Идеальный симбиоз

Очередная тарелка упала разбившись.... Нет, не так. Ее швырнули с такой силой, на которую только Вадим был способен в порыве гнева. Всего пара сантиметров разделили место где посуда разлетелась на мелкие осколки и голову Исаковского. Разлетелась, как осколки их любви. Острые, способные вскрывать артерии, пока все спят. Делая это так, что ты и сам будешь не против подставиться. Осколки шуршали под ногами, благо тапочки спасали ступни от глубоких шрамов. Хотя они были бы не первыми. У парней часто остаются трофеи конфликтов. Слишком разные, эмоциональные, агрессивные, нетерпящие неподчинения. И окутанные безмуной любовью. А может зависимостью? И даже так они идеально подходили друг другу. Два осколка разбитого зеркало во всеми забытом пыльном особняке, что отражали темную, звериную, завораживающую сторону друг друга Многие считают, что любовь это нежность. Спокойствие, солнечный день. Она несет мир и счастье. Их любовь была штормом. Она сносила все на своем пути . Наполняла не спокойствием, а ядом. Ядом, что проникал в каждую клеточку тела, растекался по венам и наполнял сердце. Она поглощала. Лучшая и худшая версия себя, только рядом с любимым. Они знали друг о друге все и не упускали шанса воспользоваться этим. Топтали души друг друга, танцуя танго. Провоцировать, раздражать и безжалостно быть по болевым точка как девиз. Это была их любовь. И проявлялась она через боль, унижения и разрушения обоих ими же Как самое озлобленное животное в мире вгрызались в глотки друг друга, если увидели самую малейшую причину для ревности. Не парень. Не партнер. Не близкий человек. Собственность. - Ты всегда используешь самый болезненный способ причинить мне боль . – шипел Юра, вытирая кровь с губы. Еще один трофей ссоры Вадим улыбнулся. Хищной, сумасшедшей улыбкой. Глаза блестели смотря на красную дорожку на подбородке Исаковского. Но было в них что-то такое, что воспринималось как та самая нежность, о которой все говорят - Тебе это нравится, Mein lieber Слегка дрожащая кисть сжала тоненькую по мнению Вадима шею Юрия, перекрывая доступ к кислороду. - Я твое солнце. Я твой социум. Я твой кислород. Надеюсь теперь мне не придется наблюдать тебя рядом с тем ублюдком. От недостатка воздуха глаза Исаковского прикрылись. Безусловно, он мог выбраться, ударить, вдохнуть, но не хотел. Это же их игра. Их дом. Их клетка. Исаковскому нравилось чувствовать как сильные руки перекрывают ему доступ к жизни, зная что по-настоящему его никто не задушит. Он любил смотреть на блеск в глазах Вадима, который появлялся при виде его крови, а она появлялась от его ударов…или укусов. Слушать повелительные слова возлюбленного – как керосин разливающийся в груди. А звериный поцелуй спичка. Вадим с нескрываемым удовольствием смотрел как слегка прикрываются глаза Юры. Ему нравилось быть подчиненным, а Вадиму нравилось смотреть на это. Как сначала Исаковский ругается, оскорбляет, бьет, а потом подобно пластилину мнется в его руках. Он больше не скрывал своего удовольствия от действий Вадима. И это неимоверно возбуждало. Немико немного ослабил хватку, впуская в легкие любимого немного воздуха, но тот не успел сделать обжигающий вздох. С больным ударом десна пары столкнулись. Как животные, они больше не могли себя сдерживать. Прокусывали друг другу губы насквозь, бились зубами, рычали и в конце концов им приносило это удовольствие. Дорогая стильная одежда превращалась в куски тряпок, восстановить которые было невозможно. Затылок Исаковского ударился о деревянный бортик, когда Вадим швырнул его на кровать. Прошлые отметины еще не прошли, но это не мешало им. Веревки больно впивались в запястья растирая в кровь. Но так даже было лучше. Железный запах сводил обоих с ума. Бледная кожа легко прорывалась под натиском белоснежных зубов, наполняя рот красной жидкостью. Все тело Исаковского покрывали следы от зубов, красные пятна, синяки после того, как Немико сжимал его в своих руках слишком сильно. Вадиму это нравислоь. Перед началом процесса он мог несколько минут просто рассматривать тело возлюбленного, отмечая каждую оставленную им царапинку. Это и было той самой спичкой, которая поджигала керосин в груди. Конечно, Исаковский тоже не отставал. Тело Немико покрывали глубокие царапины от отросших ногтей, которые Юра не срезал специально. Укусы в районе плеч, засосы. Все это указывало на то, кому принадлежал Вадим. Кому принадлежал Юра. Не один раз к ним подходили товарищи по команде, ведь не заметить такие следы в раздевалке невозможно. В особенности к Юре в начале, ведь изначально Исаковский не сильно помечал Немико. Вошел во вкус лишь потом. Но у них все было хорошо. Просто они такие. Такая их любовь. Как черви паразиты проникали в голову друг-друга, не выходя оттуда ни на секунду. Сжать в руках до хруста костей, придушить, пустить кровь, ударить, разбить всю посуду, а потом заняться звериным сексом, оставляя еще больше увечий. Садо-мазохизм? Экстаз. Идеальный симбиоз.