Мне сказали, что Смерть больна

Мне сказали, что Смерть больна, Что лицо ее, словно жгут. Голубые ее глаза Или карие, словно прут. Мне сказали, что Смерть идет, И хромает, коса — костыль. Мне сказали, она поет, Будто вечность ее — пустырь. И Жизнь лишь пронзает ее Своим колким копьем любви, Будто Смерть, ожидая вранье, Задыхается в грешной дали. Это газ, это яд, это спрут. Хлесткой розги удар по спине! «Жизнь обманка», а сны бегут, Чтоб забыться в пугающей тьме. Лицемерие Жизни пустой, Иль насыщенной на дела. Кривит душу в плаще косом, Заставляя прикрыть глаза. Это боль, это спазм и удача, Эйфория ее любви. Смерть боится, и не иначе, Жизнь оставит ее позади. Это словно роман одиночки, Нарциссичной попытки жить, Подгибая рукав сорочки, Смерть пытается одолжить... Лицемерие жизни, юность, Кровь заморскую и печаль. Только кривит улыбку мудрость Столь несчастна, и столь жива! Отражение многогранно! Будто ярость в ночной тиши, Остается лишь мелкой прохладой, Но в душе ее мельтешит. Чувства горькие, мнения, темы Жизнь плетет, словно тонкую нить. Нет порядка, какой-то системы, Но все тянутся, чтобы жить. Смерть плетется, хромая ногами, Очерёдно, одной, то второй. И коса — это просто фундамент Ее мира, идущего мглой. Взгляд подернут, разбит и покаян, Ее кости ударились в дрожь, Черный плащ ее уж растаял, Утопая в болотную ложь. Гордо Жизнь на своем пьедестале Смотрит вниз, под оркестр вельмож. Видит Смерть, и мучения таин Произносит, «Чего же ты ждешь?» Смерть стоит, на ступеньки взирая, И не смотрит в насмешливый взгляд. Она в Жизни ужасной сгорает, Будто чувствуя, все ее злят. Жизнь затмила собою все Солнце, И Любовь, и Мечту, и Тепло. Жизнь поет, горделиво смеется, Оставляя ей Ничего. Ну а Смерть все идет и идет, Восхищенно лелеет печали, Ненавистной любовью замкнет, Перебирая ногами. В голове словно будто в отместку, Мысли беглые сгоряча, Жизнь преследует повсеместно, Своей тростью неспешно стуча. Мне сказали, что Смерть больна, Что лицо ее — розог труд, Что чахотка ее сильна, И ботинки ей сильно жмут. Жизнь разрушила Смерть до дна Тонкой сеткой оконных ран, Смерть уродлива и страшна, Лицемерья обманутый сан. Волочится она по проулкам Иль в богатых районах судьбы, Ищет Жизнь она беспробудно, Ищет Жизнь, чтобы уйти. Эта вечность окутана Мраком, Этой болью в сиянии свечи. Смерть горит, восхищенная вракой, В одиночестве полном, в ночи. Жизнь смеется, бежит, утопая, В обожании чужом, не тая, Она бегает, плохо скрывая Как несчастна, и как жива! Гордость Жизни не знает границ, Все подвластно ей, и поколе Тощих улиц и блеклых зарниц Подчинится ее терпкой воле. Смерть хромает, а Жизнь бежит Заражая все новые страны! Смерть ломает, а Жизнь творит, Полный хаос, а он сгорает! Смерть не в силах закончить ходьбу, Жизнь чужими руками ломает, Чтобы строить, разрушить судьбу Жизни нужно, она играет. Смерть больна, я узнала точно. Голубые ее глаза. Или карие, будто нощный Старый дуб, иссыхавший века. Ей так больно, она аж плюется, Не изменится плащ, что вкривь, И коса в перехвате согнется Что подарок, слепой костыль. Насмешкою Жизни подарок, Скинут был с пьедестала того. Смерть так плакала и кричала, Забирая с собою его. Их погоня, обидною фальшью Застилает обоим глаза. Люди созданы, умирают, Так должно быть, и так нельзя. Смерть всего лишь заложник системы Цвета глаз уж не знает никто. Жизнь играет, не видя проблемы Прячась, вновь закрывает окно. И любовь Смерти к ней навсегда. Ненавидя хромую в печали, Жизнь целует ее сгоряча, Убывая в прекрасные дали.