Последний кленовый лист

Даже осень не может быть вечной... Даже багряное золото лиственный крон не может быть вечным, рано или поздно начиная угасать, как и блеск тёплого солнца, которое с каждым мгновением становилось холоднее и печальнее. Призраки зимы подбирались ближе и ближе, утопая своими морозными когтями в засыпающей земле... Ближе и ближе... Ветерок трепал одинокий кленовый лист. Кружил, витал и танцевал рядом, пока жухлый и выцветший лист покачивался, крепко держась за свою ветку. Совсем один, без друзей или знакомых, что давно ушли за ветром туда, откуда не возвращаются. Разлетелись прощальными и яркими красками, пока этот держался... Держался, ведь ещё так рано... ... Вдох... Слабый, едва уловимый, словно его никогда и не было... Вдох, в котором была заключена сама сущность жизни, прокатывающаяся по телу приятным огнём, что всего на миг разгоняет слабость. Всего на миг! Но такой желанный и приятный... Вдох, который хотелось продлить ещё на немного, но... Нет. Не получалось, просто не получалось... Вдох... Очередное мгновение, вырванное из сухих касаний неотвратимого. Да, в начале было страшно. Очень страшно... но затем, через блеск дней и тишину ночей, привык. Привык и понял, что "Она" не так уж и страшна. "Она" не зла, не жестока, не безумна... "Она" просто ждала, позволяя насладиться последним. Последним причитающимся... Вдох... — Каз? Голос... Его звали... Глаза медленно открываются, сгоняя пелену ресниц, чтобы взглянуть на столь привычную реальность. Разум почему-то ожидал увидеть белое. Много белого, стерильного и столь одинокого, но вместо этого привычные и столь успокаивающие оттенки золотистого, немного алого, древесного... Домашнего, уютного, желанного... — Я... уже скучал...) Слабая и слегка вымученная улыбка... Как жаль, что Кадзухе не хватило сил на большее! Просто ужасно! Хотя Странник будет думать иначе. Он бы даже отругал алоглазого на бесполезную растрату драгоценных сил, но... стал слишком обходительным. Глупый, глупый Странник, что так зациклился... — Не стоит. Лучше помолчи, совсем ведь ослаб. Брюнет выдыхает, на мгновение прикрывая блеск пурпурного взгляда... Кровать слегка скрипнула, когда он сел, после пододвигаясь к Кадзухе, который напоминал тень самого себя. А Странник... пытался собрать оставшееся, в надежде того, что сможет сделать невозможное. Ха-х... пару лет назад он бы не поверил, что может так отчаянно биться за кого-то. — Ты такой добрый... Ты, точно... Странник...?) — С каких пор ты такой саркастичный? — С тех самых... когда... встретил тебя...) Тяжкий вздох... но брюнет мог лишь признать, что любовь - безумие, сводящее с ума влюблённых, при чём Странник был не особо против. Просто... привычка не признавать очевидное была слишком сильна в нём. Как и прятать на душе. Прятать то, насколько обидно. Прятать то, насколько хочется рыдать. Прятать то, почему именно Кадзуха... Просто почему? — А я... докатился до того, что мне не скучно слушать твои поэтические рассуждения. — Ох... так мило... Тогда, почему бы... мне вновь не порассуждать...?) А Странник и не был против... Сейчас он желал чего-угодно, даже просто вслушиваться в монотонное повествование Каэдэхары о листьях, ветре, стихах. Да даже просто о том, удобно ли ему лежать! Что-угодно, лишь Кадзуха говорил, а Странник верил в то, что всё хорошо. Какая разница на собственные гордость и достоинство, если важнейшая часть жизни... — Глупый...) — Что...? — Говорю, что ты глупый...) Улыбка, тихая усмешка. Бледная ладонь ложится на макушку Странника, пальцами теряясь в мягких тёмных локонах, лениво перебирая, а затем стекая на чужую тёплую щёку. А сам обладатель пурпурных глаз был слишком заворожен, чтобы говорить. Он потерялся в касании и чужом алом взгляде... — Пообещай...) — Что-угодно. — Отпусти меня...) — Да ни за... — Обещай...! Лёгкая нота строгости, на которую только и мог Кадзуха, но даже этого хватило, чтобы заткнуть Странника, который нервно кусает губы. Не мог, не желал, не хотел... Он ощущал, что дав это обещание, всё станет иным! Что он перейдёт незримую границу без возможности повернуть назад! Лишь какое-то обещание... Обещание ради Странника, чтобы он мог жить дальше, взирая на новые рассветы. Обещай... Обещай... Обещай... — Обещаю... — Спасибо...) Флёр нависшего молчания... Странник тянется в Кадзухе, сокращая несчастные сантиметры между ними. Ещё, ещё немного, чуть-чуть... Алое и пурпурное смешивается, пока дыхание опаляет губы. Мгновение... и он целует его. Странник целует Кадзуху осторожно. Невесомо, легко и нежно, желая выразить всю ту любовь, которой пылал, пылает и будет пылать к нему... ... Ветер трепал одинокий кленовый лист. Вечному ветру не хотелось уходить и оставаться одному без столь хорошего друга. По-своему умиротворённого и красивого, пусть он и выцвел. Небо слегка темнеет, а затем на землю спадают редкие капли слёз... Ветер вновь тронул лист, который вдруг отрывается от своей ветки, закручиваясь в неожиданном танце, которого ветер совсем не ожидал. А лист... просто парил и парил, ведь теперь... Можно и отдохнуть