Кладбищенский Валентин

Смерть - это конец одной истории и начало другой.

- Филипп Меллер

~.~

14 февраля 1999 года Гермиона поправила шарф и засунула руки в карманы, жалея, что не догадалась взять с собой пару перчаток. Покрытая инеем трава хрустела под её ногами, когда она сошла с тропинки и стала бродить между надгробиями и памятниками, выстроенными неровными рядами, многие из которых были повреждены погодой и временем, а некоторые были совсем новыми. Было около одиннадцати, и ночь была тёмной, но на тропинках горели различные фонари, некоторые из них почти не светили и мерцали, а некоторые, казалось, мерцали, когда мотыльки кружились вокруг них, как семена платана. Выглянув из-за гребня невысокого холма, она разглядела голые ветви вяза, тянущиеся к звёздам, словно умоляющие руки, и почувствовала, как в горле у неё встаёт ком. Эта часть кладбища была уединённой и безлюдной, большинство могил здесь были старыми, но в тот момент это казалось уместным. Теперь Гермиона задумалась, не предпочла бы Тонкс быть похороненной в окружении других людей, ведь она всегда любила компанию друзей. Но обитатели могил не были друзьями. Они были незнакомцами. И Гермиона знала, что, пока она была близка с Римусом, ей было всё равно. Она бы сказала что-то вроде: - Я всё равно мертва, какая мне разница, где вы меня похороните? Не то чтобы она собиралась это выяснять. Так Тонкс и Римус были похоронены бок о бок под дружелюбно покачивающимися ветвями вяза на этом огромном кладбище, недалеко от Теда Тонкса, Сириуса Блэка и Северуса Снейпа. Гермиона с трудом сглотнула, когда поднялась на вершину холма, чуть не споткнувшись о корни дуба, росшего у вершины, и ухватилась за его ствол, чтобы не упасть. Подняв голову, она поискала взглядом могилу, которую пришла навестить, но её загораживала какая-то фигура. Мужчина. Её сердце забилось почти болезненно, вибрируя в груди, как заводная игрушка, и она крепче сжала в кармане волшебную палочку. Война ничему ее не научила, кроме как всегда сохранять бдительность. Она задумалась, не сказала ли она Гарри или Рону, что придёт сюда сегодня вечером, но знала, что не говорила. Она старательно убеждала себя, что мальчики не узнают о её ночной прогулке по кладбищу, зная, что они захотят пойти с ней, а она хотела сделать это одна. Вот почему она пришла так поздно, чтобы насладиться одиночеством и уединением, но, очевидно, кто-то решил всё испортить. Фигура была высокой, худощавой и определённо мужской. Он склонил голову, но как только Гермиона начала понимать, что узнаёт его силуэт, он поднял голову, и лунный свет отразился от его печально известных светлых волос. У неё отвисла челюсть, когда на неё нахлынул поток эмоций: шок, возмущение, растерянность, отвращение. С того места, где она стояла, она не могла разглядеть его лицо, но знала, что это Драко Малфой. Она вспомнила, как видела его в последний раз, около пяти месяцев назад, когда Малфоев судили. Гарри выступил в их защиту, и она поддержала его, в то время как Рон отказался, настаивая на том, что Драко и его родители «заслуживают гнить в Азкабане за то, что они сделали». Гермиона встала на сторону Гарри, выслушав рассказ о том, как Нарцисса спасла ему жизнь и как Драко угрожали, но ей было нелегко. Было трудно не думать обо всех ужасных поступках Малфоев, приведших к войне, и она изо всех сил старалась относиться к Драко не только с разочарованием и презрением из-за его поведения в Хогвартсе. Возможно, он не был виновен, но всё равно оставался жестоким и предвзятым придурком. Это была непроизвольная реакция, но его присутствие здесь пробудило в ней всё отвращение, которое она испытывала к нему, когда они росли. Она не могла избавиться от ощущения, что это какая-то жестокая шутка, что он пришёл, чтобы посмеяться над памятью о тех, кто погиб, и она сжала кулаки, выходя из тени дуба и направляясь к нему длинными и взволнованными шагами. — Что ты здесь делаешь, чёрт возьми? — спросила она, подойдя к нему на несколько шагов и увидев, как он удивлённо вздёрнул плечи. Он медленно повернулся к ней лицом, его поза была напряжённой и оборонительной, но когда она увидела его лицо, то не смогла сдержать удивления. Он выглядел совсем по-другому, как измученный мальчик, запертый в теле гордого мужчины; его черты были угрюмыми и напряжёнными, он стиснул зубы. То, как он смотрел на неё, не было ни грубым, ни холодным; его взгляд был просто пустым и в то же время каким-то напряжённым, как будто он забыл, как она выглядит, и заново оценивал её, не собираясь проявлять заботу. Он вздохнул, и от ледяного воздуха его лицо побелело. — Грейнджер, — тихо поздоровался он. — Я спросила, какого чёрта ты здесь делаешь! — Я тебя слышал, — сказал он. — Думаю, довольно очевидно, почему я здесь. По той же причине, что и ты. Она усмехнулась. - Я в этом очень сомневаюсь. Я здесь, чтобы отдать дань уважения. - Я тоже. — Не смей! — перебила она, подходя ближе. — У тебя извращённое чувство юмора. — Грейнджер, — нахмурился он. — Я здесь не для того, чтобы усложнять тебе жизнь. — Тебе вообще не следовало здесь появляться! — яростно закричала она и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не знала, были ли это слёзы разочарования или горя, но все слёзы жгут одинаково. — Ты не имеешь права здесь находиться! Его брови сошлись на переносице. — Кто ты такая, чтобы решать, кто... — Я была её подругой! — перебила она его, и её голос слегка дрогнул от волнения. — У тебя нет причин быть здесь! Ты даже не знал её при жизни! — Возможно, это даёт мне ещё больше причин быть здесь, — возразил он. Он сунул руку в перчатке в карман своего плаща, и Гермиона поспешно вытащила свою палочку и дрожащей рукой направила на него. Он на мгновение замешкался, рассеянно переводя взгляд с её глаз на палочку, а затем медленно достал единственную чёрную розу. Наклонившись, он положил её на могилу Тонкс, и Гермиона в полном замешательстве наблюдала, как он пробормотал что-то бессвязное и выпрямился во весь рост. Снова окинув её отстранённым взглядом, он стянул перчатки и бросил их Гермионе, которая инстинктивно поймала их свободной рукой. Она посмотрела на них, но тут же перевела подозрительный взгляд на него, ища на его бесстрастном лице объяснение. - У тебя руки практически синие — сказал он ей, а потом развернулся и ушёл. Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся из виду, и вся враждебность, которую она испытывала к нему, казалось, растаяла, а на её место пришло странное чувство, очень похожее на вину. Внезапная перемена в её настроении была настолько резкой, что она чуть не окликнула Малфоя, но вовремя опомнилась, задаваясь вопросом, не была ли её атака слишком жестокой или полностью оправданной, учитывая их историю. Больше всего её поразило нежелание Драко кричать в ответ. Во время учёбы в Хогвартсе он всегда был готов вступить в жаркий спор, блистая остроумием и язвительными репликами, как будто это было развлечением, но, вспоминая их встречу, он словно делал всё, чтобы избежать ссоры с ней. Покачав головой и вспомнив, зачем она здесь, она отвернулась от могилы Тонкс, и слёзы потекли ручьём. Опустившись на колени рядом с надгробием, она почувствовала соль в уголках рта и судорожно вздохнула. Все цветы, которыми были усыпаны могилы Тонкс и Ремуса после их похорон, увяли или погибли от февральских морозов. Единственным напоминанием о трауре теперь была одинокая роза Драко, и на мгновение она задумалась о том, чтобы убрать её, всё ещё не понимая, как относиться к его странному поведению. Но она оставила все как есть. — Я скучаю по тебе, — прошептала она надгробию, поднимая палочку, чтобы наколдовать венок из виолы и подснежников. — С днём рождения.

...

14 февраля 2000 года Гермиона прислонилась к дубу и вздохнула. По крайней мере, на этот раз она не забыла надеть перчатки. Малфой снова был здесь, и она заметила, что с его пальцев свисает роза. В прошлом году она много раз вспоминала их ссору и гадала, вернётся ли он сегодня и зачем вообще пришёл на могилу Тонкс. Она даже пыталась представить, что могла бы ему сказать, но так и не пришла к выводу, что было бы уместно, и, возможно, именно поэтому она не была особенно удивлена его присутствием, но, когда она подошла к нему, в животе у неё всё сжалось от волнения. Когда она отошла на несколько шагов, он бросил на неё безразличный взгляд через плечо, словно ожидал её, и она рассеянно отметила, что его черты по-прежнему были безжизненными, а взгляд пустым. — Ты снова здесь, — пробормотала она, ругая себя за то, что говорит очевидное. — Я имею в виду, я не была уверена, что ты… — Ты собираешься снова начать кричать? — перебил он её, но в его голосе не было злобы. — Потому что я уйду через минуту. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро сказала она. — Я... э-э... я хочу извиниться за то, как говорила с тобой в прошлом году. Это было неуместно, и я была расстроена, и... да, я сожалею. Она с удивлением обнаружила, что на самом деле хочет извиниться, и, судя по тому, как высоко поднялись брови Драко, он удивился не меньше. Прикусив нижнюю губу и чувствуя себя немного глупо, пока он молча смотрел на неё, она почти пожалела, что не повторила свои предыдущие действия и просто не накричала на него, пока он не убежал. — Знаешь, — пробормотал он наконец. — Большинство людей сказали бы, что это я должен извиниться перед тобой. — Ты не производишь впечатление человека, который извиняется. На мгновение его взгляд оживился, и он почти ухмыльнулся. - Я не такой. — Ну, обычно я тоже не такая, — продолжила она, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Но я не имела права говорить тебе, чтобы ты уходил… — Значит, ты не возражаешь против моего присутствия здесь? Она на мгновение задумалась над его вопросом, решив, что это, пожалуй, один из самых странных моментов в её жизни. И это ещё мягко сказано. Какая-то часть её мозга кричала, чтобы она снова попросила его уйти, но, как это часто бывало, любопытство было сильнее, и она поняла, что её очень заинтриговали причины, по которым он здесь оказался. Ей также было любопытно его поведение, которое, как она решила, можно было почти назвать вежливым, и, вопреки здравому смыслу, она пожала плечами. — Это свободная страна, — сказала она после долгой паузы. — Ты можешь делать всё, что захочешь. Он кивнул и снова устремил пустой взгляд на могилу Тонкс, и они оба какое-то время стояли так, не говоря ни слова и даже не двигаясь, пока холодный ветер обдувал их. Молчание было далеко не комфортным, и Гермиона уже была готова нарушить его, но Драко заговорил первым. — Расскажи мне о ней, — внезапно попросил он, не отрывая взгляда от надгробия. - Что ты имеешь ввиду? — Просто расскажи мне что-нибудь о ней, — снова попросил он. — Что угодно. Гермиона нахмурилась, когда заговорила. - Ну, она была аврором и потрясающим дуэлянтом. Она была такой храброй. — Нет, не так, — остановил он её. — Большие дела делают людей героями, а не просто людьми. Расскажи мне что-нибудь маленькое. Она снова замолчала, задумчиво покусывая губы. — Ну... ей нравилась магловская музыка, например, «Битлз». — Меньше, — перебил он, выжидающе глядя на неё. — Как она пила чай? Гермиона в замешательстве моргнула. - Она не любила чай. Она пила только кофе, чёрный, с одним сахаром. - Что еще? - Она... э-э-э... она ненавидела джем, поэтому намазывала тосты только маслом, но предпочитала кексы. Он склонил голову набок, словно запоминая информацию, и покрутил розу в пальцах. - Что-то ещё. — Она любила коричневый соус, — отстранённо продолжила она. — Она добавляла его во всё. Даже в стейк и макароны... — её голос дрогнул, и она зажмурилась, когда глаза защипало от неизбежных слёз. — Боже, я скучаю по ней. Она не собиралась говорить это вслух, но вот оно, повисло в воздухе между ними, практически умоляя его посмеяться над ней или осудить её, и она тут же почувствовала себя уязвимой и нелепой. Она отвернулась от Драко, подождала, пока ветер высушит её слёзы, а затем снова повернулась к нему, готовая принять любую насмешку, которая так и вертелась у него на языке. Но когда она открыла глаза, то обнаружила, что Драко на самом деле смотрит на неё, почти не отрываясь, словно пытается запомнить каждую черточку её лица и запечатлеть их в своей памяти, и она вздрогнула от этого пристального взгляда. — Зачем ты здесь, Малфой? — прямо спросила она, не ожидая ответа, но чувствуя необходимость что-то сказать. Ей, наверное, уже пора было понять, что бесполезно пытаться предугадать действия Драко Малфоя. — У меня нет ни братьев, ни сестёр, и она была моей единственной кузиной, — спокойно сказал он, но в его голосе была какая-то особая интонация, которая завораживала, и Гермиона затаила дыхание. — У неё было то же самое: ни братьев, ни сестёр, и я был её единственным кузеном. - Я не понимаю. - Я бы подумал, что ты прекрасно меня понимаешь, ведь у тебя нет братьев и сестёр, — возразил он. - Разве что у тебя есть двоюродные братья или сёстры, с которыми у тебя хорошие отношения? Она покачала головой. - Нет, у меня нет ни братьев, ни сестёр. — Тогда я уверен, что ты понимаешь, — пробормотал он. — Наверное, поэтому вы с Поттером так близки. Я хочу сказать, что, если бы мы выросли в других условиях, наши отношения были бы совсем другими. Гермиона уставилась на него с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, как будто он говорил на языке, которого она не понимала, и в каком-то смысле так оно и было. - Зачем ты мне это сказал? — спросила она. - На самом деле, почему ты вообще ведёшь себя со мной... вежливо? Когда на этот раз его взгляд переместился на нее, его тело последовало за ним, и он постучал указательным пальцем по одному из шипов розы. - У нас с тобой больше общего, чем у них, - сказал он, кивая головой в сторону могил. - Мы истекаем кровью и дышим одинаково, и, возможно, это все, что в конечном итоге имеет значение. Прежде чем мы присоединимся к ним. — Ладно, — неуверенно пробормотала она. — Это такой загадочный и мрачный способ сказать мне, что ты больше не веришь в эти предрассудки о крови? Что ты усвоил урок? — Что-то в этом роде, — сказал он, и его губы слегка изогнулись в ухмылке. — Если уж ты, Грейнджер, называешь меня загадочным, то я не знаю, стоит ли мне беспокоиться. Гермиона чуть не улыбнулась, но вовремя спохватилась. Это было бы слишком сюрреалистично. — Ты поэтому пришёл сюда? — спросила она резче, чем хотела. — Знаешь, Малфой, на кладбище ты не найдёшь искупления. Его полуулыбка исчезла, и он выпрямился. - Я не ищу искупления, Грейнджер. Я просто ищу передышку. С этими словами он положил чёрную розу на могилу Тонкс, развернулся на каблуках и ушёл почти так же, как в прошлом году. И снова Гермиона потеряла дар речи, провожая его взглядом, пока он не скрылся из виду, и странное чувство вины снова сдавило ей грудь. Собравшись с мыслями, она повернулась к могиле Тонкс, опустилась на колени и поправила розу Драко, чтобы она стояла ровнее. — Твой кузин очень странный, — вздохнула она. По её щеке скатилась слеза, она наклонилась вперёд и провела пальцами по буквам эпитафии.

В память о Нимфадоре (Тонкс) Люпин

14 февраля 1973 года — 2 мая 1998 года

Дочь, Мать, Жена и Друг

Bella Detesta Matribus

...

14 февраля 2001 года В этом году зима пришла поздно, и на кладбище всё ещё лежал тонкий слой снега, украшая надгробия, словно глазурь. Гермиона и Драко стояли молча около десяти минут, когда она опустила взгляд и заметила, что рука, в которой он держал чёрную розу, была голой. Сунув руку в карман пальто, она вытащила пару перчаток, которые он одолжил ей при их первой встрече. — Вот, — сказала она, протягивая их ему. — У тебя руки холодные. Он приподнял бровь, прежде чем потянуться за ними, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Гермиона вздрогнула от этого контакта. Он был таким холодным, что от его прикосновения ей на мгновение показалось, что она обожглась. — И тебе понадобилось всего два года, чтобы вернуть их, — пробормотал он, переводя взгляд на могилу Тонкс, прежде чем снова заговорить. — Но лучше поздно, чем никогда. Гермиона почувствовала, как на них надвигается ещё одна тишина, и поспешила её нарушить. — Можно кое о чём спросить? Драко резко повернул голову в её сторону и пристально посмотрел на неё с лёгким удивлением, прежде чем медленно кивнуть. - Давай. - Зачем ты пришел сюда сегодня? — Полагаю, по той же причине, что и ты, — он пожал плечами. — Сегодня её день рождения, но я думаю, что большинство людей приходят в день её смерти. Вряд ли кто-то захочет провести День святого Валентина на кладбище, а я предпочитаю быть один. — Но ты не один, — заметила она. — Я тоже здесь. Его губы дрогнули. - Возможно, я не так уж сильно возражаю против твоего присутствия, — тихо сказал он, но Гермиона едва успела обдумать его признание, как он заговорил снова. - Как именно Уизли относится к тому, что ты проводишь здесь вечер Святого Валентина? — Эм... ну, он... эм, — неуклюже запнулась она, всё ещё переживая из-за его предыдущего замечания. — На самом деле он не знает, что я сюда прихожу. — Он не знает? Ты вырубаешь его Ступефаем или чем-то подобным? Она не смогла сдержать короткий смешок, вырвавшийся у неё. - Нет, я никогда не была фанаткой Дня святого Валентина. Если ты кого-то сильно любишь, то один день не должен быть таким важным поводом для этого. Я просто говорю Рону, что работаю. — Почему бы тебе не сказать ему, что ты приходишь сюда? — спросил Драко. — Потому что я знаю, что он захочет прийти, — объяснила она. — И, как ты и сказал, я предпочитаю быть одна. - За исключением того, что ты не одна. Она вяло улыбнулась ему и пожала плечами. - Возможно, я тоже не особо возражаю против твоего присутствия. Тишина, окутавшая их на этот раз, была почти уютной, и Гермиона успела заметить, что Драко выглядит намного лучше, чем в прошлый раз, когда она его видела. Хотя его кожа по-прежнему была бледной, как фарфор, он выглядел каким-то свежим, и в его глазах, которые когда-то были мёртвыми, теперь появился блеск жизни, как будто он действительно воспринимал окружающее. Как будто он действительно мог её видеть. Намёки и изменения были едва заметными, но они были, и по какой-то причине это её успокаивало. - Расскажи мне что-нибудь о ней, - попросил Драко. - Ее любимым цветом был фиолетовый. - Кое-что еще. - Её любимым вкусом конфет Bertie Bott's Beans был маршмеллоу. Гермиона помедлила и посмотрела ему в глаза. - Думаю, она была бы рада, что ты так часто её навещаешь. Он скептически нахмурился, но ничего не ответил. Они оба молча уставились на надгробие Тонкс, и Гермиона сглотнула комок в горле. Слезы, выступившие у неё на глазах, были не такими, как в прошлом году, и она поспешно вытерла их рукавом, но это была тщетная попытка сохранить их в тайне. - Почему ты плачешь? - спросил Драко. Она сделала вдох, чтобы успокоиться. - Я плачу не из-за того, что скучаю по ней, и чувствую себя виноватой из-за этого. Он нахмурился и, казалось, задумался над её признанием. - Время — это инструмент для адаптации и принятия, — сказал он отстранённо, словно вообще не обращался к ней. - Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что продолжаешь жить дальше. Ты не создана для того, чтобы предаваться скорби. Ты боец, Грейнджер. Ты это знаешь. Его слова были почти осязаемыми, как будто она действительно чувствовала, как они окутывают её теплом, которое каким-то образом успокаивало. Выдохнув, она не осознавала, что задерживала дыхание, и уставилась на него, изучая его мрачное выражение лица в поисках признаков обмана или хитрости, но не нашла ничего. — Ты совсем другой, — прошептала она, откашливаясь, когда Драко неуверенно посмотрел на неё. — Я имею в виду, что ты... ты сильно изменился, и я говорю это как комплимент. - Ты не сильно изменилась. - Это что, хорошая вещь? — Я не хотел сказать ничего плохого, — сказал он ей, отводя взгляд. — Так что... полагаю, это тоже можно считать комплиментом. Она улыбнулась. - Тогда спасибо. Он склонил голову в знак признательности, а затем, как обычно, взял чёрную розу и наклонился, чтобы положить её на могилу Тонкс. Поднявшись, он задержался на мгновение, глядя на Гермиону своим раздражающе непроницаемым взглядом. - Увидимся в следующем году — просто сказал он и ушёл. Дождавшись, пока затихнут его хрустящие по снегу шаги, Гермиона задумчиво посмотрела на надгробие Тонкс, и её улыбка стала чуть шире. - Он не так уж плох, да?

...

14 февраля 2002 года Из-под опущенных ресниц Гермиона рассматривала лицо Драко: впалые щёки и сине-серые мешки под глазами. Он был бледен, но не так, как фарфоровая кукла, и она не могла понять, похудел ли он или его лицо выглядело таким измождённым, потому что он сильно сжимал челюсти, вероятно, уже несколько недель. Она, конечно, читала все статьи в газетах и ожидала, что он как-то изменится внешне, но на самом деле он выглядел лучше, чем она ожидала, и это почему-то беспокоило её ещё больше. Они не произнесли ни слова с тех пор, как она присоединилась к нему у могилы Тонкс, что было вполне ожидаемо, учитывая их прошлые встречи здесь, но сегодня тишина была гнетущей, и Гермиона отчаянно хотела её нарушить. — В этом году теплее, — пробормотала она. — Тебе не кажется? — Ты хочешь обсудить погоду? — спросил он почти осуждающим тоном. — Как по-британски с твоей стороны, Грейнджер. Она поджала губы. — Я просто пыталась… - Не нужно ходить вокруг да около этой темы, — сказал он. — Меня чертовски раздражает, когда люди так делают. — Ладно, — вздохнула она, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я слышала о твоём отце, и мне жаль… — У тебя нет причин для этого, — перебил он её. — Ты ненавидела его, и эта ненависть была оправданной. Нахмурившись, она повернулась к нему. - Независимо от того, что я думала о твоём отце, я подумала о тебе, когда услышала эту новость, и мне действительно жаль, что ты потерял его. Он поднял голову и прищурился, глядя на неё, пытаясь уловить хоть намёк на неискренность. По-видимому, удовлетворившись увиденным, он кивнул, и его черты немного смягчились. - Я в порядке, Грейнджер. Это случилось несколько месяцев назад, и это не было неожиданностью. Он уже давно болел. - Я знаю, но пресса была ... не очень любезна- — Этого следовало ожидать, — пробормотал он. — Кстати, о новостях: я слышал о вас с Уизли. Её глаза слегка расширились. - Да... хорошо. - Я не сожалею. - П-прости? - она заикнулась. — Я не жалею, что вы с Уизли расстались, — легкомысленно сказал он. — Это был лишь вопрос времени, когда здравый смысл возобладает над тобой. Уизли нужна мать, а не девушка, а ты слишком независима и амбициозна, чтобы играть эту роль. Гермиона приоткрыла рот, пытаясь собраться с мыслями. — Извини, Драко, но ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы делать такие предположения. — Разве нет? — спросил он. — Я знаю тебя так же давно, как Поттера и Уизли. Возможно, не так близко, но сказать, что я тебя не знаю, было бы неправильно. - Но я- — Если только нет другой причины, по которой ты расстался с Уизли? — Мы просто отдалились друг от друга, — сказала она в своё оправдание. — Мы были в разных местах… — У тебя были цели, которые не совпадали с его целями, — понимающе перебил он. — Что лишь подтверждает мою точку зрения о твоих амбициях. Не нужно так защищаться, Грейнджер, вы двое не могли быть вместе. Она скрестила руки на груди. - С каких это пор ты стал таким чертовски наблюдательным и разбирающимся в отношениях? — Я не такой, — сказал он, ухмыляясь. — Я просто вижу несоответствие. — Я хочу, чтобы ты знал, что наши отношения были хорошими, когда мы были вместе. — Хорошими? — переспросил он. — Разве это не синоним скучного, когда речь идёт об отношениях? Её лицо исказилось от разочарования. — Знаешь, ты чертовски… — Не понимаю, почему ты так обиделась, — снова перебил он. — На самом деле я делаю тебе комплимент, говоря о твоих амбициях. Я слышал о работе, которую ты выполняешь в министерстве. Очень впечатляет. — О, — пробормотала она, на мгновение растерявшись. Снова. — Что ж, спасибо, но я всё равно не согласна с тем, что ты говоришь о наших с Роном отношениях. И мне не очень удобно говорить об этом с тобой. Без обид. Он пожал плечами. — Без вопросов. Ты бы предпочла, чтобы мы сменили тему? - Я бы так и сделала. — Меня это вполне устраивает. Я едва ли нахожу Уизли интересной темой для обсуждения. Она закатила глаза. — Знаешь, Рон — хороший парень. — Но у меня есть ещё один вопрос по этому поводу, — быстро сказал он. — А потом мы можем поговорить о чём-нибудь другом, если только это не мой отец. Гермиона рассеянно размышляла, что скорее убьёт её любопытство: её или Косолапсуса. - Давай. — Как ты думаешь, вы с Уизли снова будете вместе? Она определённо не ожидала этого и была уверена, что её выражение лица сказало ему об этом. - Эм, нет, — нерешительно призналась она. — Наши романтические отношения закончились навсегда, и как бы грустно это ни было, я не могу не чувствовать себя немного...ну, - Испытывающей облегчение, - закончил он за нее. Очевидно, что он так же, как и она, переживал из-за смерти Люциуса, и Гермиона просто понимающе кивнула, чувствуя, что об этом лучше не говорить. Последовавшее за этим молчание не было ни неловким, ни напряжённым; оно просто было, пока не исчезло, как и они сами, и всё остальное. — Расскажи мне что-нибудь о ней, — предсказуемо попросил Драко, наклонив голову в сторону надгробия. — Вообще-то, я помню, ты что-то говорила о музыке, которая ей нравилась, и упомянул группу? "Багс" или что-то в этом роде? — Жуки? — ахнула она. — Жуки? - Разве это не то, что ты- — «Битлз», Драко, они назывались «Битлз». Он склонил голову набок и окинул её скучающим взглядом. - Довольно близко. — Это совершенно точно не так, — упрямо возразила она. — «Битлз» были революционной группой, которая полностью изменила маггловскую музыку. — На случай, если ты не заметила, Грейнджер, — медленно произнёс он. — Меня едва ли воспитывали так, чтобы я интересовался маггловской культурой. Она нахмурилась. - Ладно, замечание сделано. В любом случае, Тонкс они понравились. Я думаю, ее папа, должно быть, познакомил ее с ними. Ее любимой песней была "Я хочу держать тебя за руку". — Звучит как какая-то легкомысленная баллада. — Это не так. Вообще-то, погоди, кажется, я могу... — она замолчала и полезла в сумку, доставая маленький предмет. — Да, вот они. Драко с подозрением уставился на незнакомый предмет. — Что это, чёрт возьми? - Это портативное магловское устройство для воспроизведения музыки, - объяснила она, вытаскивая палочку. - У меня здесь есть песня. Если я просто наложу быстрое заклинание, то оно должно зазвучать- - Грейнджер, это действительно необходимо? — О, тише, ты просто не слышал их музыку раньше, — сказала она ему, торжествующе ухмыляясь, когда заиграл вступительный рифф. — Видишь, это едва ли баллада, не так ли? Он не ответил, и она не заметила циничного выражения, которое, как она подозревала, появилось на его лице, пока она покачивала головой в такт знакомой мелодии. Позже, когда она лежала одна в постели, она задумалась о том, когда начала чувствовать себя комфортно в присутствии Драко; настолько комфортно, что она погрузилась в музыку и начала подпевать. - Я хочу взять тебя за руку. И когда я прикасаюсь к тебе, я чувствую себя счастливой внутри... — её голос затих, когда она заметила, что Драко смотрит на неё с явным весельем, а на его губах играет ухмылка, почти улыбка. Она почувствовала, как краснеют её щёки, откашлялась и выключила музыку, опустив глаза, чтобы скрыть смущение. - Да, ну... ты понял. — Почему ты остановилась? — спросил он, всё ещё ухмыляясь. — Это было довольно маленькое представление. — О, заткнись. В любом случае, это была её любимая песня. — Похоже, тебе и самой нравится, — пошутил он. Она поджала губы. - Ты так раздражаешь. - Ты очаровательна. Как только слова слетели с его губ, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, а Гермиона ахнула, и её челюсть отвисла от шока. Она моргнула и с любопытством посмотрела на него, выискивая на его лице хоть намёк на смущение или шутку, но он просто стоял, как всегда невозмутимый, и она задумалась, сказал ли он это на самом деле. — Прости, — сказала она. — Что ты только что сказал? — Ничего важного, — твёрдо ответил он, протягивая руку, чтобы положить чёрную розу на могилу Тонкс. Он снова повернулся к Гермионе, и его взгляд был таким мягким, каким она его никогда не видела, и она затаила дыхание, ожидая, что он заговорит. Она видела, как он нервно сжимает и разжимает кулаки, словно не зная, что с ними делать, и на мгновение ей показалось, что он может протянуть руку и коснуться её. Но затем к нему вернулось безразличие, и она поняла, что момент упущен. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он и пошёл прочь. - Спокойной ночи, Драко.

...

14 февраля 2003 года Он опаздывал. Она всегда приходила на кладбище в одиннадцать вечера, и он всегда был там до её прихода. Всегда. Она привыкла к этому, поэтому, когда сегодня вечером его силуэт не задержался у могилы Тонкс, она сразу почувствовала себя не в своей тарелке. У неё похолодела грудь от беспокойства, когда она подумала, что с Драко что-то случилось, а потом она встревожилась, решив, что, возможно, он просто устал оплакивать умерших. Хуже всего было то, что она чувствовала, будто у них осталось незаконченное дело с прошлого Дня святого Валентина, и это не давало ей покоя последние двенадцать месяцев, всплывая в голове в неподходящий момент. Она даже подумывала о том, чтобы связаться с ним, но всегда отговаривала себя от этого. Как бы странно и жутко это ни звучало, кладбище каким-то образом стало их тайным убежищем, и она сомневалась, не нарушит ли неписаный договор между ними, если попросит о встрече за пределами этого места. Она вздрогнула, услышав шаги позади себя, но почувствовала облегчение, когда увидела, что Драко направляется к ней, ссутулившись и засунув руки в карманы. Она поймала себя на том, что приветствует его тёплой улыбкой, когда он остановился рядом с ней. — Я не была уверена, что ты придёшь. - Я задержался, — сказал он ей. — Проблемы на работе. - Понимаю - тихо сказала она. Он вопросительно приподнял бровь. - Что случилось, Грейнджер? Ты бы скучала по мне, если бы я не пришёл? — Я была... разочарована, когда тебя не оказалось на месте, — призналась она, краснея, когда его глаза слегка расширились. — Ну... здесь одиноко, и мне очень... нравится встречаться здесь с тобой. Его лицо оставалось слегка ошеломлённым, когда он смотрел на неё. — Ты хочешь сказать, что тебе нравится моя компания? — Наверное, да, — она смущённо кивнула. — Я удивилась, когда тебя не было. Ты всегда приходишь раньше меня. - Как я уже сказал, у меня были проблемы с работой. Министерство пыталось выкупить у меня эксклюзивные права на поставку ингредиентов для зелий, и они решили… — Ты не будешь смеяться надо мной за то, что я призналась, что мне нравится твоя компания? — внезапно спросила она. — Зачем мне это? — ответил он. — Пару лет назад мы решили, что я не против твоего присутствия, а ты не против моего. - Есть большая разница между тем, чтобы наслаждаться чьим-то присутствием, и тем, чтобы относиться к этому равнодушно. Его черты слегка изменились, словно он впитывал её в себя. - Да, конечно, есть. Она нервно прикусила нижнюю губу. — Можно тебя кое о чём спросить? — спросила она, дождавшись, пока он кивнёт. — Что ты обычно делаешь перед тем, как я прихожу сюда? - Я жду тебя. Это застало её врасплох, но она снова улыбнулась, прежде чем успела себя остановить. В груди у неё потеплело, когда она почти с нежностью посмотрела на него. Он ответил ей непроницаемым взглядом, но когда она подумала, что он опустился на её губы, её пульс слегка участился, а в горле пересохло. - Расскажи мне что-нибудь о себе - попросил Драко. Гермиона запнулась и взглянула на могилу Тонкс. — Ты не её имеешь в виду? — Нет, ты. Расскажи мне что-нибудь о себе. Она подумала о том, чтобы возразить или сменить тему, но решила посмотреть, к чему это приведёт. - Мой любимый цвет — — Синий, — закончил он. — Я знаю. - Что...ты знаешь? — Конечно, — сказал он, пожав плечами. — Мы уже говорили, что знаем друг друга много лет. На самом деле больше десяти. Я знаю, что твой любимый цвет — синий. — Но как? — спросила она. — Я никогда… — На Рождественский бал ты надела синее, единственное украшение, которое я видел на тебе больше одного раза, — это синий браслет, и у тебя всегда синие перчатки, — небрежно перечислил он. — На самом деле это просто здравый смысл. Ты, наверное, и мой любимый цвет знаешь. Гермиона помедлила, внимательно изучая его. - Обычно ты носишь чёрное и серое, но твой любимый цвет — зелёный. Твой шарф зелёный, и в твоём кольце есть изумруды. Однако я чувствую, что должна отметить, что это довольно очевидно и стереотипно: цвета Слизерина. Он пожал плечами. - Но ты всё равно это знаешь. Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю. Она напряжённо размышляла, перебирая в голове идеи и отвергая их, когда считала слишком очевидными или незначительными. Всё это время Драко выжидающе смотрел на неё, опустив голову, и его чёлка падала ему на глаза. Гермиона поняла, что он довольно близко к ней. - Я боюсь темноты, — наконец призналась она. — С самого детства. Если я лежу в постели одна, мне нужно оставлять включённой лампу. Казалось, он секунду обдумывал ее слова, кивая, как будто ее ответ был удовлетворительным. - Я наоборот, - сказал он. - Мне трудно спать при слабом свете в комнате. Расскажи мне что-нибудь еще. На этот раз она оказалась проворнее. - У меня довольно нездоровое пристрастие к чаю, - сказала она ему. - Я выпиваю около четырех чашек в день. — Опять же, я полная противоположность. Терпеть не могу чай, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Что-нибудь ещё. Она опустила глаза и приготовилась к следующему признанию. - Мне до сих пор снятся кошмары о войне. Его ухмылка исчезла. - Значит это у нас общее. - Они у тебя тоже есть? — Полагаю, у многих из тех, кто был вовлечён в это, — вздохнул он. — Но да, снятся. Иногда о тебе. - Обо мне? — В последние несколько лет, да. Я предполагаю, что это потому, что наши отношения в последнее время стали более... дружескими, — тихо объяснил он. — Мне снятся кошмары о том, что Беллатриса сделала с тобой в поместье. Она вздрогнула, когда воспоминания ворвались в её голову, словно громкая гроза, раскатывающаяся по пещерам её черепа. - Драко- - Я должен был вмешаться- - Я понимаю, почему ты этого не сделал, — искренне заверила она его. — Ты не мог. Я никогда не винила тебя в том, что случилось. Его губы дрогнули, а челюсть напряглась. — Значит, есть ещё кое-что, чем мы различаемся. В глазах Драко и в опущенных уголках его рта читалось раскаяние, и Гермиона была очарована его искренностью. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо видела его таким за все годы, что знала его; он был подавлен и открыт так, как, по её мнению, могла видеть только его мать, и это что-то всколыхнуло в ней. Она, вероятно, никогда не узнает, почему ей вдруг захотелось поцеловать его в щёку. Даже когда Гарри и Рон были расстроены, она обычно обнимала их, но редко целовала в щёку, а тут она наклонилась вперёд и прижалась губами к коже Драко, как будто это было самым естественным делом на свете. Но её движения, должно быть, привлекли его внимание, и он повернулся к ней лицом, из-за чего её сморщенные губы оказались в уголке его рта. Гермиона слишком поздно осознала свою ошибку, позволив поцелую задержаться рядом с едва заметной ямочкой на его щеке, но затем она отстранилась и резко выдохнула. Их лица были так близко, между ними оставалось не больше дюйма, и Гермиона настороженно посмотрела на него сквозь завесу ресниц. Она ожидала, что он будет выглядеть раздражённым или оскорблённым, но его черты были расслаблены, глаза прикрыты, но он пристально смотрел на неё, оценивая. Его взгляд опустился на её слегка приоткрытые губы, и она подумала, что он собирается её поцеловать. Она подождала: одну, две, три секунды, но потом момент настал, и она быстро отошла от него, снова под холодный ветер. — Я... извини, — запнулась она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Это было... наверное, неуместно с моей стороны. Драко медленно облизал губы кончиком языка, прежде чем заговорить. — Неуместно из-за того, где мы находимся, или из-за того, что это я? - Хм, немного того и другого, я думаю. Он кивнул и сделал шаг к ней, и она почувствовала его горячее дыхание на своём лице. — Почему ты думаешь, что это неуместно, потому что это я? — Я не знаю, — тихо сказала она. — Я не должна была предполагать, что тебе будет удобно с этим... жестом. - Поцелуй. — Это был не совсем поцелуй, — вяло возразила она. — Скорее чмокнула. — Семантика, — пробормотал он, слегка наклоняясь к ней. — И, кстати, позволь мне самому решать, что мне удобно. Гермиона резко вдохнула, когда он наклонил голову ниже, её пульс застучал в ушах, сердце забилось чаще, а тело застыло в ожидании... чего-то. Но он просто повторил её действия, коснувшись губами уголка её рта в затяжном поцелуе. Нет. В чмоканье. Она закрыла глаза, выдохнула задержанный воздух и повернула голову, но как только она почувствовала мягкость его губ на своих, он отстранился. - Тебя это устроит?- спросил он. Её щёки невероятно горели, но потом он снова наклонился к ней, и кровь прилила к её голове, когда она поняла, что он собирается её поцеловать. Она приоткрыла рот, и его дыхание коснулось её языка, но потом реальность ударила её по лицу, и она поспешно отшатнулась от него. Тяжело дыша и глядя в землю, она пожелала, чтобы земля поглотила её, а потом задумалась, не слишком ли это мрачно, когда вокруг неё, под её ногами, были люди. Она заставила себя посмотреть на него, но это мало что изменило: его невозмутимая маска вернулась на место. — Тогда я приму это за отказ, — спокойно сказал Драко, доставая что-то из кармана. Он вытащил розу, но лепестки были ярко-красными, а не чёрными, как обычно, и протянул её Гермионе, практически всучив ей в руки, когда она замешкалась. — С Днём святого Валентина, Грейнджер. Волосы на затылке Гермионы встали дыбом, когда он прошёл мимо неё, слегка задев плечами и лишив её дара речи. Она подождала, пока его шаги не стихли вдали, прежде чем двинуться с места. Чувствуя лёгкое головокружение, она подняла розу, чтобы полюбоваться её красотой. Осторожно поглаживая алые лепестки кончиками пальцев, она вздрогнула, уколов большой палец шипом, и почувствовала себя очень одинокой. Смущенной. И сбитой с толку.

...

14 февраля 2004 года В этом году снова выпал снег, и когда Гермиона вошла на кладбище и пошла по знакомой тропинке, она почувствовала, как в животе у неё заурчало от волнения. Их странная встреча в прошлом году практически не давала ей покоя последние двенадцать месяцев, и она постоянно ругала себя за то, что неправильно расставила приоритеты. В прошлом году она неоднократно напоминала себе, что её главная забота — навестить Тонкс, и говорила себе, что постарается забыть о том, что случилось с Драко. Точнее, о том, чего с ним не случилось. Она изо всех сил старалась забыть об этом, но, несмотря на все её попытки притвориться, что это её не трогает, ей было трудно игнорировать тот факт, что между ними проскочила искра; жгучее любопытство и связь, в которых не было особого смысла, но которые были слишком яркими и поразительными, чтобы их игнорировать. Желание связаться с ним до сегодняшнего дня не давало ей покоя, но она сопротивлялась, считая, что зацикливаться на поцелуе, которого никогда не было, нездорово и нелогично. Тем не менее, она не могла избавиться от беспокойства, не понимая, то ли предвкушает встречу с Драко, то ли боится её. Она нахмурилась, когда заметила, что он прислонился к дубу, и его призрачное дыхание повисло в воздухе, когда она подошла к нему, чувствуя, как нервы вот-вот лопнут. Он слегка приподнял голову, чтобы поприветствовать её, и выражение его лица не изменилось, если не считать лёгкого движения челюсти. — Почему ты не рядом с Тонкс? — спросила Гермиона — Я пришёл не к ней, — сказал он. — Я пришёл к тебе. Её сердце подпрыгнуло к горлу, но она сохранила самообладание и посмотрела мимо него на вяз. — Что ж... тогда тебе вообще не следовало здесь появляться. Я здесь, чтобы отдать дань уважения подруге. — Ты говоришь так же, как в нашу первую встречу здесь, — проворчал он, закатывая глаза. — Я думал, мы уже забыли об этом. — Драко, я здесь не для того, чтобы развлекать тебя в твоей дурацкой игре. — У меня нет игры, Грейнджер. Просто незавершённое дело. Она с трудом сглотнула. - Если ты хотел... что-то обсудить, почему не связался со мной? - По той же причине, по которой ты не связался со мной. Я размышлял, была ли наша последняя встреча разовой ошибкой или ... или катализатором. - Он сделал паузу и потер губы.- И каким бы извращенным и хреновым это ни было, встреча здесь каким-то образом подходит для нас. - Это не является весомой причиной. Он пожал плечами и отошёл от дуба. — Возможно, и нет, но в этом есть смысл, не так ли? — Ты такой придурок, — выругалась она. Она хотела пройти мимо него, но он преградил ей путь. — Уйди с дороги, Драко. - В чем твоя проблема? - Не смей- — Нет, Грейнджер, давай, — настойчиво продолжал он. — Тебе явно есть что сказать. - У меня есть несколько вещей, которые я хотел бы сказать- — Ну, давай же! — подстрекал он. — Выкладывай, Грейнджер! Почему ты так злишься, когда… — Потому что ты просто ушёл в прошлом году после... после того, что случилось! — сердито закричала она. — Ты заставил меня почувствовать себя чёртовой идиоткой! — Что, и я чувствовал себя прекрасно, когда ты отшатнулась от меня, как от ядовитого паука? — бросил он вызов, делая ещё один шаг к ней. — Ты не особо меня воодушевляла, так что прости, если мне не хотелось торчать здесь. — И ты решил, что будет хорошей идеей просто заявиться сюда? — Ну, как я уже сказал, это как-то подходит нам обоим, и зачем нарушать привычный распорядок? — сказал он. — К тому же, судя по твоей реакции, я сомневаюсь, что ты была бы рада, если бы я просто заявился к тебе в офис или домой, и по твоему лицу я вижу, что прав. Она упрямо поджала губы. — Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы… — О, ради всего святого, Грейнджер! — раздражённо выпалил он. — Я действительно знаю тебя. Неужели ты до сих пор этого не поняла? Я знал, что ты будешь чувствовать себя виноватой из-за того, что пришла сюда, чтобы увидеться со мной, как будто ты предаёшь Тонкс или что-то в этом роде. — Я здесь для того, чтобы увидеть Тонкс, а не тебя. - Я знаю, что ты до смешного упрямая и намеренно усложняешь себе жизнь, — продолжил он. — И Мерлин, чёрт возьми, не допусти, чтобы ты в чём-то оказалась неправа, иначе Министерство развалится. - Заткнись- — Я знаю, что ты умная, остроумная и преданная, — сказал он чуть мягче. — И я знаю, что уважаю тебя. Гермиона резко вдохнула, осознав, насколько близко он к ней, когда его холодное дыхание смешалось с её дыханием. — Я знаю, что ты мне нравишься, — уверенно сказал он, ухмыляясь, когда её глаза расширились от удивления, а щёки покраснели. — И я знаю, что я нравлюсь тебе. Она поперхнулась от неожиданности. - Ну, какой ты самонадеянный… — Неужели это лишь самонадеянно, когда я прав? — бросил он. — Это ты первая поцеловал меня в прошлом году. - Это был всего лишь поцелуй в щёку! Он ухмыльнулся, кивнул и сделал ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Вот что я имел в виду под незавершённым делом. Она едва успела перевести дыхание, как он опустил голову и прижался губами к её губам так легко и нежно, как она и представить себе не могла. Его губы были немного обветрены, как и её, и это создавало довольно грубое трение при поцелуе, которое покалывало, как слабое статическое электричество. Когда одна из его рук поднялась, чтобы слегка приподнять её подбородок, а другая зарылась в её кудри, она потеряла контроль и прижалась к его горячему телу, подняв свои руки, чтобы медленно провести кончиками пальцев по его щекам и подбородку. Она вздохнула ему в губы, когда он лизнул её изнутри, проведя языком по её языку, и этот жест воспламенил её. Она потянула его за затылок и притянула ближе, чувствуя, как он сжимает в кулаке её волосы, пока поцелуй разгорается, и все те вопросы, которые она задавала себе в прошлом году о том, каково было бы на самом деле поцеловать его, подстегнули её, побудив проверить, какой он на ощупь и на вкус. Она застонала, когда он прикусил её нижнюю губу и потянул её на себя, намеренно посасывая, прежде чем снова крепко поцеловать. Драко отстранился и провёл губами по её щеке, целуя чувствительную кожу у уха и на шее. Гермиона даже наклонила голову, чтобы он мог поцеловать её шею, но когда её веки приоткрылись и она увидела вяз, то замерла. — Подожди, остановись, — сказала она, отталкивая его. — Что мы, чёрт возьми, делаем? Он нахмурился, глядя на неё, и она постаралась не обращать внимания на то, как он облизнул губы. — Кажется, это называется поцелуем, Грейнджер. — Драко, я серьёзно. Как ты вообще можешь знать, что мы настолько совместимы, основываясь на нескольких встречах на кладбище за пять лет? Он бросил на неё скучающий взгляд. - Ты забыла о нескольких годах до этого? — В котором мы ненавидели друг друга, — заметила она. — Почему ты так уверен, что это сработает? — Почему ты так в этом уверена? — парировал он. — А я не уверен, я просто предлагаю нам это выяснить. Я считаю, что большинство людей, которых влечёт друг к другу, делают именно это, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства. Я знаю, это звучит странно, но, чёрт возьми, давай пойдём на это. Скрестив руки на груди, она попыталась скрыть улыбку. — У тебя всегда есть ответ на всё, не так ли? — И у тебя всегда есть вопросы, — сказал он, рассеянно теребя выбившуюся прядь её волос. — Так что, да или нет? - О чем именно ты спрашиваешь? — Давай посмотрим, сможем ли мы общаться не только на кладбище. Проведи со мной ночь. Она усмехнулась и отступила назад. — Простите, Драко Малфой, но я не такая девушка. — Не в этом смысле, — перебил он, глядя на неё с очень забавной ухмылкой. — Честно говоря, Грейнджер, я не знал, что у тебя такие грязные мысли. - Ты сказал- - В Сохо есть кафе, которое открыто допоздна, - объяснил он. - У нас осталось около часа до окончания Дня Святого Валентина, так что подождите час, и мы посмотрим, что получится. Гермиона нервно переступила с ноги на ногу и посмотрела в сторону могилы Тонкс. — А что насчёт неё? — Она всё ещё будет здесь, Грейнджер, — ответил он. — Ты можешь прийти в любой день года, но сегодня я прошу тебя побыть со мной. Он протянул ей руку, и где-то в глубине души она услышала, как Тонкс поёт - Я хочу держать тебя за руку», и протянула свою руку, чтобы переплести пальцы с его. А потом они ушли. Рука об руку.

...

14 февраля 2065 года Напевая себе под нос любимую песню «Битлз», Гермиона достала розу из кармана. Она не была уверена, было ли в этом году невыносимо холодно или просто с возрастом она стала лучше это чувствовать. Казалось, что снег проник в её кости и сковал суставы. Резкий порыв ветра сорвал с неё шапку, и короткие седые волосы разметались по лицу. Наблюдая за тем, как шапка катится вниз по склону, она вздохнула, осознав, что много лет назад бросилась бы за ней, но возраст неизбежно лишил её энергии и ловкости. Дрожа от холодного ветра, который теперь обдувал её открытые уши, она повернулась обратно к могиле и протянула руку, чтобы провести сморщенным и дрожащим пальцем по эпитафии на надгробии. По её щекам текли слёзы, слишком много слёз, чтобы сосчитать их. - Я так сильно по тебе скучаю, — сказала она, ни к кому не обращаясь. - Дети тоже скучают, и внуки. Они хотели поехать со мной, но... Я просто хотела, чтобы это были мы с тобой. Как в старые добрые времена. Она шмыгнула носом и откашлялась. — Хм... я вчера ходила с Лирой в Косой переулок, и мы купили несколько книг, которые понадобятся Тубану в сентябре, — рассеянно пробормотала она. — Я думаю, он хочет попасть на Слизерин, как его кузены... О, и у Кейлума отлично идут дела. Он так похож на тебя, что иногда меня это пугает. Она сжала стебель розы в руке и не вздрогнула, когда укололась. Глядя на чёрные лепестки, она почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. - Здесь больше нет никого, кто мог бы ответить на мои вопросы, - сказала она прерывающимся голосом, подавляя рыдание. - Дети пытаются помочь, но это не помогает. Я... я заблудилась. Сделав вдох, чтобы успокоиться, она положила розу на могилу и прижала руки к сердцу. — Я не думаю, что мне осталось долго, понимаешь, — пробормотала она. — Я всё время устаю. Такое чувство, что я чувствую, как замедляется моё сердце, но, честно говоря, такое ощущение у меня с тех пор, как ты ушёл. Но я думаю... Я думаю, что угасаю, и я не могу сказать об этом детям, но я не боюсь. Я просто...Я хочу увидеть тебя снова. Она потянулась, чтобы смахнуть слёзы рукой в перчатке. Это были его перчатки. — С Днём святого Валентина, Драко, — сказала она. — Придержи для меня место рядом с тобой.