Вселенные в свободном падении

***

Раннее тёплое утро грело бледные щёки, но настороженность учёного была слишком велика, чтоб расценить все прелести природы сейчас. Мужчина медленно подходил к двери мотеля, пытаясь не думать о том, как слетит его голова, если за той будет любая из тех ужасающих картин, что мелькали панически в блондинистой голове. За дверью было слишком тихо, что обычно может значить только одно: затишье перед бурей. Медленно выдохнув, Салли повернул ручку двери осторожно и, насколько возможно, бесшумно, стараясь не спугнуть то… Да чтобы за этой дверью не находилось, пугать это не стоит, и также медленно и осторожно начал её открывать, постепенно заглядывая в тусклое помещение. — Нет… — истошно выдавил из себя учёный, до конца открыв дверь и поморщившись, — Нет-нет! Не говори, что это правда!

***

— Смертный, глупо повторять одно и то же! — заключил немного нервно Тот, — Если есть предложение – говори! Если нет предложений – молчи! Салли немного поёжился от грозного взгляда и опустил голову, будто провинившийся малыш у классной доски, которого отчитывали перед всем классом. — Не молчи! — вновь нервно выпалил Тот. — У меня нет достаточной базы знаний, чтоб принимать такие решения и выдвигать предложения подобного масштаба… — он перевёл взгляд на Гейна, в глазах которого на секунду, как ему показалось, он увидел истошную мольбу о помощи. — Тогда наше решение вступает силу немедленно, — заявил монотонно Хронос, махнув Одину рукой. Всеотец, как будто уже не единожды отрабатывал этот сценарий, уверено подошёл к Геханнум, встал позади него и поднял парня за плечи в воздух. Салли вновь отметил панические нотки в глазах брата по нынешнему несчастью, но уже не стал предавать столько значения, потому что следующей переменной, очевидно, должен стать он, поэтому тело невольно задрожало, а глаза не знали, за какую спасительную ветку им тут зацепиться. — Геханнум! — начал рапортовать Шива, даже не поднимая глаз на бедного парня, — Бог-Хранитель Миров, Создатель и Созидатель Вселенных! Твоё наказание вступает в силу немедленно! В этот момент Хронос поднялся со своего трона, а боги вокруг затаили дыхание, рапорт Шивы лишь тяжёлым эхом разносился по залу, ни один звук его не перебивал. Старейший подошёл на несколько шагов ближе к Гейну и протянул руку ладонью вверх: в ладони появились песочные часы в красной деревянной основе, нижняя часть которой пылала пламенем, а внутри, вместо привычного всем песка, была звёздная пыль красно-синего цвета; пылинки не текли сверху вниз, не поднимались снизу вверх, лишь метались из в стороны в сторону, постоянно ударяясь о стекло часов. Глаза Геханнума округлились, а зрачки метались вслед за песчинками в часах. — Гейн… — Салазар хотел сделать шаг в сторону бога, повисшего в воздухе и барахтающегося, пытаясь хоть как-то высвободиться из мёртвой хватки Всеотца, но страх обуял всё тело, поэтому учёный просто стоял, как вкопанный, пытаясь осознать происходящее на глазах; кожа его побледнела, будто он в море безрассудства и необузданной силы словил морскую болезнь невозможности действий, сложный математический мозг закипал от невозможности сделать верные просчёты и решить это сложное уравнение. Бог, обуяный страхом неизвестности, барахтался и махал в воздухе ногами, но от каждого движения золотая энергия Хроноса лишь сильнее сдавливала руки, говоря, что не стоит делать лишних рывков, поэтому Геханнум повис в безысходности, и не спускал глаз с Хроноса и часов в его ладони. Когда Хронос закрыл глаза, часы в руках вспыхнули золотым светом, и, хоть и вокруг не было не единых часов, кроме циферблатов на обсидиановой мантии, Салазар отметил, что время будто остановилось, а вокруг повисла тяжёлая энергия, все молекулы и частицы вдруг замерли без движения, но от яркой вспышки света ему пришлось закрывать рукой свои светлые и чувствительные глаза, поэтому дальнейшие события, увы, он не смог позволить себе увидеть. Гейн же, привыкший к этим божественным свечениям и вспышкам, предпочел бы не видеть того, что делают с его Часами Жизни, но, увы, он не смог позволить себе оставить это в неизвестности, и лишь продолжал, не моргая, наблюдать. Ни один бог не позволял себе проронить ни звука, будто боясь, что это наказание заденет каждого, кто даже выдохнет не впопад таинственному обряду. Хронос, дав часам напитаться энергией Времени, навесил над ними свою массивную ладонь второй руки, и сделал ещё один шаг к Гейну. Часы вспыхнули новой силой, а Геханнума внезапно искривила явная боль, его спина прогнулась, грудь потянулась вперёд к часам, но Один держал его так крепко за предплечья, что это заставляло бога чувствовать дополнительный прилив боли из-за невозможности остановить Часовой поток, к которому тянуло, и невозможности вырваться из хватки, которая оставляла на месте. — Геханнум, — начал твёрдо отчеканивать каждое слово Хронос, не открывая глаз, и оглашая приговор, — Твоим наказанием будет: лишение твоих сил, и изгнание тебя в мир людей! В этот момент Гейна не остановил даже энергетический кляп, крик боли вырвался в виде истошного мычания, а из груди, будто чужой, начали вылезать медленно острые, как лезвия, синие сгустки энергии, будто щупальца осьминога; они ощупывали тело, как находившиеся в долгом плавании моряки, снова почувствовавшие землю под ногами и не имевшие возможности поверить в то, что это наконец-то произошло. Постепенно так вылезло несколько длинных «лезвий», которые между собой переплетались, как тугая коса на голове русской красавицы. Когда всё, что было внутри этого сумасброда, осталось вне тела и скрутилось, как змеи, в клубок, часы постепенно начали затягивать энергию внутрь себя, озаряя всё вокруг белым светом, от которого даже некоторые боги были вынуждены отвести взгляд. Очередной вскрик Гейна. Хлопок ладоней Хроноса. Звук разбитого стекла. И всё резко потухло, оставляя всех ещё на какое-то время в полной тишине обсидианово-мраморного помещения в раздумьях о происшествии.

***

— Нет… Нет-нет! Не говори, что это правда! — Салли, я сделал домик для муравьёв! Они смогут сделать город, а потом расхреначат Хроносу жопу! — на полу сидел в потёртых дырявых джинсах ребёнок лет десяти, его растянутая будто выцветшая бордовая футболка вся была измазана белыми пятнами муки, а на руках были кусками слеплены прилипшие куски сахара; малыш гордо держал в руках поднос с горкой сахара, будто весь сахар из всех номеров мотеля оказался сейчас тут. — Что ты, чёрт возьми, творишь, Гейн?! — Салазар сорвался с места и подлетел к ребёнку, подхватывая его на руки немедленно, — Я не хочу знать, зачем ты это сделал, и откуда столько сахара… Я хочу, чтоб мы быстро это исправили. Твою мать, да я же просто уехал за едой на пятнадцать минут! — Я рад, что мне оставили зеркало… С ним добывать сахар было удобно, но, — Гейн чуть подтянулся с рук до плеча Салли и начал залезать на него, постепенно съезжая с другой стороны и вытягивая руки к сахарному замку, который упал с подносом на пол и, на удивление, даже не рассыпался, — Салли, я не закончил! Отпусти! — Ну-ка! Стоп! — резким рывком учёный сдёрнул малыша с плеча и вытянул руки вместе с ним вперёд, грозно, как раздосадованный родитель, глядя на Гейна, — Заканчивай свой очередной план возмездия! — с этими словами он посадил экс-бога на дешёвую кровать, постельное бельё которое небрежно было раскидано, и принялся нервно собирать остатки сооружений и посуды с пола. — Но они должны заплатить мне! Это же унижение! — малыш вскочил на ноги и начал психовать, без остановки прыгая и щёлкая пальцами в надежде, что в этот раз точно чудо свершиться и сила вернётся. — По-моему, достаточно того, что плачу я за это, — даже не обернувшись, монотонно проговорил блондин, собирая на поднос посуду.