Анталия

Солнце, слепящее глаза; крик чаек и шум морского прибоя; песок, постоянно засыпающийся в сандали. Хорошо. Здесь действительно легче дышать – Се Лянь был прав, что это было необходимо для Хуа Чена. Для них обоих. Определенно, внезапно взять отпуск посреди года и забронировать места в отеле на побережье Анталии – было лучшим решением. Только изнеможденный прогулками по скалам и древним дворцам, засыпая с любимым в огромной постели, начинаешь понимать, как на самом деле устал от городской суеты. Походный скетчбук – Хуа Чен изрисовал уже почти весь. И Се Лянь тоже время зря не терял – собственный блокнот заполнен только на четверть лишь потому, что пришлось срочно купить новую карту памяти для фотоаппарата: помимо всех пейзажей и достопримечательностей, он слишком увлёкся фотографированием своего парня, пока тот даже ничего не подозревал и не догадывался, как очаровательно выглядит со стороны. Они не нанимают гидов. Это испортит всю романтику, к тому же знаний Се Ляня вполне достаточно, лучше даже сказать – сполна. Иногда Хуа Чен удивляется, как ему удается с полным воодушевлением и страстью в глазах рассказывать о каждой фреске или статуе, о воротах Адриана и акведуке, при этом говоря столько, что кажется, как минимум, у него уже сто раз пересохло в горле. Но потом Хуа Чен вспоминает, что это его работа. И это невероятно – его парень слишком хорош. Сегодня они вновь очень насыщенно провели день: посетили древний город Термессос, осмотрели все руины и те самые ворота Адриана. Туда и обратно они добирались своим ходом и в общей сложности находили километров 30 точно: а ведь город находился на горе и солнце палило как не в себя, поэтому под вечер Хуа Чен уже еле-еле перебирал ноги, с восторгом впитывая в себя красоты окружающего скалистого пейзажа, но все таки больше всего мечтая принять душ и рухнуть в постель в их номере. В конце-концов он так замечтался, что в один момент жизнь решила ему напомнить, что лучше всегда смотреть себе под ноги, тем более, когда под ногами каменистая тропа и завалиться здесь или подвернуть себе что-то особенно легко – что и произошло. — Саньлан?! – ошарашенно выпалил Се Лянь, подбегая к Хуа Чену, который, тихо шипя, с очень красноречивым выражением лица осел на земле, схватившись за лодыжку, – о боги... Сильно больно? Идти сможешь?.. Он опустился перед его парнем, пытаясь заглянуть в его лицо. Тем временем Хуа Чен немного пришёл в себя и, рассеяно взглянув на Се Ляня, ответил: — Переживу... Все нормально, не волнуйся... Взгляд Се Ляня оставался обеспокоенным, но он все таки взял Хуа Чена под локоть, помогая подняться. Однако тут же последний вновь болезненно шикнул и чуть не завалился обратно – лишь крепкая хватка Се Ляня не позволила ему упасть. Голос Се Ляня теперь стал серьёзнее: — Саньлан, скажи мне: ты можешь идти? Хуа Чен что-то упорно промычал и попытался сделать шаг, и... Как и прежде, у него ничего не вышло. Но юноша точно не ожидал, что вдруг Се Лянь переместит руку с его локтя ему под лопатки, наклонится и, запустив другую ему под колени, ловко подхватит его на руки. Хуа Чен, кажется, даже взвизгнул, инстинктивно вцепившись в плечи Се Ляня и прижавшись к его груди. Тут же он выпалил: — Г-гэгэ!.. Что ты делаешь?! Се Лянь! Се Лянь же легко чмокнул его взвинченного парня в щеку и абсолютно невозмутимо ответил: — Расслабься, ты не можешь идти. Я донесу тебя – до дома осталось немного. — Но ты ведь тоже устал!... Не нужно... — уже более побежденно ответил Хуа Чен, словно действительно тот поцелуй поумерил его пыл (так и есть). Се Лянь как ни в чем не бывало мягко улыбнулся и слегка подкинул Хуа Чена, подхватывая его поудобнее и заставляя юношу тихо ойкнуть. — Я в порядке, честно. Не забывай, что я не впервые в таких походах. И тут действительно недалеко, — взглянув в недовольное лицо его парня и понимая, что тот наверняка хочет сказать, Се Лянь опередил его, — И Саньлан не тяжёлый: я уже говорил тебе, ты плохо ешь. Юноша стушевался и понял, что не в силах спорить и его парня ему не переубедить. Тогда же он отбросил стеснение и тихо положил голову на плечо Се Ляня под его довольный смешок. Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая небо в яркие краски, было не так жарко и почти прохладно, но в руках Се Ляня было тепло; было не так шумно и людно, как днем, но прохожие все равно встречались, и они также встречали двух влюбленных многозначительными взглядами – что-ж, им не привыкать. На самом деле, Хуа Чену нравилось думать, что, как минимум, в глубине души ему, должно быть, чертовски завидуют – не каждому дано ощутить, какого это, когда тебя носят на руках, как величайшее сокровище. И все же Хуа Чен беспокоился о его парне, ведь к тому же, немного ранее тот ещё и бескомпромиссно забрал рюкзак Хуа Чена, потому что не мог видеть, как его Саньлан каждые 20 метров сгибается пополам. Юноша попытался ещё раз убедиться, все ли нормально, но на свой вопрос только вновь получил поцелуй в щеку и заверения в том, что все хорошо. Прошло действительно не так много времени, как они оказались у дверей их отеля. Увидя свой единственный шанс побыть полезным, Хуа Чен великодушно достал пропускную карточку из кармана рюкзака Се Ляня и под его смешок ловким движением позволил им войти внутрь. То же самое юноша проделал и с их дверью в номер, после чего Се Лянь прошёл внутрь и наконец положил свою драгоценную ношу на кровать. После этого он скинул с себя два рюкзака и Хуа Чен ужаснулся того, с каким звуком они приземлились на ковролин. Однако восхищения силой и выносливостью своего парня он решил отложить на потом – сейчас Се Лянь опустился перед кроватью на одно колено, настолько трепетно, что заставил юношу смутиться, и осторожно принялся снимать сандалию с больной ноги Хуа Чена. После очевидной сессии с ощупыванием бедной лодыжки и расспросами в духе "больно–небольно" Се Лянь преждевременно "диагностировал" Хуа Чену легкое растяжение и перебинтовал ногу. Однако взял с Хуа Чена слово, что если боль не пройдет, то они обратятся к врачу. Юноша спорить не стал, и тем более ему все еще очень хотелось в душ – Се Лянь понял его без слов.