Пенелопа

Когда Пенелопа вернулась домой, всё было на месте. И всё было другим. Квартира — та же. Диван, коврик, корвалол в воздухе, тень старухи в кресле. Но свет теперь падал по-другому, как будто лампы перенесли на три градуса правее. И запах был... без запаха. Фантомный. Телевизор был включён. Молчаливо. На экране — лица. Слишком симметричные, слишком светлые. Улыбки были отработанными. Глаза — неподвижными, а главное, зубы у всех идеально белые. Так не бывает. — В рамках верификационного потока 38-Я принято решение о снижении доверительного статуса “Бессрочных”. Рекомендуется следовать к зонам тишины. Слова шли внизу бегущей строкой. Лица продолжали улыбаться. В правом верхнем углу — символ в виде молекулы, вращающейся как кольцо Сатурна. Пенелопа выключила звук. Но голоса остались — теперь внутри черепа. Она пошла на кухню. Чашка «Sochi ZOIЧ» стояла на полке. Вся в пыли, в каком-то осадке. Словно её не касались веками. Или хотя бы вчера, но она-то точно касалась, ведь помнит про это. Вода в кране текла без вкуса. Без цвета. Без звука. Так называемый глухой ток. На двери — панель. Сканер. Она приложила ладонь. Звук. «Нет соответствия. Укажите цель присутствия». — Я живу здесь. «Укажите подтверждение». — Подтверждение чего, бл*ть? «Личности. Жизни. Предназначения». Она вышла в подъезд. Пыльный свет. Бесшумный лифт. На стенах — карты с надписями: «периметр доверия», «место действия», «капсула резерва». Соседка открыла дверь. Серые волосы. Серые глаза. Серое лицо. — Простите, вы... из списка Б? — Я? Я — Пенелопа. — Понимаю... Но в новых анкетах такого варианта нет. Она закрыла дверь. Как будто воздух её затянул. Пенелопа вышла на улицу. Всё было знакомо. И всё — не на месте. Магазин был, но не там. А вместо аптеки — капсула с гербом. Внутри — никого. Но лампа горела. На остановке — дети. В белом. Без лиц. У них были маски с нарисованными глазами. Они молчали и тыкали в воздух. Словно листали интерфейс, которого не было. Она прошла мимо витрины. В отражении — она. Старое пальто. Бледная. Но отражение моргнуло позже. Глаза — глубже. Искажённее. — Вы не в базе. Последняя запись: «аннулирована». Обратитесь в Комитет Жизни. Голос прозвучал из колонки у входа. Сам открылся файл с её фамилией. В нём — пусто. Только дата. И значок песочных часов, висящий без движения. — Я не исчезала. Ответа не было. Вечером в квартире стало холодно. Но отопление работало. Телевизор включился сам. На экране — всё те же лица. Но теперь — чёрно-белые. И на секунду — сирена. Тонкая. Как шрам во тьме. Пенелопа закрыла глаза. И не смогла вспомнить, сколько ей лет. И не смогла вспомнить, в каком году она вышла за сигаретами. И не смогла вспомнить, звали ли её вообще Пенелопа. Она открыла глаза. Телевизор потух, на экране — отражение. Из отражения на неё смотрела женщина. Слишком знакомая. Слишком не она. — 7 лет прошло, — сказала та. Но не для тебя.