Шварц

Паула постучала в дверь. Изнутри послышались шаги. Дверь отварилась. Шварц подняла взгляд и увидела мать. Ничего ей не говоря, она зашла в дом. – Как там учения? – казалось бы, звучит так заботливо. Но на деле все было наоборот: родителей интересовало лишь то, как у Паулы с тренировками и то, станет ли она воином. – Нормально. – говорит Паула. Снимает с ног до жути грязные ботинки. Сняв их, Паула обнаруживает, что все ее ноги, как и она сама, были мокрые насквозь. Это не удивительно, когда она вспоминает, под каким дождем проходили учения. – Что значит нормально? – требовательно говорит мать, ожидая получить более развернутый ответ. Она стоит возле Паулы и наблюдает, как с нее на пол падают грязные капли, оставляя за собой мерзкие следы. В ответ Паула вздыхает, попутно снимая с себя армейскую рубашку. Ставит ее на пол, возле сапог. Дальше снимает брюки. Остается в майке и шортах, которые были менее мокрыми, в отличие от верхней одежды. Черноволосая оставляет мокрую одежду в прихожей, направляясь за тазиком, с заранее подготовленной матерью водой в нем, на кухню. Приносит его обратно и ставит туда форму с башмаками. Вновь несет на кухню, без сильного труда оставляя таз на полу. Стирать форму удавалось не часто, но сегодня была такая мерзкая погода, что точно нужно было и форму помыть, и самой помыться, даже если лень. Лениться нельзя. *** По окончанию всех дел, Паула утомилась. Как никак, сам день выдался тяжёлым. И та сцена с Порко за углом дала о себе знать, когда Паула осматривала свое тело. На нем красовалось несколько синяков от падений и ударов. Но к этому не привыкать. Она знала, на что идет, когда поступала в кадетское. Из этих мыслей её вырывает крик матери о том, что пора идти есть. Вздохнув, Шварц встает с твердой кровати и направляется в соседнюю комнату - кухню. Обнаруживает, что за столом уже сидят оба родителя, лишь дожидаясь ее. Они никогда не начинали ужинать до тех пор, пока дочь не сядет за стол, чтобы начать прием пищи всем вместе. Паула всегда считала это странным, но никогда не противоречила. Ей не хотелось бы начинать ссору из-за таких, казалось бы, мелочей. – Садись, – говорит мать своим обычным, строгим голосом, когда видит Паулу в дверном проеме. Она слушается и садится за стол, напротив родителей. Осматривает еду: в тарелке была небрежно насыпана пшенная каша, которую черноволосая не любила. Но она понимала, что ради нее никто стараться не будет, чтобы угодить, поэтому всегда ела всю стряпню матери. Тем более, сегодня выдался тяжелый день, а в такие дни, как правило, есть хотелось очень. Поэтому, недолго думая, Шварц берет ложку и начинает быстро уминать кашу, не поднимая глаз на родителей. – Скоро уже будут выбирать кандидатов, – Начинает отец. Снова они за свое. Вот хоть раз спросили бы, как день прошел или же как самочувствие. От них не дождешься. – как идет подготовка? – Нормально, - отчеканила Паула как обычно, окидывая отца и мать мимолетным взглядом. Она не любила разговаривать с родителями, когда это похоже на допрос. Тем более за столом. – Не подведи нас, – подхватывает мать. – ты же знаешь, насколько это важно для нашей семьи. – Я не подведу, – отзывается девчонка, когда же в ее мыслях проносится то, что это важно для каждой семьи одинаково. Но только каждый относится к этому по разному. В семье Паулы это особенно видно. Пока в других семьях родители поддерживают детей, в семье Шварц такого не происходит. Здесь каждый словно сам за себя. За мыслями она доедает последнюю ложку мерзкой каши, которая в исполнении матери казалась еще хуже. Убирает за собой со стола крошки, а посуду ставит в таз, в котором она или же мать всегда моют посуду. Быстро справившись и с этими делами, Паула наконец выдыхает, ведь на сегодняшний вечер она уже свободна, пусть и до отбоя оставался всего-то навсего час если не меньше. Этого времени вполне хватит, чтобы насладиться тишиной и спокойствием, которые ей не светят до следующего вечера, если вообще и светят. Черноволосая вновь возвращается в свою комнату, из которой совсем недавно выходила на кухню. Ложится на свой твердый матрас и кутается в плед, пока в мыслях витает следующий день. Она уже представляла, как назовут ее фамилию, что она прошла в кандидаты. Сейчас она решила заняться теми же представлениями, ведь эти мысли лезут в голову целый день. Как им еще не лезть, если уже завтра всем предстоит узнать прошедших и выбывших? Но Паула уже могла представить, кто пройдет, ведь в кадетском было много достойных ребят. Тот же Порко. Он сильный да и вообще подходит по критериям кандидата. Если он пройдет, то очевидно, что его точно выберут в воины. Как и Марселя. Как бы Шварц хотела оказаться на их месте. Быть такой же сильной. Или же такой же умной, как Пик с Бертольдом. Или же иметь другое качество, в котором она могла бы опередить ребят. Но это лишь мечты. Паула не особо выделялась среди других, но определенно и хуже не была. Она была лишь лучшей среди худших, а среди лучших наоборот. Именно поэтому она так не нравилась Порко. Но все же она надеялась на лучшее, ведь если ее не выберут - ей даже тяжело представить, что будет. Она просто должна быть завтра названа командиром, как прошедшая в кандидаты. Мысли снова захватили голову Паулы, отчего она начинает неприятно болеть. Головная боль всегда вызывала в ней усталось, а от усталости ко сну недалеко. Поэтому стоит только черноволосой прикрыть глаза на минуточку, как она уже не может открыть их до самого утра. *** Стоя в длинной шеренге из кадетов, каждый про себя паниковал. Настал тот роковой день, в который назовут прошедших и выбывших. Никто не хотел быть выбывшим, ведь каждый понимал, к чему ведет этот путь. Никто не хотел приносить домой такие ужасные вести. Такое мнение разделяла и Шварц, надеясь, что никто не замечает дрожь, которая бежит по ее телу. Внезапно слышится твёрдый голос командира Магата. Он начал называть имена, после долгого вступления, которое Паула пропустила мимо ушей, утопая в мыслях. Названные должны были встать в отдельную шеренгу возле командира. – Марсель Галлиард, – первое имя. Никто и не сомневался, что Марсель бы выбыл. Он с гордостью проходит и становится напротив кадетов.– Порко Галлиард. – тут тоже сомнений не было. братья Галлиарды всегда отличались в кадетском своей силой, и никто не мог им перечить в этом. Особенно Порко, который не умел реагировать спокойно. Стоило ему только встать в новый строй, как он начал довольно высокомерным взглядом осматривать тех, кого еще не выбрали. Или даже не выберут. Его взгляд пал на Паулу и он даже не хмурился. Видимо понимал, что она не пройдет. Если так, то и смысла в их борьбе больше не остается. Но Шварц была полна решимости и надежды. В моменте она смотрит на русого и хмурится, после чего переводит взгляд на командира, которой продолжает называть имена. – Бертольд Гувер, – он становится возле Марселя. – Пик Фингер, – также становится в строй. Она казалась Пауле самым адекватным человеком, ведь Пик никогда не присоединялась к каким-либо группам по устранению более слабых. Может, ее просто это не интересовало. – Энни Леонхарт. – не удивляет также, как и остальные. С каждым названным именем у Паулы начинали все больше дрожать коленки, пусть она это и пыталась скрыть. Внутри все сжималось. М̶е̶н̶я̶ н̶е̶ в̶ы̶б̶е̶р̶у̶т̶. - эхом проносится у нее в голове. – Райнер Браун, – продолжает командир. – и Паула Шварц. – Глаза Паулы в миг округляются. Она опешивает, но быстро осознает, что произошло и спешит встать в строй. В моменте оставляет взгляд на Порко, лицо которого тут же меняется. Он кидает возмущённый взгляд на командира, после чего хмурится, глядя на Райнера и Паулу. По какой-то неизвестной причине он их презирал. Вероятно, просто слабых не любил. – Остальные исключаются из числа кандидатов. – в заключение говорит Магат. В голове Паулы начинает крутиться множество разных мыслей, образуя круговорот, пока выбывшие кадеты начинают расходиться. Если ее выбрали, то значит, что она не слабая? Она на одном уровне с другими, раз стоит здесь? Она не могла найти ответа, но тут же вспомнила слова родителей, что она д̶о̶л̶ж̶н̶а̶. Нет, обязана не подвести их и вступить в кандидаты. Теперь она стала кандидаткой. Значит ли это, что их отношение к ней теперь изменится? Паула надеялась, что так и будет. Ей всегда хотелось получать тепло с их стороны. А теперь, когда им выдадут жёлтые повязки, она уж точно будет обязана его получить. Даже ходить она теперь будет с гордостью, пока у остальных повязки белого цвета. Когда в округе остались только кандидаты, вновь раздается бас Магата, который выбивает Паулу из мыслей. Она резко оборачивается и начинает внимательно слушать каждое слово командира. – Я могу вас поздравить с тем, что вы прошли отбор и теперь являетесь кандидатами в воины, – начинает он, осматривая каждого оставшегося здесь ребенка. – Но не спешите радоваться, потому что это лишь начало. – Взгляд мужчины переводится с кандидатов на повязки нового, жёлтого цвета, находящиеся у него в руке. Его взгляд был холодным, но не равнодушным. – Эти повязки - не просто знак. Теперь вы не просто дети из гетто, а кандидаты на величие. – Командир начинает выдавать их каждому по очереди, начиная с Марселя. – Наденьте и помните, что теперь, пока вы носите эту повязку, вы не можете позволить себе слабость. Когда Паула последняя получает повязку, она сперва крутит ее в руке, рассматривая с гордостью и лишь затем надевает ее на левую руку, заменив белую. – Завтра у вас начнутся индивидуальные тренировки, а сейчас - приведите себя в порядок. На данный момент вы свободны. – в последний раз, осмотрев каждого выбранного ребенка, командир Тео Магат удаляется, пока дети остаются стоять там, осматривая друг друга. Пусть они и были знакомы, тренируясь вместе каждый день, все равно было интересно понаблюдать за тем, кто прошел. Внезапно Паула слышит приближающиеся шаги со спины, пока она не может прекратить смотреть на свою руку с новой повязкой. Гордость не спешила ее покидать. Но она витала в своих мыслях лишь до тех пор, пока кто-то не берет ее за плечо и не начинает разворачивать с силой. От неожиданности она чуть ли не падает. Шварц хмурится, когда видит перед собой Порко, так еще и вновь с агрессивным настроем. Также она замечает, что в метрах двух от нее стоит Райнер, на которого, вероятно, Галлиард тоже держал злость. Его взгляд метался между этими двумя, когда он начинал говорить. – Какого чёрта вы двое? – громким голосом начинает Порко, чем заставляет всех обернуться. Марсель в этот момент смотрит на брата, но пока решает не вмешиваться, ведь знает русого. Он вспыльчив и ему лучше дать выговориться, ни то хуже будет всем. – У вас даже качеств особых нет, чтоб быть выбранными. – продолжает Порко, не убавляя злости в голосе. – Если командир Магат решил, что мы прошли, значит есть. – Паула в моменте обретает смелость, начиная ему перечить. Сама от себя удивляется. Эти слова лишь злят Галлиарда еще больше. Шварц раньше никогда не позволяла себе говорить подобным образом, отчего тот хмурится. – Не тебе выбирать, кто проходит, – вновь начинает говорить девчонка, и слова не давая вставить русому. Порко особенно раздражали те моменты, в которых он не может сказать что-либо, как сейчас. На это всегда появлялись соответствующая реакция. Он замахивается кулаком, демонстрируя на лице злобный оскал. Но благо, что Паула успела увернуться, резко отшагнув в сторону. Это отчасти спасло ее, ведь Порко сильный. И досталось бы ей так нехило. Но это последнее, чего бы она сейчас хотела. Только настроение поднялось в этот день, как сразу и упало благодаря Галлиарду и его невыносимому характеру. Как бы она хотела ударить его, но просто не могла бы. А если бы и могла, то плата моментальная. Но чего уж терять, верно? Эти мысли быстро и странно пришли в голову черноволосой, благодаря чему она вновь обрела некоторую уверенность в себе. Но надолго ли? Этот вопрос ее не волновал. Волновала лишь та злость, которая проникла в ее разум. Паула сжимает кулак и следует примеру Порко, целясь прямо в лицо. Его глаза успели округлиться, увидев летящий кулак черноволосой в его лицо. Очевидно, удар ее значительно слабее своего, но все равно оставляет болезненный след. Галлиард прикладывает руку к больной щеке, смотря на Паулу привычным для нее взглядом. Тем самым, когда он не оставит это просто так. – Прекратите, – слышится голос Марселя, который успел насмотреться на эту сцену. В ответ Паула хмуро смотрит в его лицо, но ее взгляд быстро смягчается, пока Порко же не торопится успокаиваться. Но он слушает брата. – Идиотка, – напоследок кидает Порко, после чего харкает на землю и уходит, пока Марсель начинает догонять брата сзади. Предварительно качает головой на эти его действия. Оборачивается и виновато смотрит на Шварц. Он всегда делал такой взгляд после выходок младшего брата, ведь ничего больше не мог сделать. Следом после этого стали расходиться и другие ребята, ведь смысла оставаться там не было. Паула поступает также, отступив домой.