей, которые ввязывались в драки. «Это была не моя битва, — сказал Хуан. — Сражаться было не в моих интересах». Тем не менее, Хуан не был похож на человека, выступающего за мир. Логан впервые слышал, чтобы азиаты говорили такими длинными предложениями. Если он правильно помнил, в китайской пословице говорилось, что люди могут быть настолько молчаливыми, что потребуется больше трёх ударов палкой, чтобы заставить их хотя бы хрюкнуть в ответ. После этого Логан снова замолчал. Почему-то Хуангу он нравился больше, когда тот молчал. Разве это не в его интересах? Да, потому что, если бы Люди Икс сражались с Братством, некому было бы отвезти Хуанга в Готэм, и он потерял бы свой бесплатный отель и еду под перекрёстным огнём. Разговоры отнимали меньше сил, чем участие в сражении. Такой эгоцентричный ленивый мудак. Когда они приехали в Готэм, Логан сначала хотел высадить Хуанга на парковке в приличном районе. Он не был монстром, который просто бросил бы парня посреди логова дьявола без предупреждения. Или, может быть, он хотел предотвратить другую возможность: что он сбросит бомбу на город, полный психопатов. Оба варианта звучали как катастрофа, особенно если бы летучие мыши узнали, что «бомбу» доставил кто-то из Людей Икс. Но этот план сразу же столкнулся с препятствием. — Что ты имеешь в виду под «нет»? — прорычал Логан, поворачивая руль, чтобы припарковаться задним ходом. — Должен признаться, ты мне не нравишься, но я не могу просто высадить тебя посреди войны банд или в гетто. Кого он защищал? Никого. Ни Хуанга, ни возможных преступников Готэма. Но Логану нужно было что-то сделать, чтобы у Людей Икс не было из-за этого проблем. Никто никогда не называл Логана гением, но он всё равно мог вычислить, что Хуан + уличные бандиты = плохие новости + летучие мыши. Просто. “Это пустая трата времени - бродить без цели”. — И как нам найти твою жену? — раздражённо выпалил Логан. У Хуанга не было личных вещей, принадлежавших его партнёрше, по которым Логан мог бы отследить запах. Было бы странно подходить к каждому встречному на улице и спрашивать: «Эй, вы не видели, как мимо проходила, возможно, мёртвая азиатская невеста?» Да, это должно было хорошо подействовать на вспыльчивых жителей Готэма. Логан не был особенно продвинутым пользователем, поэтому взломать камеры наблюдения или программное обеспечение для распознавания лиц было бы сложно. Кроме того, это был Готэм. Никто из героев никогда не взламывал систему Бэтмена без веской причины. Как бы Логану ни хотелось избавиться от гигантской проблемы по имени Хуан Цзэку, он не собирался из-за этого злить целую пещеру летучих мышей. Хуан постучал пальцами по краю чёток, висевших у него на запястье. Он был одет в свою собственную одежду — белый костюм тан, который был слишком восточным для нашего времени и, как ни странно, слишком дорогим, чтобы быть костюмом для косплея. Он был из шёлка, но… ладно, может быть, это было его собственное предубеждение, но Логану казалось, что ткань сделана из кожи, а не из нитей. Может быть, Логан слишком стар. Может быть, в наши дни все помешаны на винтажной моде. Или, может быть, Хуангу просто нужно как можно скорее вернуться в ту адскую дыру, откуда он пришёл, пока мозг Логана не начал прокручивать в голове все штампы из фильмов ужасов. «В самых сомнительных районах этого города обязательно должен быть какой-нибудь информатор, а если нет, то подойдут и банды. С уличными мальчишками было бы проще, но, похоже, они убегут быстрее». Поэтому он был начеку, когда они въехали в город. Логан ловил взглядом мелькающие в тёмных углах силуэты. Отчаянные или мерзкие типы высматривали добычу, оценивали и взвешивали свои шансы, и дневной свет их почти не отпугивал. “Если нам повезет ... Просто придется следить за взрывами”. Кем бы, чёрт возьми, ни была эта «жена», Логан уже ненавидел его. Взрывы? Во множественном числе? И это, очевидно, был самый простой и лучший вариант для Хуанга? Чёрт, Логан вдруг понял, что присмотр за детьми его расслабляет больше, чем вся эта неразбериха. — Я хочу знать, почему вы сразу подумали о том, чтобы проверить банды, когда узнали о пропаже человека? Мистер «нормальный бизнесмен»? — Он слегка поддел азиата, но Хуан лишь пожал плечами. “Это быстро”. С этим Логан может согласиться. Немного поспорив, они в итоге припарковались у известного продуктового магазина. В основном потому, что за рулём был Логан, и он не хотел, чтобы машину профессора угнали. В Готэме такое случалось. Машины и мотоциклы, припаркованные снаружи, были лёгкой добычей для мародёров. На улице было не так многолюдно, но это был Готэм, и Логан больше беспокоился бы, если бы люди заполонили тротуары. Как он и ожидал, люди поглядывали в их сторону. Они определённо смотрели на Хуанга, у которого объективно было приятное лицо, что признавали даже самые циничные студенты в Поместье Икс. Не то чтобы они не привыкли к красивым лицам, но в Хуанге было что-то потустороннее. Не в инопланетном смысле, но всё равно тревожно, как изысканный нефрит, пропитанный проклятой кровью, — такой сувенир, который герои фильмов ужасов должны немедленно выбросить, если найдут его в винтажном магазине. То, как Хуан был одет, тоже не помогло. Костюм Тэнга хорошо сидел на нём, но выделялся, как бельмо на глазу, на улицах из бетона и стекла, словно неудачный фотошоп, соединяющий две временные линии. Скотт собирался предложить Хуангу переодеться во что-нибудь более современное, но Логан остановил его. Большинству мутантов не нравится внимание, и Логан особенно ненавидел пристальные взгляды людей, но иногда внимание — это хорошо. Это был город Бэтмена. Логан готов был поспорить на свою голову, что у этого мрачного ублюдка повсюду были глаза, которыми он следил за этим пейзажем, который он защищал. Рыцарь ночи, безмолвный страж, который охранял свой любимый город. Чтобы Хуан так спокойно разгуливал, он должен был хотя бы немного заинтересовать Бэтмена. Логан слегка замешкался, когда Хуан свернул за угол впереди. Может, им стоит просто дойти до полицейского участка. Если Логан не ошибался, полиция Готэма могла связаться с Бэтменом с помощью света. Пропажа человека — не самое серьёзное дело в городе, полном безумцев со сверхспособностями, но, может, летучие мыши смогут уделить этому немного времени. Возможная невеста-нежить (потому что было доказано, что Хуан не был призраком), оказавшаяся на свободе, должна была хотя бы привлечь внимание Робин. Было странно, что Хуан тоже иногда называл свою партнёршу женой, лишь вскользь объясняя это тем, что так предписывает закон. Ничто в Хуане не указывало на то, что он законопослушный гражданин с безупречной репутацией, но он подчёркивал, что проще играть по правилам. Честно говоря, это было странно, потому что Логан не удивился бы, если бы девизом Хуана было «Я — закон», но азиат никогда не рассказывал подробностей о своём прошлом. Дети в школе тоже шептались об этом. Они любили комиксы, сериалы и кучу других подростковых вещей, за которыми Логан не успевал следить. Но один из них упомянул игры ужасов, в которых были правила о том, когда и как монстры могут убивать. Точнее, законы, которых должны были придерживаться игроки, если хотели выжить. Правила были важны. Нарушай их — и игра закончится. Некоторые монстры или призраки даже помогали, если игроки притворялись, что всё в порядке, и вели себя как обычно, словно ничего необычного не происходило. В играх не нужны были логика, правда или факты. Если правила гласили одно, игрок делал то, что от него требовалось. Вот как нужно было выживать. Теперь они забрались в неблагополучные районы города, и Логан почувствовал сожаление. Ему действительно стоило вернуться в школу самому. Первое, что Логан заметил, — это запах. Когда царили палаточные городки и хаос, мало у кого хватало сил поддерживать чистоту на улицах. Мусор скапливался, а сточные воды стекали по тротуарам, фекалии и иглы смешивались под разбросанным пластиком и бумагой. Хуан, опередив Логана, уже направлялся к очень мрачному на вид переулку. Для любого жителя Готэма он, вероятно, выглядел безумно глупо. Чужак, который не знал, что делает. — ...Что ты делаешь? — проворчал Логан, следуя за ним и оглядываясь, чтобы проверить, не идёт ли кто-нибудь подозрительный за ними. — Я не чувствую запаха людей в этой стороне. Только стая бродячих кошек. И их тоже было много. Животные собирались вокруг мусорных баков и рылись в мусоре в поисках еды. Калио, чёрный, белый, серый — их глаза блестели в полумраке, не мигая, как маленькие луны. Хуан посмотрел на животных и сказал: «Они не бездомные». “Откуда ты это знаешь?” — Они слишком хорошо накормлены и живы. Эти части не так плохи, как ты сказал. Логан не сразу понял, что кроется за этим ответом, но затем его долгая история войн и скитаний по миру заставила его осознать это. Когда выживание было единственной целью, люди часто прибегали к менее этичным или цивилизованным способам жизни. Будучи членом Людей Икс, Логан побывал в большем количестве зон боевых действий, чем кто-либо мог сосчитать. Даже до этого его жизнь на Земле не была наполнена радугой или единорогами. Когда на карту было поставлено выживание, люди меньше заботились обо всем остальном. Когда нечего было есть, люди расширили свое меню. Дикари легко появлялись на свет в результате войн. Логан не мог с уверенностью сказать, была ли война (или несколько войн) в истории Хуанга, но следы разрушенных государств определённо были. Хаос и насилие, а не просто уличные потасовки, были отличительной чертой. Хуан подошёл ближе к одной из кошек, но не смотрел на животных. — Что-то не так? — спросил Логан, почувствовав неладное по пустому выражению в алых глазах Хуанга. — Злодеи. Когда Логан приподнял бровь, Хуан наконец решил ответить более развёрнуто: «В этом городе есть злодей, который охотится на кошек». Вор, да. Беззаконие Готэма порождало не только убийц и клоунов. Был вор, о котором ходили пикантные слухи с крестоносцем в плаще. “Откуда ты это знаешь?” “ У вас в библиотеке есть компьютеры. “... И ты ими пользуешься?” Хуан посмотрел на него так, словно Логан был глупее коробки с салфетками. “Ты хочешь ее поискать?” Сухо спросил Логан. “Нет. Она нашла нас”. Сверху упала тень. Фигура женщины, одетой в кожу, была не очень высокой, но на поясе у нее висел кнут, свернутый и длинный, цвета чернил. Однако у нее была потрясающая фигура, а ее шаги были тихими и грациозными. — Привет, — промурлыкала она, и в конце её слов слышалось шипение, как будто у неё был язык с такими же острыми сосочками, как у всех кошачьих. Казалось, что слоги скользили по этим сосочкам, прежде чем раствориться в воздухе. Спускаясь по ржавой пожарной лестнице, она выглядела так, будто у неё не было костей в ногах, а позвоночник был жидким. — Вы двое явно здесь не в качестве туристов. Вы не боитесь летучих мышей? Женщина-кошка подошла ближе. От неё не пахло ничем особенным, как и должно быть от хорошей воровки, но Логан всё равно уловил человеческий запах. У всех людей есть свой запах. Будь то цветочный шампунь, древесные духи или просто общий биологический запах пота и натуральных масел, выделяемых кожей. Это было ещё одним напоминанием о том, что Хуан Цзэку был не в порядке. Конечно, от него пахло как от человека, но под этим запахом всегда чувствовался слой медной крови. Он пах не так, как люди в тот период, у него был более странный, животный запах. Женщина-кошка подняла изящную руку, словно приглашая Хуанга наклониться ближе. Многие злодеи часто флиртуют, но вопрос о том, делают ли они это, чтобы создать возможность для чего-то или чтобы на самом деле пригласить другого к богохульству, остаётся спорным в зависимости от ситуации. К несчастью для Женщины-кошки, она, скорее всего, вызвала бы больше реакции у статуи, чем у Хуанга. — Я женат, — сказал Хуан, не обращая внимания на поджатые губы и улыбки, и с большим интересом разглядывая толстого рыжего кота, который вылизывал свой хвост, чем женщину в обтягивающем кожаном костюме. — У меня нет времени на игры и загадки. Мне нужно найти светловолосого мужчину с красными глазами. — Он говорил с уверенностью, что его возлюбленная где-то в этом городе. — Если вы сможете найти его, это ваше. Хуан достал из-под мантии золотой лист. Лист, сделанный из настоящего золота. Его прожилки и края были такими, словно их сделал искусный мастер древности. Первой мыслью Логана, когда он увидел его, было, что это погребальный дар. Его хоронили вместе с умершим, готовя к загробной жизни. Потому что, кто, черт возьми, платит золотыми листьями в наш век? Как раз в тот момент, когда Логан подумал, что Хуан не может выглядеть и вести себя ещё более мёртвым или странным, он это сделал. Логану следовало что-то сказать, но он не знал, с чего начать. К тому времени, как он решился заговорить, Женщина-кошка и Хуан уже перешли к вопросам и переговорам, и золото перешло из рук в руки. “Аркхэм”, - сказала Женщина-Кошка. Черт. Нет. Пожалуйста, нет. — Не так давно в лечебницу Аркхем поместили человека, подходящего под ваше описание. О черт. “Он убил Джокера”. Черт возьми, кто-то действительно ненавидел Логана там, наверху, не так ли? 2 Была причина, по которой в тюрьмах обычно разделяют преступников по каким-то параметрам. Женщины и мужчины. Матери с новорождёнными. Психопаты и психически здоровые. Супергерои и обычные люди. Само собой разумеется, что преступления тоже бывают разных уровней, и заключённых можно разделить на категории. Они бы не посадили бухгалтера-мошенника в одну камеру с серийными убийцами и уж точно не стали бы запихивать обычного вора рядом с Крокодилом-убийцей. Для этого и существуют отделения. То же самое правило применимо и к Аркхему. Но это никогда не мешало людям самим искать неприятности. “ Ты прикончил мой Пудинг. Кто-то снова затеял драку. Внимание заключённых переключилось на блондинку с косичками. На этот раз кончики волос Харли Квинн были выкрашены в розовый. Она часто меняла цвет волос каждый раз, когда возвращалась в Аркхем. От красного к чёрному, от синего к другим цветам, которые ей нравились во время побега. Её лицо, всегда покрытое слоем косметики, сегодня было чистым, лишь бледным от отбеливающих химикатов. Все знали, что она плакала. Она была такой же драматичной, как и её любовь, и её слезам нельзя было доверять. В любом случае, это не первый раз, когда приходят новости о смерти Джокера, но она всегда плачет, будь то для того, чтобы причинить вред, или оплакивая смерть своего возлюбленного. В любом случае, это не имело особого значения. В этом-то и была загвоздка с Князем Преступного Мира: он никогда не умирал и никогда ни о ком не заботился, кроме большой злой летучей мыши. В обычной тюрьме заключённые-мужчины и заключённые-женщины обычно содержатся отдельно, но в Аркхеме порочные и мерзкие люди не ограничиваются определённым полом. У многих в этой комнате был порок, очень немногие обладали добродетелями, приемлемыми для общества, но самое главное, что все они были опасны для окружающих, если их выпустить на свободу. Каким-то образом Хуан Кацуки оказался настолько опасен, что его перевели сюда. — Можно мне это? Хуан Кацуки предложил женщине свой десерт, но Харли Квинн ударила кулаком по столу. — Только не этот пудинг. Мой Пудинг! Ты убил Мисту Джей! “Это не моя вина, что у него редкая аллергия”. “Но он мертв из-за тебя”. — Ну, может, ему стоит подумать о том, чтобы не брать людей в заложники в следующей жизни? Харли Квинн не слушала, погрузившись в свой собственный мир. — Я так по нему скучаю. — Тогда почему бы тебе не последовать за ним в ад? Если самоубийство не удалось, попытайся ещё раз, пока не получится. Хуан зачерпнул немного пудинга и отправил в рот. Его слова были бессердечными, а в голосе слышалось искреннее замешательство. — Нет такой проблемы, которую не смогла бы решить смерть. Если есть, попробуй умереть ещё несколько раз. “Что это за совет?” Ядовитый плющ вырвался из-за спины Харли Куинн. Блондинка повернулась, чтобы поплакать у нее на плече. Если бы они не были в Аркхэме, Харли Куинн застрелила бы Хуана Кацуки или ударила его бейсбольной битой по лицу, но поблизости не было никакого оружия, поэтому она только швырнула в него пластиковым стаканчиком. Он легко увернулся, и чашка упала на землю, расплескав воду повсюду. — Это правда. Если она так сильно его любит, они должны быть вместе, несмотря ни на что, — Хуан на секунду замолчал, прежде чем покачать головой. — О, теперь я вспомнил. Пока смерть не разлучит нас, — он процитировал распространённую брачную клятву, цокая языком. — Мне не нравится эта часть ваших традиций. Отец тоже её не одобряет. Как вы можете говорить о любви, если связь так легко разорвать? Кроме того, разве Джокер не расставался с тобой уже несколько раз? — Ты не понимаешь, — всхлипнула Харли Квинн. Она всегда была более сентиментальной, даже если её слёзы или задумчивость часто сопровождались испуганными криками других людей. — Я люблю его. — Я бы сказал, что знаю о любви больше, чем ты, я женат. Хуан Кацуки почти застенчиво улыбнулся. — И он бы никогда не попытался меня убить. “Я являюсь членом его семьи при жизни, поэтому после смерти моя душа присоединится к ним в смерти”, - вздохнул он на иностранном языке, выхватывая камень, который он называл “Отцом”, у женщин, угрожавших разбить его. Он сидел у него на коленях, защищенный, пока мужчина улыбался. “В жизни и в смерти мы будем вместе. Если в твоей любви нет такой же решимости, не означает ли это, что ты сомневаешься в том, насколько сильно он тоже любит тебя?” Это была извращённая логика, нечто, что, казалось, выползло из старого колодца, запертого за алыми дверями. Заключённые Аркхэма были безумны, но не глупы. Многие из них побывали в местах, куда мало кто попадал, или слышали истории, которые обычные люди сочли бы абсурдными. Они слышали, как Хуан Кацуки пел о своём молодом генерале, о ожидании, полях сражений и истории, гниющей за жёлтыми страницами. Вышитый край рукавов его «отца», длинные волосы, тёмные, как капающие чернила, и бумажные лотосы, которыми была заполнена его тюремная камера. У них были глаза и уши и за пределами Аркхэма. Им было легко узнать о круглом веере и украшениях. Шпильках для волос, серьгах и всём, что принадлежало прошлому, традиционному, как и его речь. Но они жили в современном мире, где войны велись в далёких местах, а многие устаревшие традиции были забыты. Так на ком же он женился? Потому что… Потому что у нормального человека не должно быть такой твёрдой и холодной, как камень, кожи, не так ли? Может быть, Хуан Кацуки женился на мутанте. Инопланетянине. На ком-то ещё. Не то чтобы злодеи раньше не видели, как то, что должно быть в могиле, вылезает из гроба. Если бы у них был доступ к файлам Бэтмена, они бы увидели записи о военачальниках и бандах в то время, когда Запад встретился с Востоком. Это было более хаотичное время без галактических катастроф и современных войн, когда сталкивались культуры и назревали внутренние конфликты. Это было время перемен, когда люди пересекали океаны, чтобы получить новые знания, и когда товары перевозили между континентами. Конечно, существовали старые традиции. Богатые мужчины женились на многих женщинах и держали их в безопасных дворах подальше от глаз общественности. Вышивки были пропитаны слезами, а тонкие запястья украшали жемчуга и нефриты. Тяжёлые двери и многочисленные замки хранили секреты во имя традиций и семейных реликвий. Времена, когда свадьбы были на всю жизнь, под красными вуалями, до самой могилы и за её пределами, связанные алыми лентами. Хуан Кацуки не интересовался ответом Харли Квинн. Его мало что интересовало в Аркхеме, и он не знал, как долго ему здесь придётся пробыть. Отсутствие страха должно было говорить о безумии, но вместо этого было жутко, как будто смотришь в зеркало и не знаешь, что из него вылезет в следующий раз. Злодеи тоже не особо переживали за него. Точно так же, как никто не знал, наступит ли сегодня конец света, они не могли быть уверены, что Джокер не восстанет из мёртвых, чтобы отомстить. Может, так было бы даже веселее. Джокер был психопатом, но у него всегда были планы, даже если они подвергали опасности других злодеев. Но даже после ухода Джокера они всё ещё могли планировать собственные побеги из Аркхема. Это был знакомый всем цикл. Совершить преступление, сбежать, получить взбучку от летучей мыши или одной из его маленьких птичек, повторить. На этот раз им просто нужно было вывезти более интересный багаж. Пока завывали сирены и Аркхем был полностью изолирован, злодеи устраивали свою вечеринку. Звук тяжёлых ботинок охранников, ступающих по бетонному полу, стал для них сигналом к началу представления. Выстрелы и крики превратились в музыку, под которую люди танцевали, а мигающие огни — ослепительно белые, опасно красные и жутковато зелёные из-за утечки газа — не могли скрыть улыбок на их лицах. Аркхем старался изо всех сил. Он действительно старался каждый раз. Они укрепляли ворота и камеры, добавляли множество дополнительных мер, протоколов и всего остального, чтобы побег был невозможен. Но злодеи всегда находят выход. Трава и корни обвились вокруг запястья Хуан Кацуки. Ядовитый Плющ вывел его из камеры, пока охранники суетились. Кто-то убегал, чтобы не быть убитым, а кто-то пытался, но не мог справиться с ситуацией. Многие заключённые предпочли бежать. Может быть, кто-то был не в состоянии бежать или у них были другие планы, но у Хуан Кацуки не было выбора. Ночь была холодной, но небо было ясным — прекрасное время для того, чтобы оплакивать Джокера, по мнению Харли Квинн. Он не виноват в том, что Джокер умер. По крайней мере, так решила бы логика, но в Аркхеме он не имел дела с кем-то рациональным. Жаль, но ему просто не повезло. Джокер был мёртв, и теперь он тоже должен был умереть. Харли хотела бросить его в ту же химическую смесь, из которой она сделала себя и своего Мисту Джей. Она не стала бы создавать другого Джокера, чтобы заменить мужчину, которого любила, но, возможно, именно так судьба решила, что Джокер должен вернуться. В конце концов, никто не говорил, что Джокер должен быть одним человеком от начала и до конца. Готэму просто нужен был ещё один Принц Преступного Мира. Если Хуан Кацуки умер, то что с того? Ничего. Просто ещё один номер, ещё одно тело, заполняющее могилы Готэма. “ Почему ты такой серьезный? Харли рассмеялась, когда они сбежали из Аркхэма. Она широко улыбалась, доходя до мочек ушей, и наносила новую красную помаду. Взрывы сотрясали кирпичи и камни, которые когда-то держали их в плену. Хуан Кацуки услышал план, когда сидел среди сбежавших заключённых. Камень, который он держал в руках, был зажат в кармане его оранжевого комбинезона. Он наклонил голову, щурясь от сильного ветра и солнечного света. — Как мило с вашей стороны, что вы взяли с собой отца, — саркастически пробормотал он. Злодеи запихнули его на заднее сиденье джипа. Это был чей-то джип, который они угнали, потому что могли. — Я действительно хочу знать, почему в этом месте нет смертной казни. Хуан Кацуки чуть не ударился головой о крышу машины, когда они выезжали из ворот Аркхэма. — Вы все давно должны были оказаться на электрическом стуле или получить пулю в лоб. Он слишком много говорил, поэтому Харли Квинн засунула ему в рот шарф. Этот побег был идеей Бэйна и Пугало. По крайней мере, в основном. Они собирались захватить этот город в один день, позволив новому газу страха заполнить улицы, пока злодеи шествовали по главным дорогам. Бэйн дал Айви наркотик, который мог заставить её милашек расти, становясь сильнее и толще, как его мускулы. Растения ползли по зданиям и трубам, раскалывая асфальт, когда машины скрывались под листвой. Они все знали эту игру. Бэйн хотел убить Бэтмена. Пугало хотело свести счёты. Они мечтали растоптать правосудие, сеять страдания и ненависть и сокрушить героев. Может быть, на этот раз они победят. Может быть, их снова победят. Если это произойдёт, то летучие мыши придут за остальными. У них еще было достаточно времени, чтобы повеселиться. Люди бежали, кричали и плакали, охваченные страхом. Машины врезались друг в друга, а полиция прибывала целыми отрядами. У Бэйна и Пугало тоже были помощники, которые собрались на улицах и уже сеяли хаос. У них был газ страха в памятнике, который должен был быть установлен в центре города. Бронзовая статуя высотой в два человеческих роста и шириной в три человеческих роста, в форме медведя, была наполнена газом, которого хватило бы, чтобы половина города обезумела, а другая половина умерла от ужаса. Бэтмен прилетел на своём чёрном самолёте, в то время как остальные герои раскачивались между башнями, чтобы спасти невинных. Их тренированные тела рассекали ночной ветер. Герои, вероятно, хотят поднять статую высоко, подальше от города, в воздух, прежде чем она взорвётся. Но злодеи предусмотрели и это. Бронза была ненастоящей, смешанной с тяжёлым и сильно магнитным металлом, вкопанным в землю и закреплённым корнями ядовитого плюща. Даже если бы Супермен успел вовремя, он был бы слаб из-за криптонита, добавленного в краску. Бэйн смеялся и насмехался, бросая Красного Робина в витрину магазина. Герои были заняты тем, что сражались с ним в лесу. Пугало нигде не было видно, вероятно, он уже убежал, чтобы посмотреть, как его работа будет завершена. Вокруг царил хаос. “Он сейчас взорвется!” Кто-то закричал, и в этот момент гигантская тень упала на всех, кто боролся за свою жизнь. Существо вонзило когти в асфальт, прорезая железные гвозди, бетон, металлические балки и трубы, а затем статуя взмыла в воздух, словно весила не больше бейсбольного мяча, а не тонны. Неестественное тепло распространилось вокруг, и прежде чем люди успели осознать, что происходит, в воздух взметнулся бушующий огонь. Столб пламени прорезал небо и разрушил всю статую, сжигая каждую её частичку, включая газ над Готэмом. В Готэме появился монстр, который сидел там, где должны были быть горгульи. Его длинное тело обвивалось вокруг разрушенных улиц, а когти постукивали по разбитому кирпичу. Обломки падали в разросшиеся кусты. «Мерзость…» — невольно пробормотал офицер. Они привыкли к монстрам и даже к инопланетянам, но у этих опасностей всё же были части, напоминающие людей, будь то конечности, пальцы или даже разум. Или они были меньше, существа, которые, как люди знали, были опасны и от которых нужно убегать, но ни одно из них не заставляло их опускаться на колени, как будто мир рушился на их спины. То, что сейчас находилось на городской площади, было драконом — это было самое близкое описание, которое мог подобрать человеческий мозг, когда он встретился с ним взглядом. Ряды гигантских зубов, три больших мутных глаза, но также многочисленных, как у насекомого, твёрдая белая чешуя и сегментированное тело, как у змеи. Это был дракон. От этого захватывало дух, словно он был соткан из лунного света и теней. Возможно, если бы ситуация была иной, они бы сочли это фантазией. Так заканчивалось большинство историй: одни драконы были мудрыми и добрыми, а другие — символом бога. Но реальность была более болезненной, чем мечты. В нём был мускусный привкус, дикий, необузданный и кровавый, который делал воздух невыносимо густым, словно перенося всех на поле боя, где воздух был пропитан застывшими кристаллами крови и песка. Вкус проникал в горло, вызывая фантомную боль, словно пищевод царапали до крови. Зверь, которому место в мифах, наблюдал за людьми, которые были ничтожны по сравнению с ним. Его присутствие давило на их сердца, и каждое его движение когтей ощущалось так, словно они царапали их спины. Царапали. Царапали. Разрезали их мясо на тонкие ломтики, прежде чем наконец подарить им облегчение смерти, перерезав их нервы. Среди внезапного и напускного спокойствия послышались шаги. Это был тяжёлый звук, словно человека тащили по разбитой земле, ударяя о камни и волоча по осколкам стекла. Мужчина азиатской внешности шёл по улице, одной рукой держа Пугало за лодыжку. Злодей был почти без сознания, его руки были сломаны, а другая нога неестественно вывернута. Он застонал, но не смог вырваться. Мужчина бросил Пугало, прежде чем его алые глаза окинули взглядом всех, кто ещё оставался на поле боя. Герои и злодеи, полицейские и гражданские — в его глазах все были равны. По крайней мере, именно такое чувство они испытывали, встречаясь с его задумчивым взглядом. — Ты, чёрт возьми… — Страшила закашлялся, пытаясь подняться. Его маска сдвинулась, стала рваной и потрёпанной, когда нитки порвались. Азиат наступил Пугалу на грудь, схватил горячую воду из тележки брошенного уличного торговца и без колебаний и угроз вылил её в раскрытый рот Пугалы. Злодей закричал, кожа вокруг его рта потрескалась и покрылась волдырями, покраснела и опухла. Боль длилась недолго, потому что в следующий момент на него обрушился контейнер, вырубив его. Этот незнакомец в белом восточном халате и с длинными волосами выглядел так, словно призрак материализовался средь бела дня. Он был худым и маленьким по сравнению с Бэйном, хрупким даже по сравнению с ним. Его бледная кожа казалась болезненной, а красные глаза лишь усиливали мрачные тени вокруг острых черт лица. Но он посмотрел в глаза злодею и выпрямился. Беззащитный, безоружный, выглядящий так, будто он попал не на ту съёмочную площадку исторического фильма, он кивнул, словно оценивая руины, как критик оценивает картину. Дракон опустил голову, кланяясь, когда человек подошел ближе. — Займёмся этим в другой раз, — сказал он Бейну, безучастно глядя на Харли и Ядовитого Плюща, стоявших позади Бейна. У него был мягкий голос, который требовал внимания и подчинения, как будто мир был всего лишь инструментом у него под ногами. — Я не люблю громкие звуки. Он потребовал, как будто просил незнакомца подвинуться в ряду с хлопьями в продуктовом магазине. Нормально, спокойно, почти вежливо, учитывая, что это был Готэм. — Что ты сделаешь, если я не соглашусь? Убьёшь меня? — рявкнул Бэйн, с подозрением глядя на дракона. — Я не убью тебя, — легко ответил мужчина. Его английский был медленным и нарочитым, что говорило о том, что это не его родной язык. — Это решать твоему городу. Его взгляд остановился на героях, на Бэтмене, который покинул свой самолёт, чтобы сражаться на земле, и на остальных, оставшихся с полицией. Хотя его лицо оставалось бесстрастным, в его взгляде читалось лёгкое насмешливое недоумение, как будто он не мог понять, что за шутки перед ним разыгрывают. Робин поднял свой меч, но Рыжий закрыл мальчику рот рукой и оттащил его назад. Что-то было не так. Найтвинг уставился на красные серьги-кисточки в ушах мужчины. Красные глаза. Бледный. Чёрные волосы. Белая одежда. — Хм… у вас случайно нет пропавшей жены? И человек, и дракон одновременно повернули к нему головы. “Зеку!” Взрыв прогремел в джипе, на котором стояли Харли Квинн и Ядовитый Плющ. Злодеи подпрыгнули и откатились в сторону, когда угли и искры посыпались на землю, где была припаркована машина. Хуан Кацуки каким-то образом оказался быстрее их, уже пробежал мимо Бэйна и бросился в объятия владельца дракона. — Я знал, что ты меня найдёшь. Смотри, отец тоже здесь! Хуан Цзэку хмыкнул, рассеянно прислонив камень к краю чешуи своего дракона. Он обхватил блондина за талию, крепко прижав к себе. Уголок рта Найтвинга дрогнул. — Кажется, мы нашли нашего жениха-призрака. “Разве этот камень не должен быть его отцом?” Редхуд пнул Робина в голень, но мальчик увернулся и отскочил назад, вместо того чтобы смотреть на дракона. Его глаза были прикованы к зверю, как только он увидел его. Возможно, летучим мышам нужно было помешать себе обзавестись Летучим Драконом. “Не жалуюсь, но ...” Это выглядело очень неуважительно по отношению к его собственному отцу. Послушайте, не все из них были золотыми сыновьями, но было странно смотреть только на своего супруга во время трогательной встречи. Ну, другие люди тоже плакали (от страха перед драконом или просто от боли после сражения со злодеями). — Ребята, нам ещё преступников ловить! — закричал Красный Робин, пока Бэтмен бросал бэтаранг в Харли Квинн, которая убегала вместе с Ядовитым Плющом, видя, что ход битвы изменился. Но они не были быстрее когтей дракона. Он хлопнул по двум злодейкам, словно отгоняя мух от стены. — Ты не можешь… — Бэтмен повернулся, чтобы мрачно зарычать на Хуангов, но его прервал взрыв. Это был Бэйн. Всё началось с его конечностей, взрывы сотрясали его накачанные мышцы. Этого было недостаточно, чтобы убить, но сила, должно быть, сломала или вывихнула несколько суставов. — Страшно, — бесстрастно прокомментировал Хуан Кацуки, пряча лицо в изгибе шеи своего возлюбленного, словно в ужасе. Все остальные переводили взгляд с него на раненых злодеев, а затем обратно на дракона. Пугающий? Если бы не гигантский грёбаный дракон, следящий за каждым их движением, Рыжий схватил бы блондина за воротник и заставил бы его повторить то же самое, глядя им в глаза. Если раньше они не думали, что взрывы как-то связаны с Хуангами, то теперь они в этом уверены. — Они не умерли, — сказал Хуан Цзэку, целуя Хуан Кацуки в висок. — Это твоя проблема. Не наша. Если бы он продолжил говорить, это могло бы перерасти в спор о справедливости и убийстве. Если бы убийство имело смысл. Если бы убийство было единственным способом предотвратить новые смерти. Но Хуан не рассуждает о том, что правильно, а что нет, и что нужно делать. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на что-то ещё, даже когда появились Люди Икс. Росомаха. Бэтмен узнал Джеймса Хоулетта. Хотя их пути никогда не пересекались напрямую, он всё равно следил за этими знаменитыми мутантами. — Какого чёрта? — проворчал Росомаха. Судя по его виду, он, вероятно, продирался через лес, чтобы добраться сюда, и он знал Хуан Цзэку. — Как ты оказался в лечебнице? — осторожно спросил Хуан Цзэку. Рычание дракона позади него, казалось, говорило о том, что если ему не понравится ответ, то сегодня кого-то скормят этому чудовищу. «Я пробыл в этом городе около суток, и за это время произошло три ограбления, одна угроза взрыва, четыре мелких преступления и одна погоня. В новостях сообщили о двух газовых атаках, захвате заложников в банке и перестрелке в порту. В этом городе буквально негде чувствовать себя в безопасности, и бороться со всеми — слишком трудоёмкая задача. Это не лучший вариант, но в Аркхеме можно было снять жильё и питаться. Самое опасное место оказалось относительно безопасным». Он выглядел таким гордым. Неизвиняющимся, как кот, который только что столкнул стакан с высокой столешницы и ждёт, что его похвалят за это. Хуан Цзэку откинул чёлку со лба и вздохнул, прежде чем поцеловать свою возлюбленную в губы. — Давай снимем с тебя комбинезон, а потом уйдём из этого… уродливого места. Не обращая внимания на комментарий Найтвинга о том, что в Готэме не всё так плохо, Хуан Цзэку, вероятно, хотел выразиться более жёстко, но решил быть вежливым. Когда его тёмные глаза остановились на Бэтмене, мягкость мгновенно исчезла. — Я надеюсь, проблем не возникнет? — Зачем ты здесь? Что привело тебя в Штаты? — тихо спросил Бэтмен. Это был уместный вопрос, пока полиция уводила злодеев. Комиссар Гордон стоял неподалёку и прислушивался. — Мы собирались на пляж, — весело и искренне ответил Хуан Кацуки, — и в Йеллоустонский парк. Мы хотели его увидеть. Взорвать это больше похоже. “ С гигантским драконом в заднице? Редхуд прищелкнул языком. — Может быть, температура подойдёт Свёрнутому Дракону. — Блондинка протянула руку и погладила морду зверя. — Дома горячие источники немного тёплые. — Этот мир становится всё более странным и странным, — прошептал комиссар Гордон, вероятно, разговаривая по телефону с Оракулом. — Мы не хотим неприятностей. Мы просто хотим домой. Хуан Кацуки положил руку на грудь Хуан Цзэку и прислонился к нему, скуля. — На нас напали, так что самооборона оправдана, не так ли? Или в этом месте чувства преступника ценнее безопасности невиновного? “Ты был–” Хуан Кацуки поднял палец и покачал им, словно призывая к тишине непослушных детей. «Они взяли меня в заложники. Они умерли сами. Вы поместили меня в лечебницу, потому что решили, что я странный. Они вытащили меня из лечебницы, чтобы убить без причины. Я не сбегал». Дракон зашипел, его чешуя опасно заскрежетала по камню, когти вонзились в землю, но один взгляд блондинки — и он отступил, зависнув над парой, словно защищая их от опасности. — У нас заканчивается время, — сказал Хуан Цзэку. Наступило утро, и ночь таяла в его свете. Солнечные лучи отражались от жемчужно-белой чешуи дракона, покрывая его неземным слоем золота, пока пара продвигалась вглубь, в тень под брюхом дракона. Кивнув, Хуан Кацуки повернулся, и теперь две пары глаз, красных, как свежая кровь, встретились с неодобрительным взглядом Бэтмена. — Даже если ты не убиваешь, есть много способов помешать им причинить ещё больше вреда, — мягко рассмеялся Хуан Кацуки. Его губы скривились, когда чешуйка упала ему в руку, и семья, возможно, мёртвого, но всё же не мёртвого трио (с драконом) со вздохом посмотрела на Тёмного рыцаря. — Иногда всё, что тебе нужно, — это немного… совпадения. Когда солнце поднялось в небо, они исчезли прямо на глазах у всех, и весь Готэм содрогнулся от рёва дракона. —--- “... и это все, что я знал о Хуанах”. Логан прислонился к каменной стене Бэт-пещеры, попивая кофе, в то время как ему хотелось выпить водки, чтобы унять головную боль. Он не должен был удивляться тому, что Хуан Цзэку оставил ему ещё один беспорядок, с которым нужно было разобраться. Когда начался хаос, Хуан Цзэку бежал быстрее, чем он, к опасности. Поэтому, продираясь через джунгли, Логан совсем не удивился, увидев обломки. Он знал, что с их «обычным бизнесменом» что-то не так. Холод и странность, от которых у людей по спине бегут мурашки, словно невидимые ледяные когти скользят по коже. Он просто не думал, что это будет в виде грёбаного дракона. Логану доводилось сражаться с монстрами. От пришельцев до нежити и всего, что есть на свете и во все времена, — он сражался со многими существами, которые были страшнее драконов. Но этот дракон был другим. Это было нечто, чему Логан не мог подобрать названия, не природный монстр и не порождение магии. Этот дракон напоминал ему плод, запертый в банке, жуткую мешанину из мёртвой и живой плоти, сшитую вместе и двигающуюся только ради плотских удовольствий. Холодный и скользкий, но твердый, как и его владелец. И теперь Логану оставалось навести порядок во всем этом беспорядке. “Я полагаю, это отчасти объясняет, почему его методы такие ... экстремальные?” Найтуинг взглянул на огромный экран перед Бэтменом. Пугало было живо, но, вероятно, больше не сможет говорить. С теми травмами, которые он получил, пройдет несколько месяцев, а может быть, и лет, прежде чем он сможет свободно бегать. Точное состояние до сих пор не было определено врачами, но переломы были довольно обширными, даже для суперзлодеев. Раздробить кости так, чтобы они превратились в порошок внутри плоти. Было бы чудом, если бы врачи смогли сшить злодея обратно по прямой линии. «Он убил целую лабораторию людей, но оставил детей, значит, у него всё-таки есть какие-то моральные принципы или добрая воля». — Нет, — прохрипел Логан. — Позже он признался одному из моих товарищей по команде, что оставил детей в живых, потому что планировал задать им несколько вопросов о том, как выбраться. Он собирался оставить их там. Если бы Хуан мог сидеть, он бы не встал. Этот эгоцентричный ублюдок и пальцем бы не пошевелил, если бы дети не стояли у него на пути. Старшие дети открыли всех остальных после того, как Хуан бросил им связку ключей. Редхуд хмыкнул или, может быть, саркастически фыркнул. — По-прежнему никаких следов в городе. — Красный Робин оторвал руки от клавиатуры. — Не думаю, что они всё ещё в Готэме. Как насчёт Йеллоустоуна? — Супермен отправился проверить все дороги отсюда до Йеллоустоуна. Ничего. — Бэтмен встал со своего места, его тёмный плащ сливался с тенями даже при ярком свете экранов. Человеку из стали было бы довольно трудно не заметить дракона длиной с башню. — Значит, они возвращаются туда, откуда пришли, — зевнул Рыжий. — Это же хорошо, да? Лучше, чем сражаться с призраками прошлого или с кем-то ещё. И они сделали кое-что хорошее… Он не закончил то, что собирался сказать, и его слова растворились под неодобрительным взглядом Бэтмена. — Что? — рявкнул молодой мужчина. — Джокер ушёл! Пугало выведено из строя, как и Бэйн! — Его голос стал жёстче, даже с горечью. — Кто-то скажет, что это несчастный случай или самооборона. Разве это плохо? Лучше, чем ты играешь в «поймай Джокера» раз в два месяца, пока люди мрут как мухи. Бэтмен не ответил ему. Он повернулся к остальным. «Затана приходила и подтвердила, что на месте преступления не было никаких следов магии. Если этот дракон был создан не с помощью магии, то, должно быть, с помощью науки». “ Или инопланетянин, ” пробормотал Найтуинг. — Это дракон, несмотря ни на что, — прошептал в ответ Робин. Если бы Найтвинг не придерживал мальчика за плащ, Логану показалось бы, что тот перевернёт весь город, чтобы найти дракона. Хуже того, он видел, как в глазах Робина вспыхнул огонёк — признак того, что он будет в восторге, если найдёт остров драконов или формулу, как их создать. Летучий дракон. Логан предположил, что в этой пещере может поселиться дракон. Но Бэтмену явно не понравилась бы эта идея. Логан пропустил мимо ушей все инструкции, которые Бэтмен дал группе. Пожав плечами, он покрутил ключ от машины на пальце, надеясь, что машина профессора всё ещё на ходу. “Я ухожу отсюда. Мы дадим тебе знать, если увидим, что они двое появились, но это все ”. Логан ни за что не хотел быть втянутым в еще одну семейную драму. Это были поиски пропавшей жены (которая, как оказалось, добровольно отправила себя в сумасшедший дом), кто мог сказать, что следующим шагом не будет поиск еще одного пропавшего сына? Глаза Логана скользнули по летучим мышам, в то время как он втайне задавался вопросом, есть ли у Бэтмена еще какие-нибудь сыновья ... Не то чтобы это было проблемой Людей Икс. По крайней мере, он надеялся, что это не станет проблемой Людей Икс. Если только у Бэтмена нет сына-мутанта. —--- Кацуки развёл руки в стороны, чтобы потянуться, когда они приземлились в своём пентхаусе на вершине «Хуан Корп». Всегда приятно возвращаться домой. Городской пейзаж внизу простирался до самого моря, яркий и солнечный, в отличие от мрачных дней в портах Готэма. Возможно, это было пристрастием Кацуки, но вода здесь была чище, не замутнённая грязью и телами, как в Готэме. Пять тёмных башен «Порт Мафии» тоже были видны, возвышаясь, как якорь Йокогамы. Он упал спиной на ожидавший его мешок-пуховик, погрузившись в его мягкость, пока Зеку доставал ноутбук, чтобы начать записывать то, что он узнал в других мирах. Они никогда не привозили с собой вещи из других мест, зная, что это слишком рискованно: другие могут выследить их в этом мире, а сам предмет может быть опасным и несовместимым с их обществом. Настоящую ценность представляли только знания. Абстрактные знания, которые можно запомнить, модифицировать и применить на практике. Возможно, у них был город Сурибати, но, чтобы поддерживать свою легенду, им нужно было периодически усложнять свои игры. Они переходили из мира в мир, собирая фрагменты, чтобы защитить свой дом. «Я не видел никаких основных данных, но это может стать задачей для исследовательской группы», — сказал Зеку, записывая идеи. В мире, где бродили супергерои и суперзлодеи, было много высоких технологий. Новый металл, который мог существовать, документы о генах мутантов и строительстве укреплённых тюрем. Они могли брать детали отсюда и оттуда, чтобы сделать свой дом лучше. — Всё в порядке, — Кацуки взмахнул рукой, и из его рукава высыпалась горсть сверкающих камней. — Камни пригодились. Когда-то существовал пользователь способностей, который мог отбирать способности и причуды у их владельцев. Он превращал эти абстрактные силы в конкретные драгоценные камни и хранил их, как коллекцию драгоценностей. После своего поражения от рук других фракций Йокомы Кацуки втайне собрал разбросанные драгоценные камни. Они использовали способности, чтобы создавать иллюзии и возможности, превращая истории Кацуки в реальность. Это помогало и в других мирах. Страх был универсальным пропуском. Когда люди боялись, они реже нападали на них. “Отец действительно напугал их”, - засмеялся он, кладя табличку обратно на полку для поклонения. Призраков не было ни в этом мире, ни в Аркхэме. По крайней мере, таких, о которых знал Кацуки. Отец Зеку был воспоминанием, отраженным через способность и спроецированным в поля зрения. “Что случилось с тобой после того, как мы расстались–” Рука на его талии помешала ему закончить вопрос полностью. Зеку открыл рот, и длинный язык, такой же, как у Змеиного Дракона, выскользнул из приоткрытых губ. Когда он наклонился ближе, Кацуки сократил расстояние между ними. Язык дракона коснулся внутренней стороны щеки блондина, лизнул его зубы, а затем скользнул ниже. Воздух между ними стал разреженным, когда раздвоенный кончик языка Зеку коснулся мест, куда не мог дотянуться человеческий язык. Это был влажный и липкий поцелуй, который закончился, когда между их грудей начал расти бугорок. Между ними втиснулся Свитч Драгон — маленький, размером с кошку. Его глаза были по-прежнему большими, а зубы — острыми. Вместо ног у него были крошечные, как у ящерицы, лапки, расположенные по обеим сторонам тела попарно, как у многоножки. Его спина была бугристой, а кожа — бледно-бежевой, как у недоношенного плода. Уродливый, деформированный, настоящий монстр. Но Катсуки это нравилось. — Я скучала по вам обоим, — Кацуки поцеловала его в нос, и он замурлыкал, ласково лизнув блондина в щёку. В комнате стояла тишина, если не считать случайного тихого мурлыканья или шуршания, когда Змеиный Дракон шевелил хвостом. Напевая, Зеку прижался щекой к волосам Кацуки. Он держал Кацуки и Свернувшегося Дракона в своих объятиях, соскользнув на пол и беззаботно лёжа на спине. Рука Кацуки запуталась в волосах Зеку, пропуская пряди между пальцами, а затем коснулась камня. Теперь он был тусклым, с трещиной в центре, потому что не все способности были сильными или долговечными. Он вложил его в руку Зеку, и их пальцы переплелись поверх твёрдого камня. Секунду ничего не происходило, пока они лежали и слушали биение сердец друг друга. Затем Кацуки уловил мерцание более тёмных цветов на ближайшем к ним окне. Солнечный свет играл с пылинками, словно с блёстками волшебной пыльцы, а его разум оставался пустым. Он ни о чём не думал и уж точно не использовал способности какого-либо камня. Свернувшийся в кольцо дракон поднялся выше, закрывая собой свет, и рука, обнимавшая его, сжалась, но Кацуки успел кое-что увидеть, прежде чем мир вокруг него погрузился в приятную темноту. Оттенок кисточки. Борода мужчины. Призрак отца посмотрел вниз и улыбнулся. Примечания: И дело сделано!! Спасибо вам всем за чтение :) Надеюсь, вам понравилась эта концовка, и я хотел бы услышать ваши комментарии 😊 Примечания: Боль от редкой пары заключается в том, что мне приходится готовить и заполнять теги самостоятельно Комментарии/лайки/закладки очень ценятся. Вы, ребята, мотивируете меня писать!