Перерождение пепельного лотоса

Изана смотрит пристально, хитро прищуриваясь из-под пепельных пушистых ресниц. Взгляд у него по обыкновению холодный, нечитаемый, но в глубине двух ледяных глыб проскальзывает легкий интерес и руки выжидающе скрещиваются в районе груди. Здание пустое, фактически давно заброшенное, поэтому мерзкий гогот остальной шайки поднебесья и треск тлеющей древесины раздается в ушах гулким эхом и пульсирующей болью в области затылка. Не то чтобы стоило ожидать многого от самых законченных преступников и низовья социальной лестницы, но обстановка несмотря на оправданные ожидания стояла и правда…удручающая. Бросает обеспокоенный взгляд в сторону, не в силах сдержать секундный порыв. Грузные мысли что съедали изнутри всего мгновение назад будто по щелчку пальца покидают голову. Глаза мажут по светлой макушке, родным голубым локонам и жилистой бледной шее на которой заметно вздулись вены, выдавая растущую нервозность. Едва сдерживает желание коснуться и укутать его в своих объятиях. Хочется раствориться и почувствовать теплое дыхание у себя на коже, глубоко вдохнуть природный терпкий аромат от которого кажется уже зависима, и вцепиться мертвой хваткой, чтобы больше никогда не покидать. По коже проходит волна мурашек и призрачные следы от касаний горят очень четко, словно его холодные руки взаправду сейчас гуляют по ее телу. Даже воспоминания о ласке успокаивают, придавая сил. На душе становится спокойнее и она чувствует как расслабляются плечи, а напряжение наконец отступает вместе с натянутой осанкой от которой она недовольно сморщилась. Только сейчас замечает насколько страх сковал ее тело и осознание этого факта оседает неприятным грузом внутри. Быть сильной сейчас не выбор, а обязанность. Решившись остаться рядом с ним она самостоятельно отрубила себе путь назад. Дорогу к спокойной и размеренной жизни к которой так привыкла за столько лет. Теперь она часть его мира: жестокого, залитого кровью и до безумия опасного. Поначалу сопротивлялась, боролась сама с собой и тихо плакала в холодной комнате страдая от дурманящих голову сомнений. Да только какой с этого толк если сердце так болезненно сжимается каждый раз когда глаза находят на нем новые ссадины и следы от очередной бойни? Его появления никогда нельзя предсказать. Зачастую младший Хайтани предпочитает умалчивать и зализывать раны в одиночку. Она не осведомлена даже о третьей доли его пугающей жизни и ежедневной рутине, но когда среди ночи в ее квартире раздается характерный стук - чуткий сон тотчас развеивается и ноги сами несут ее в прихожую. Отворяет входную дверь без колебаний, потому что точно знает кого встретит за ней. Знакомый бархатный голос обволакивает ее с головы до ног сбивая дыхание.  – Здравствуй, цветочек. И все наконец-то налаживается. Все чертовски хорошо, ведь он в очередной раз вернулся к ней. Но самое страшное не это. Настоящий ад начинается когда он пропадает. Растворяется среди серых дней и исчезает, словно его никогда не существовало. Остается в мессенджере противным «не прочитано» и непринятым звонком в телефоне. Тогда привычные будни превращаются в пытку и до потери рассудка остается лишь один маленький шаг. Одно короткое сообщение от его человека, или роковая весточка от Старшего короля которую она так часто получала в своих кошмарах. В каждый такой раз их история непременно заканчивается трагедией. Она теряет, теряет его навсегда. Досмотреть сон до конца не получалось ни разу, потому что сразу же после его смерти она в ужасе просыпается в холодной постели с распухшими от слез глазами и выпрыгивающим из груди сердцем. По всей видимости даже там, на подкорке своего сознания, она уже не может представить жизни без него. Порой становится жутко от того насколько сильно он привязал ее к себе. Не словами или действиями, а одним своим существованием. Никогда Хайтани не настаивал на их связи, даже наоборот, всеми способами пытался отгородить: сторонился, избегал, запугивал. Показывал самые страшные стороны себя и своего мира, чтобы наконец бросила его, начала презирать как тот уже привык, и не ввязывалась в то о чем потом будет жалеть. Но она всегда была упрямой, и он сдался. Доверился искренности и тому как ярко сияют ее зеленые глаза когда смотрит на нее. Поверил как мальчишка, что сможет выдержать и стать его опорой. В конце концов, он всего лишь человек: слабый, травмированный, с уродливыми шрамами и побитым сердцем. Всем хочется немного тепла, и за свое место под солнцем поднебесовец будет биться до последней капли крови.  – Подойди, Хайтани. Красный плащ с характерным звуком развивается на ветру, и Рэн на секунду жмурится, отводя взгляд в сторону. Властный, захватывающий тон не принимающий никаких возражений. Значит вот он какой, Курокава Изана? Лидер поправляет свои одежды и с толикой скуки усаживается на подобие трона у вершины пригорка, отдаленно схожего со сценой. Игнорировать почти королевскую манерность в речи и движениях невозможно. Все его естество буквально кричало о том что этот человек непрост и имеет силу. Он излучал звериную угрозу и отнюдь не напускную уверенность.  По обе стороны от главы, только чуть ниже, расположилось еще несколько монстров, от которых исходила не менее опасная энергетика. Желание бежать, и бежать как можно дальше на уровне самосохранения било в висках. Жаль только, что каждый из этих больных ублюдков достанет свою жертву по одной малейшей прихоти. И что-то подсказывало, что для них это не займет времени больше, чем самая обычная чистка зубов.  Знакомые косички приковывают взгляд, заставляя задержаться на них дольше положенного. Сердце пропускает глухой удар, и становится откровенно говоря дурно. Довольная ухмылка, хитрые фиолетовые глаза что так и не смогла прочитать за все это время, и идеально выглаженная черная форма. С таким же маленьким черепом на воротнике, и едва заметной глазу изюминкой в виде крошечного шва на рукаве, который самолично делала старшему после одной из стычек братьев с какими-то отбросами.  Их отношения никогда не были простыми. Когда она впервые встретила Хайтани на детской площадке он дернул ее за косу и совершенно наглым образом снес несколько куличиков, которые девочка очень усердно строила до его прихода. Когда та расплакалась, кажется назвал ее противной плаксой и также нагло ушел, даже не извинившись. Зато остался Рин, с таким же каменным лицом и наглой натурой как и у своего брата. Но в отличие от старшего мальчик без слов сел рядом и помог ей построить песочные сооружения даже в несколько раз лучше. А после также молча прокинул ее.  На следующий день Рэн обнаружит свои куличики в полной сохранности, а рядом с ними будет лежать горка красивейших ракушек и вкусная конфета, которую она обязательно съест позже. Девочка облепливает своим подарком песочные цилиндры, и кладет сладость в карман. В тот день один из Хайтани покорил ее.  В четырнадцать она впервые расстанется с братьями. Воздушные замки рушатся один за другим и что-то неведомое заставит ее проснуться немного раньше обычного, когда солнце едва успевает выглянуть из-за горизонта. Может то было предчувствие, или самое обычное совпадение, но с тех пор девушка перестает спать спокойно. Утро в целом становится самым ненавистным временем суток для нее. Глотку дерет и она залпом выпивает целый стакан воды едва удержав его в руках, ведь обыкновенная дрожь практически обернулась в самый настоящий тремор. Из кухни доносится звон посуды и телевизора - родители уже готовятся к работе и занимаются завтраком. Рэн смахивает остатки сна с век, ведь ложиться снова уже нет смысла - все равно в таком состоянии она вряд ли сможет сомкнуть глаз. Вооружившись тапочками, спускается на первый этаж чтобы собраться в школу. Голоса становятся четче и девушка уже может разобрать о чем говорит возбужденный отец, хлебая крепкий кофе из любимой кружки.  — Вот же ж. Ровесники нашей дочери, а уже преступники. Какой позор что такое происходит в нашем городе. Мать утвердительно поддакивает, не отрываясь от миски в руках. Рэн не вникает, пропуская информацию мимо ушей. По всей видимости снова какие-то «ошеломительные» новости которые так обожает слушать перед работой глава семейства. Когда девушка оказывается на кухне ее внимание привлекает только запах жаренных тостов и недовольный отец, от которого без сомнений придется выслушать парочку лекций о безопасности. После дурных вестей он всегда проводит с дочерью воспитательную беседу и делает это в своей нудной и гиперопекающей манере. Так он проявляет свою любовь, думается Рэн, поэтому она послушно принимает к сведению и не смеет перечить.  – Что, какие-то отморозки снова ограбили или избили кого-нибудь?, - тон скучающий, будничный.  Подобное происходит каждый день и от преступности некуда не деться. Это часть гражданской жизни и правило мира. Пока есть хорошие есть и плохие. Темная сторона, низовье, их личная экосистема о которой обычные люди знают совсем немного. Девушка многое переосмыслила и поняла с появлением особенных людей в ее окружении. Они научили ее что осудить самый легкий путь - гораздо сложнее попытаться понять. – Это не шутки, Рэн. Два сопляка вчера ночью избили криминального авторитета Роппонги и он умер по пути в больницу, - отец откладывает вилку и грузно хмычет, кивая в сторону телевизора.  Безмятежность и спокойствие мгновенно пропадают с лица. Девушка оборачивается на голос репортера и клянется что минуту назад он был в два раза тише. Белый шум отныне воспринимается очень четко, даже слишком. Теперь все ее внимание сконцентрировано на коробке напротив.  – Братья Хайтани, твои ровесники. Говорят что это не первая их проделка,- мама недовольно бурчит, агрессивно помешивая яйца венчиком, - Ублюдки, в таком юном возрасте творят все эти ужасы. Я бы всех пересажала, и как их только земля носит.  И правда. Как?  Отрывки фраз вроде деталей происшествия, имен пострадавших и тому подобное проходят мимо Рэн. Единственное что она слышит прекрасно - фамилии своих друзей и приговор. Оба задержаны и будут отбывать срок в исправительной колонии.  Дальше все как в тумане. Встает из-за стола, мямлит что-то вроде «не голодна» и спешит в ванную, запирая дверь на щеколду. Только сейчас решает проверить уведомления на телефоне и среди прочего спама находит одинокое входящее от него. Еле попадает по кнопкам дрожащими от страха пальцами и прикрывает рот от истерического всхлипа, когда читает сообщение.  «Прости.» Рэн едва держится на ногах, и земное притяжение будто перестает действовать на нее. Она совершенно потеряна и не знает что делать дальше. Ей хочется очутиться рядом с ними и потребовать объяснений, бога ради, хотя бы пару раз треснуть по их глупым физиономиям и как обычно прикрикнуть, глядя на наглую ухмылку и теплый взгляд. Но она здесь, одна одинешенька, а они далеко и натворили много ошибок.  Ноги подкашиваются и девушка приземляется на холодную плитку, с укором глядя на экран телефона. В голове ни одной четкой мысли. Лишь стойкое ощущение что сейчас она должна быть в другом месте, рядом с дорогими ей людьми.  Ей бы держаться от них подальше, послушаться родителей и презирать всем сердцем. Они совершенно очевидно прямая противоположность «правильной» компании и хорошие девочки не должны таскаться с кем-то вроде них. Но спустя годы на языке все еще ярко ощущается вкус той самой конфеты, а ваза на прикроватной тумбе гордо хранит в себе самые красивые ракушки которые она когда-либо видела. И тогда понимает - никогда в своей жизни она не встретит для себя людей «правильнее».  Когда Рэн исполняется пятнадцать проходит почти год. Она ходит на прогулки, общается со сверстниками и продолжает усердно учиться чтобы в будущем стать врачом, как всегда и планировала. Жизнь не меняется и все идет своим чередом. Кажется, девушка даже счастлива и ее пора юности проходит удивительно гладко - она просто не имеет права жаловаться.  Вот только когда наступает вечер и Рэн проходит по зимнему Роппонги радушно попрощавшись с одноклассниками - ей совсем не весело. Отчего-то улыбка которую девушка так щедро раздаривала окружающим на протяжении всего дня опускается под грузом тяжелых мыслей и ноющей боли в сердце. Она, черт возьми, абсолютно точно не в порядке. Каждая деталь этого города безжалостно пропитана воспоминаниями: теми, что засели глубоко внутри и приросли в ней корнями. И чтобы расстаться с этой заразой недостаточно просто жить дальше. Наверное, теперь ее нужно вырезать с мясом, вместе с частью самой девушки, потому что несмотря ни на что забыть этих двоих не получается совсем. Рядом с ней столько замечательных людей: самых разных и близких по духу, ярких и интересных, с которыми комфортно проводить время и обсуждать все на свете. Но даже в самой большой и приятной компании она чувствует себя невероятно одиноко. По началу кажется что дыра внутри затягивается, однако стоит хотя бы на секунду уйти в свои мысли и в каждой из них мелькают картинки с болезненными воспоминаниями. В них она улыбается не через силу, забавно хмурится и злится, за что-то легонько хлопает по широким плечам одного из братьев и искренне смеется от их шуток.  Так было раньше. Сейчас она молодая девушка с большим будущим, а они малолетние убийцы отбывающие свое наказание в исправительной колонии и облаченные в тюремную робу еще на два года.  Их дорогам суждено разойтись, по крайней мере с одним из братьев точно. Весточка которую девушка получила полгода назад стала переломным моментом между ними, поэтому ей даже не жаль. Наверное.  В тот день Рэн как обычно возвращалась из школы и около ворот ее поджидал коренастый паренек в спортивном костюме. Дерганый, хмурый, с самокруткой в руках и серыми рыскающими глазами. О таких в приличном обществе говорят «бандит обыкновенный». И школьница обязательно прошла бы мимо если б не подозрительный конверт в руке на которой отчетливо виднелась татуировка в виде тлеющего цветка.  Она… помнила ее значение. Такие были у нескольких отморозков из шайки Хайтани. Не группировка, а маленькая банда которая подчинялась братьям и присягнула на верность. Риндо как-то упомянул что если возникнут проблемы и эти парни будут поблизости девушка незамедлительно должна сказать одну единственную фразу и тогда ее не посмеют тронуть.  – Цветок обратился в пепел. Парень замирает, едва заметно вздрагивая. Его мутный взгляд находит Рэн и он наблюдает за ней, оценивающе разглядывая. Видимо удовлетворившись, странный тип отмирает, решительно шагая в сторону девушки. От него пахнет дешевым алкоголем и табаком, но она успешно сдерживает свой порыв брезгливо отстраниться и неуверенно принимает бумагу которую ей агрессивно сунули в лицо.  – Привет от короля, неженка.  С этими словами парень исчезает и Рэн остается одна. Наедине с трясущимися руками и табуном мурашек по всему телу.  Нужно читать прямо сейчас, потому что она просто не вытерпит этой пытки до дома.  В помутненном рассудке находит пустующую лавочку где-то неполадку от учебного двора и отбрасывает сумку в сторону, принимаясь за тоненький конверт. Пальцы ловко расправляются с бумагой и спустя мгновение письмо оказывается у нее в руках, аккуратно сложенное пополам. Девушка уже видит следы от чернил и медленно раскрывает листок, неотрывно пробегаясь по нему возбужденным взглядом. 

«Ну здравствуй, плакса.»

Из Рэн мигом вырывается истеричный смешок и она уже чувствует как по щекам бегут горячие ручейки слез.  Это Ран, без сомнений. 

Наверняка же еще не успела взять в руки письмо, но уже ревешь как белуга. Правда ведь?)

Проклятье, этот наглец знал ее слишком хорошо.

Это первое и последнее письмо которое ты получишь от нас с Риндо.

Только не грусти, неженка. Прочтешь до конца и только рада будешь.

Хотя наверное малой все же заслуживает чтобы ты хотя бы изредка вспоминала о нем.

Мы так и не успели пересечься с тобой после случившегося. Рин побоялся втягивать тебя в это дерьмо, а я как джентльмен любезно согласился с ним. Этот мудила откинулся по дороге в больницу и нас в ту же минуту оформили. Прецеденты то уже были)  

Блондинка проводит указательным пальцем по знакомому имени и легонько поглаживает, будто он сейчас совсем рядом и нет этого проклятого письма с колонией. Словно ничего не случилось и это не ей пишут из заключения что больше никогда не отправят весточки.

Мне не жаль, плакса. Если б можно было отмотать время назад я точно также начистил бы ему ебальник и потом плюнул на его мерзкую могилу. Ты бы слышала как он противно молил о пощаде, захлебываясь в собственной кровище. 

Девушка прикусывает дрожащую ладонь, чтобы не закричать во весь голос. От слез буквы уже практически неразличимы и блондинка едва держится чтобы осилить этот кошмар полностью. Она не была готова к таким подробностям и вообще не уверена что хочет знать о том роковом дне еще хоть что-то. Но все равно продолжает, потому что обязана прочитать это письмо до самой последней точки. Ради людей которые когда были для нее самыми близкими. Ради самой себя.

Эта мразь умоляла меня остановиться. Он даже расплакался и начал скулить о том что у него есть жена и маленькая дочь. Просил не убивать, но я не останавливался. Даже когда его нос превратился в кашу, а глаза заплыли настолько что он не мог их открыть - я продолжал бить.

Ее мутит. Перед глазами всплывает настолько четкая картинка что в горле образовывается ком и школьница не может дышать. Ее розовый мир лопается как воздушный шарик, который только что проткнули острой иглой горькой правды и зверства. Он снова разрушил то что было дорого. Растоптал выстроенные ею иллюзии и сделал это искусно. 

А малой…Врезал ублюдку пару раз и просто наблюдал. Когда понял что у меня сорвало крышу даже попытался остановить и проехался по роже кулаком. Я взбесился и убедил его помочь мне. Принудил доломать ногу и держать пока не закончу с этим куском дерьма.

Рэн скручивается в истерике, а прохожие начинают пугливо коситься, шепчась между собой. Но ей плевать. Моральная боль настолько огромна что весь остальной мир перестает существовать для нее в этот момент. Оказывается девушка совсем не знала людей которыми так сильно дорожила. Столько лет она закрывала глаза на их мелкие пакости и административные проделки. Думала что на самом деле они хорошие люди и связь с преступным миром это последствие тяжёлого детства через которое им пришлось пройти в одиночку. Все это время они были лишь конченными убийцами, а она их хвостиком. Маленькой соучастницей, которая поддерживала их жестокий и кровавый путь. 

Я знаю что ты не сможешь принять это. Такая правильная девочка как ты должна брать свои милые косички в ручки и бежать от таких как мы. 

И будешь права,плакса.

Короли Роппонги, значит. Девушка уже не плачет, наверное слезы просто закончились. Как и надежда на то что их дороги когда-нибудь сойдутся вновь. Они больше не те маленькие мальчики из песочницы которых она встретила в далеком прошлом. Это преступники с четко расписанным криминальным будущим. И в этом плане для нее нет места. 

У меня будет одна просьба, цветочек неженка.

Я был редкостным гондоном.

Втянул его туда, где он никогда не должен быть оказаться. Но он нашел свой цветок,который придал ему сил. Нашел причину остановиться. Поэтому если тебе так хочется кого-то ненавидеть - презирай меня. Обвиняй, считай последним уебком, пускай ты даже будешь блевать от одного моего имени. Только его не гони.Потому что так ты спасешь хотя бы одного человека,который этого заслуживает.

Ран не соврал. Это письмо действительно стало последним напоминаем о себе от братьев. С тех самых пор они больше не предпринимали попыток выйти на связь. Рэн даже перестала замечать по близости их «людей». Однажды их силуэты просто перестали мелькать на фоне и боковой взгляд больше не мог зафиксировать чье-то молчаливое присутствие неподалеку. Раньше не согласованное сталкерство вызвало по меньшей мере раздражение и легкий испуг - но стоило чужому вниманию испариться, как вдруг тяжесть в груди вопреки здравому смыслу стала беспокоить в десятикратном объеме. Сердце выло адски. Ощущение абсолютной пустоты и одиночества откусывали от нее кусок за куском. Чертов демонический дуэт в очередной раз испарился, не оставляя после себя ничего кроме боли и нескончаемых мыслей в голове. И Рэн не может смириться с этим фактом даже будучи уже далеко не той глупой девчонкой которая когда-то решилась довериться.  Сегодня ученица старшей школы Роппонги стала на год взрослее: теперь они одного возраста с человеком, который по всей видимости окончательно забыл о ее существовании. Ровно столько же месяцев, а именно шестнадцать, обоим Хайтани осталось отбывать срок в колонии.  Прошло лишь два неполных года после их заключения - это практически ничто учитывая насколько они молоды и сколько всего их ждёт впереди. Но для девушки этот срок кажется самой настоящей бесконечностью. Беспросветной и безнадежной тьмой которой не видно конца. А надежда, как известно, умирает последней и когда школьница прислушивается к буре внутри своего израненного сердца - ей ничего не слышно. Только надоедливый шум от новоприбывших детей неподалеку и противный скрип качели от коих хочется сбежать незамедлительно. Прийти на площадку сегодня было очередным пополнением в ее коллекцию неправильных решений. С тех самых пор она вообще неразлучна со своими ошибками: они сопровождают ее по жизни стойко, не оставляя никаких шансов на бегство.  Яркий луч солнца внезапно бьет в прикрытые очи, отчего приходится смешно нахмуриться и отвести голову в сторону. Кажется тучи наконец-то рассеялись и обещанного дождя не предвидится. Пора домой. День безнадежно испорчен и оставаться здесь означает окончательно угробить его остаток. Школьница лениво подтягивается, разводя руки в разные стороны. Кулак слева врезается в чей-то твердый стан и девушка испуганно дергается, замирая. Сердце раздает свой последний «тук» перед тем как волнующе замолчать на самую долгую секунду в ее жизни. Кажется она бредит, потому что кончик носа уже обжег знакомый аромат лаванды вперемешку с терпким родным запахом.   – Просыпайся, цветочек.  Рэн осторожно разлепляет подрагивающие веки, а внутри нее бушует пожар. Огонь давно забытой надежды.