От подката к результату

— Эй, Феликс, тебе было больно, когда ты упал с небес? Ёнбок поджимает губы, с огромным нежеланием отрывая взгляд от конспекта по философии, и поднимает голову, чтобы наткнуться на привычную самодовольную улыбку напротив. — Теряешь хватку, Хван, — фыркает Ли, чуть выгибая бровь. — Слишком банально. — А я не закончил, — хмыкает Хёнджин, с шумом приземляясь на стул рядом с парнем, и наклоняется почти к его уху, одновременно касаясь ладонью чужого бедра, — мой шприц всегда готов вылечить тебя, детка. Феликс лишь толкает парня в плечо, звонко бьёт по ладони, отчего тот охает и тут же убирает руку, и отодвигает свой стул подальше от его, смотря раздражённо и скривив губы. — Фу, ты омерзителен… — Это ты сейчас так говоришь. Так начинается каждая первая пара, и не важно, какой это день, месяц или час. Сегодня вот вторая среда апреля, время почти одиннадцать, но это вообще никак не влияет на ситуацию. Ёнбок почти привык. Правда, сначала это казалось слишком… Слишком. Парень, с которым вы два года не говорили друг другу ничего, кроме сухого «Привет», вдруг начал закидывать тебя подкатами и абсолютно безбожно флиртовать. Это случилось месяца три назад, и с тех пор ни один день не обходится без хотя бы трёх пошлых фразочек. Сначала Ёнбок игнорировал, часто краснея кончиками ушей, когда фразочки доходили до абсолютной некультурщины. Потом, на втором этапе, пытался заткнуть Хвана чем угодно: угрозами, руганью, лёгким рукоприкладством, на которое Хёнджин лишь смеялся снисходительно, продолжая флиртовать. Затем был этап избегания, однако довольно сложно игнорировать человека, когда вы учитесь в одной группе. Ёнбок тогда постоянно держался своих друзей, которые лишь беззлобно смеялись и подшучивали над ним, таская их везде, куда шёл сам. Он наивно думал, что компания посторонних людей помешает старшему бросаться такими словечками и они станут хоть немного менее пошлыми, как было в первые пару дней марафона, пока Хван не вошёл во вкус. Однако в тот день, когда Ли стоял посреди людного коридора между Чаном и Сынмином, увлечённо что-то рассказывая им, Хёнджин подошёл с уже приевшейся самодовольной ухмылочкой, и Феликс понял, что попал. — Я, конечно, не охранник платной парковки, но при виде тебя мой шлагбаум поднимается даже без взноса, — осмотрев парня с ног до головы, выдаёт Хёнджин, остановив взгляд прямо на краснеющих щёках Феликса, который от одновременно пришедших раздражения и смущения очень хочет провалиться сквозь землю. Ёнбок в тот день как раз пришёл с новой прической: прошлым вечером он немного подстригся и сменил цвет волос с блонда на чёрный. Хван уходит как ни в чём не бывало, перекинувшись парой слов с Чаном по поводу их совместного проекта по экономике, оставляя Ли гореть от внутреннего смущения и ненависти, смешивающихся в какой-то разрывной коктейль. Друзья рядом лишь хихикали как-то противно, в очередной раз подкалывая, а несколько человек, которые стояли рядом и слышали это всё, начали активно перешёптываться. Последним этапом стало принятие. Феликс в один день просто подумал о том, что если никак не реагировать, но Хёнджин рано или поздно сам отстанет. К тому же Хван ничего такого не делает: просто болтает без конца, иногда отвлекая от лекции, если сидит рядом, или ловит в коридоре или столовой, занимая пару минут на очередной подкат. Период принятия длится почти месяц, и в последние дни Феликс всё гадает, когда же у старшего сядут батарейки и он отвяжется. — Эй, тут, вообще-то, занято, — Ёнбок снова пихает старшего в плечо, видя, как он начинает доставать из сумки свои вещи и раскладывать их на столе. — Да, ведь тут сижу я, — лишь хмыкает Хёнджин, поворачивая голову в сторону парня. — И я не собираюсь покидать это место точно так же, как ты не покидаешь моё сердце, детка. — Придурок… Ёнбок просто закатывает глаза и снова утыкается носом в тетрадь, потому что препод обещал устроить на этой паре тест по пройденной теме. Когда звенит звонок, в кабинет влетает Сынмин, и Феликс может только удручённо пожать плечами на его вопросительный взгляд, которым он смотрит то на Хёнджина, то на самого Ли. Ким закатывает глаза и садится на место за ними, рядом с Чонином, как раз когда в кабинет заходит преподаватель. Ли думал, что пара правда пройдёт плохо. Потому что наличие рядом вечно неугомонного Хвана означает лишь то, что младший ничего не услышит, а если услышит, то не поймёт. Однако Хёнджин сидит спокойно, не лезет, лишь лениво катает ручку вперёд-назад под скучный монолог пожилого учителя и что-то рисует на полях тетради, иногда кидая взгляды на соседа. Тест оказывается не особо сложным, хотя на некоторых вопросах Ли правда задумывается. Однако решает все пятнадцать вопросов за двадцать минут, но не сдает, проверяя несколько раз. Парень подсказывает несколько ответов Сынмину, который тыкает его в плечо кончиком ручки и очень настойчиво просит помочь. Хёнджин всё ещё что-то пишет, и Ёнбок, скосив взгляд в его листок, видит такие же буквы как у себя. Старший выглядит действительно сосредоточенно, когда внимательно вчитывается в вопрос, и снова ставит правильный вариант ответа черной ручкой. На самом деле, Ёнбок никогда не задумывался, насколько Хван умён. — Так как в тесте каждый вариант обозначается буквой, я продиктую вам правильные ответы, а вы поменяйтесь с соседом по парте и проверьте работы друг друга, — говорит преподаватель, когда все начинают болтать громче, явно закончив. Феликс закусывает губу, искренне не желая давать свою работу Хвану, но выбора нет, хотя вариант проверить всё самому кажется более заманчивым. — Ай, ты ударил меня током, — морщится Ли, когда Хёнджин совсем слегка задевает его пальцы своими, передавая листок. — Вот видишь, детка, между нами уже есть искра, — усмехается Хван, играя бровями. — Даже не надейся, — лишь фыркает Ёнбок, на секунду залипая на пирсинг в брови парня. В работе Хвана только три ошибки, и то, видимо, из-за невнимательности, потому что ошибиться в таких лёгких вопросах — это надо постараться. Ли быстро ставит плюсы напротив правильных ответов, и если бы на месте Хёнджина был Сынмина или Чан, Феликс бы аккуратно подправил неправильные буквы на правильные. Но рядом всё ещё сидит Хван Хёнджин, а четыре тоже оценка. Когда Ёнбоку возвращается его собственная работа, то парень видит только один минус в вопросе, над которым он думал дольше всего. Это даже не так обидно, поэтому Ли просто усмехается, цепляясь взглядом за надпись внизу листа, сделанную аккуратным, чуть косым подчерком. «Говорят, умные парни очень горячи в постели… Я думаю, это просто слухи, не хочешь убедить меня в обратном?» Феликс крепко сжимает челюсти, раздражённо зыркая в ответ. Хван лишь улыбается привычно, играя бровями. Ли почти ненавидит эту улыбочку, да и в целом всего парня, особенно тогда, когда преподаватель говорит сдавать листочки с работами ему, а поблизости ни у кого не оказывается замазки. Если бы взглядом можно было уничтожить, то Ёнбок сделал бы это не раздумывая, в спешке, а оттого очень криво переписывая все ответы на чистый листок. — Как я заебался… — с чувством роняет голову на стол Феликс, отчего вся посуда слегка подпрыгивает, а налитый до краев стакана апельсиновый сок немного выплёскивается на стол. — Невыносимо просто… — Снова он? — усмехается Чан, беря салфетку и вытирая оранжевую жидкость, пока она не растеклась ещё больше. — Может, тебе уже начать мутить с ним? Хотя бы ради того, чтобы чуть снизить его напор. — Ну нет, — твёрдо отвечает Ёнбок, стреляя глазами в старшего, — ни за что. Хёнджин на самом деле не плохой парень. Он красивый — действительно красивый — забавный, умный, разносторонний. Он увлекается танцами, часто выступает на разных мероприятиях как в универе, так и за его пределами. При этом ещё учит английский, и не только потому, что он нужен в их профессии, и часто ходит с плёночной камерой, фоткая друзей и одногруппников. Чаще остальных в его объектив попадает именно Феликс, что немного раздражает последнего. И Ли мог бы с уверенностью сказать, что Хван не парень, а мечта. За ним бегает пол-универа, девчонки из параллели, да и с других курсов часто записочки подкидывают, хихикают в коридорах и глазками стреляют, когда он мимо проходит. Парни, кто-то в открытую, кто-то по углам, как школьники шушукаются о том, что хотели бы заполучить такого бойфренда себе. Ведь в Хёнджине идеально практически всё… Кроме его развязного, совершенно не знающего норм приличия языка. Ёнбок, несмотря на всю свою популярность — а она была немаленькой, ведь он красив, к тому же, иностранец с необычной для Кореи внешностью, — часто думал о том, что, если бы Хёнджин просто подошёл и пригласил его на свидание — он бы согласился без раздумий. Но вечно игривый настрой, флирт и зачастую пошлые шуточки убивали любое желание даже общаться со старшим, делая его, в понимании самого Феликса, совсем несерьёзным и слишком развязным. — Честно, я думал ты сдашься на «Ты случайно не кофе? Тогда почему я хочу тебя каждое утро», — со смешком цитирует Сынмин, ловя такой же злобный взгляд, который секунду назад был направлен на Чана. — Я ставил на «Говорят, мои губы похожи на скитлз. Хочешь попробовать радугу на вкус?» — хохочет Бан, ловко уворачиваясь от смятой салфетки, кинутой Ёнбоком. — Ненавижу вас обоих, — тихо рычит Феликс, снова роняя голову на стол. — Я просто хочу, чтобы это прекратилось, я что, многого прошу? — Эй, не придавай этому так много значения, — уже без намёка на смех говорит Крис, отпивая немного сока через трубочку. — В конце концов, учиться осталось всего полтора года… — Спасибо, обнадёжил, — презрительно фыркает Ли, проводя ладонью по волосам. — Не хочешь попробовать начать отвечать на его подкаты, м? — вдруг предлагает Сынмин, задумчиво мешая лапшу в миске палочками. — Может, он дразнит тебя из-за того, что ты не можешь дать ответ? — Что? — Феликс чуть приоткрывает рот, будто Ким сказал что-то, поистине удивительное. — Нет, не хочу. — Может, ты просто не умеешь флиртовать? — мягко смеётся Чан, смотря на озадаченно лицо младшего. — Я… эм… — Значит, не умеешь. — Просто никогда не было в этом нужды, — отмахивается Ли, чуть краснея щеками, — ерунда это всё, честное слово. — Ну, как знаешь, — пожимает плечами Сынмин, наконец приступая к еде. Феликс тоже приступает к еде, и мысли в его голове крутятся, как шестерёнки, пока тарелка постепенно пустеет, а живот благодарно урчит. Уже на выходе из столовой парни узнают от старосты, что сегодня репетиция к приближающемуся концерту в честь дня студента, в котором они участвуют. Парни, недовольно ворча, плетутся в актовый зал. Феликс сидит в небольшой комнатке за сценой, которую с большим трудом можно назвать гримёрной. Он слышит, как Сынмин играет на гитаре на сцене, репетируя свой номер, и ровный голос Чана звучит просто идеально, переплетаясь с приятной музыкой. Сам Ли танцует ещё с несколькими ребятами, в числе которых, к сожалению самого Ёнбока, Хёнджин. Парень осторожно подкрашивает карандашом глаза, ведь сегодня репетиция смотровая, поэтому всех попросили быть в образах, в которых они будут выступать через пару недель, чтобы организаторы, среди которых староста их группы, оценили всё от и до. Рядом суетятся ребята, кто-то шепчется, кто-то тихо напевает себе пол нос, поэтому Феликс вздрагивает испуганно, когда на его плечи ложатся чужие ладони. — Я конечно не художник, но при виде тебя хочется начать работать кистью. Ли видит в зеркале, как Хёнджин почти касается губами его уха, нашёптывая очередную пошлость. Его руки сжимают плечи, а взгляд такой пронзительный, кажется, что до души прямо добирается. Это заставляет стремительно покраснеть и оттолкнуть чужие ладони с плеч, снова смотря с раздражением. На Хване танцевальная одежда. Глаза тоже слегка подкрашены, в ушах множество разных серёжек, и все серебристые. Шею украшают несколько цепочек, но главным элементом является чёрный ошейник с двумя серебристыми буквами Х. — Я конечно не кинолог, — вдруг, неожиданно даже для самого себя, выдаёт Феликс, смотря прямо в глаза парня через зеркало, — но такого щеночка приручил бы. Глаза Хёнджина расширяются настолько, что, кажется, вот-вот выпадут из орбит. Парень удивлённо приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но в комнату заходит староста, зовя их на сцену. Феликс считает это хоть и маленькой, но такой сладкой победой. С этого момента каждый раз, когда Хван кидает очередную фразочку, Ли отвечает на неё. Он никогда не начинает первым, всё так же игнорирует парня в то время, когда не вынужден терпеть его на парах. Феликс правда надеялся на то, что Сынмин окажется прав: Хван отстанет, как только поймёт, что младший может ему ответить, и найдёт себе другую жертву. Однако Хёнджин только больше стал приставать, будто его это заводило, и на любой подкат младшего старался найти ещё более оригинальный ответ. Парни обедают во время большого перерыва, и рядом вдруг появляется Чонин, заставляя Ли подавиться и закашляться от неожиданности, когда младший шумно приземляется рядом с ним, толкая в бок. — Эй, Ликс, тебе тут передали, — говорит Ян, похлопывая парня по спине. — Не делай так никогда, — хрипит Ли, на что младший виновато поджимает губы в усмешке и двигает к нему стакан к соком. — Чего там у тебя? — Тебе говорю, вот, — Чонин ставит на стол бутылочку шоколадного молока с прикрепленной трубочкой, которые так любит Феликс. — От кого это? — выгибает бровь Крис, тут же загробастав подарок себе в руки. — О, тут записка на этикетке: «Я конечно не шоколадное молоко, но свою трубочку в меня ты вставить можешь». — Фу, какая мерзость… — кривится рядом Сынмин, а Чонин кусает губы, чтобы не заржать в голос. — Извращенец… У меня отпало желание пить его, — стонет Ёнбок, буквально ощущая, как любимый вкус исчезает изо рта. — Забирай, Крис, ты же тоже любишь его. — Как мило, Ликс-и, спасибо, — недовольно кривится Чан, однако трубочку в напиток всё же вставляет. На следующий день Хван заводит свою шарманку на паре английского, снова наклоняясь ближе к сидящему рядом Ли. Руки на этот раз не распускает, лишь губами почти касается уха, щекоча кожу дыханием. — Ты конечно не одежда, — играет бровями парень, ловя взгляд младшего, — но я не против, если ты будешь на мне. — Ты случайно не интересный фильм? — Феликс видит чужую улыбку и отрицательные мотания головой. — Тогда почему я так хочу увидеть твой конец? Хёнджин лишь смеётся тихо и отстраняется, явно удовлетворённый ответом. Ёнбок устало качает головой, а монотонный голос препода так хорошо убаюкивает, что парень сам не замечает, как, положив голову на ладони, начинает дремать. Распахнуть глаза заставляет звонок и шум вокруг. Все собираются, складывают вещи в сумки, а Ли лишь сонно моргает, не понимая, что происходит. Он кидает взгляд на Хвана, на щеке которого след от рукава толстовки, а глаза так же слегка покрыты дымкой, и не может подавить в себе усмешку, смотря на его рассеянное лицо. Он наклоняется к старшему, который удивлённо замирает от непонимания его действий, и устраивает ладонь на его лопатке, рядом с ухом прошептав: — Не волнуйся, я не из тех парней, кто кидает в игнор после первого совместного сна. Взгляд Хвана тут же проясняется, и Феликсу даже кажется, что его щёки совсем немного розовеют. Ли на секунду зависает, рассматривая такое лицо старшего, которого не видел прежде никогда: помятое, озадаченное, но при этом очень милое. Это заставляет внутренне ликовать, и парень, отстранившись и напоследок подмигнув, покидает аудиторию, оставляя старшего одного. Внутри будто фейерверки взрываются от осознания того, что в этот раз последнее слово осталось за ним. Братец Крис: «Эй, Ликс» «Я жду тебя возле входа» «Быстрее, иначе пойдешь домой один» 15:36 Ли бежит по лестнице на первый этаж, на ходу натягивая кофту и отвечая старшему, что скоро будет. Пара секунд, и парень вылетает на улицу, полной грудью вдыхая свежий воздух. Чан, как и говорил, ждёт его возле входа, сидя на перилах, и как только видит младшего, ловко спрыгивает, подходя ближе. — Ты чего так долго, а? — ворчит Крис, небрежно натягивая на голову парня капюшон. — Пара двадцать минут назад закончилась. — Да так… дела были, — мямлит Ёнбок, улыбаясь на все тридцать два. — Ты чего счастливый-то такой? — выгибает бровь старший, но тоже начинает улыбаться. — Неужели Хёнджин отстал наконец? — Нет, но… — Ли чуть ли не прыгает, заставляя Бана засмеяться, — кажется, я начинаю выигрывать эту войну. Чан смеётся громче, прося рассказать подробнее. На следующий день после пар все поголовно плетутся в актовый зал, где уже начинают собираться и студенты, и преподаватели. Все, кто участвует в концерте, ушли ещё раньше, чтобы успеть подготовиться и ещё раз прорепетировать. Феликс, уже в своём костюме, снова сидит перед зеркалом, нанося немного блестящих теней на веки. Ему осталось лишь подкрасить глаза и нанести на губы бальзам, чтобы быть полностью готовым. Он слышит шум в зале, кто-то кричит, смеётся, рядом другие ребята тоже готовятся, шушукаются, отрабатывают речи, и маленькая комнатка вдруг начинает казаться ещё меньше, отчего становится трудно дышать. — Эй, ты как? Готов? — Сынмин появляется будто из воздуха, поправляя причёску в отражении зеркала. — Пятнадцать минут, и начинаем. — Да, хорошо. Я в порядке, — чуть хрипло отвечает Ёнбок, делая глубокий вздох. Руки почему-то трясутся, когда Ли пытается ровно накрасить глаза. Из-за этого стрелка получается кривой, что заставляет нервничать ещё сильнее, чем окружающие звуки. В углу комнаты Сынмин и ещё один парень настраивают гитары, у соседнего зеркала распевается незнакомая девушка, пока другая щебечет над ней, пытаясь зафиксировать лаком причёску. Позади вдруг кто-то громко начинает смеяться, и Феликсу кажется, что пространство сжимается до очень маленьких размеров, а стены давят так сильно, что трудно сделать вдох. Парень жмурится, вовремя вспоминая о том, что нельзя тереть лицо, и поднимается, на чуть дрожащих ногах покидая гримёрку, по пути задев кого-то плечом. Хочется тишины. За кулисами не так шумно, хотя звуки из зала едва ли тише, чем в гримёрке. Ладони сильно потеют, голова кружится, и Ёнбок пытается зацепиться за что-нибудь взглядом, но не находит ничего. Взгляд вдруг падает на маленькую щель между кулисами, и от вида огромного количества кишащих в зале людей, становится ещё хуже. — Эй, Феликс? — голос, что его окликает, очень похож на голос Хёнджина, но в ушах слышится какой-то звон, поэтому сложно сказать наверняка. — Ты в порядке? Чужая рука обхватывает за талию, и это правда помогает, потому что собственные ноги явно отказываются выполнять свою роль, чуть подгибаясь. Большая ладонь ложится на щёку, и Феликс цепляется пальцами за чужие плечи, пытаясь сфокусировать взгляд на лице напротив. — Детка, что с тобой? — голос Хвана звучит с едва уловимым страхом, что, почему-то, отзывается теплом где-то глубоко внутри. — Феликс, смотри на меня. Не отключайся, слышишь? — Здесь… слишком много людей… — хрипит Ли, пытаясь сделать вдох. Получается очень поверхностно, и этого явно не хватает, чтобы нормально выдохнуть. — Так, ладно, давай-ка уведём тебя отсюда. Хван перекидывает руку Ли через свои плечи и, всё ещё обнимая его за талию, ведёт к выходу из зала, через который заходят выступающие. Ёнбок дрожит, пытаясь наладить дыхание, чтобы паника хоть немного отступила, но это довольно сложно, когда кто-то случайно задевает его плечо, громко извиняясь. — Эй, всё хорошо, ладно? — Хёнджин ведёт парня в уборную, которая находится через пару коридоров от зала, мысленно радуясь тому, что на пути они встречают только пару человек. — Всё хорошо, Феликс, мы почти пришли. Давай, детка, ещё немного. Ли не может найти в себе силы что-либо сказать даже тогда, когда Хван опускает его рядом с умывальником, садясь на корточки напротив. Старший явно растерян, видно, что ни разу не сталкивался с таким, поэтому лишь поглаживает большими ладонями коленки парня, пытаясь соображать быстрее. Феликс просто старается сфокусироваться на дыхании, крепко сжимая ладони в кулаки. Чужие прикосновения чуть отвлекают, помогая прийти в себя. — Чёрт, я не знаю… Не знаю, что сделать… — шепчет Хёнджин, испуганно оглядываясь, будто в поисках помощи. — Ликс, дыши, слышишь?.. Ли мысленно усмехается тому, как легко в понимании парня сделать это. — Детка… — Хван на секунду замирает, смотря на чуть влажное от испарины лицо младшего, а потом вдруг раздвигает его колени в стороны, протискиваясь между ними, и прижимается к его губам своими, сжав чужое плечо и зажмурив глаза. Феликсу кажется, что время замирает. Он распахивает глаза, слишком ошарашенный для того, чтобы оттолкнуть старшего от себя, и просто чувствует его губы на своих, пытаясь осознать это. Хван не двигается ни сам, ни губами — он просто замирает, потому что любое движение сейчас разрушит момент, который уже никогда не повторится. Всё заканчивается меньше, чем через полминуты. Ли даже полностью осознать не успевает, как Хёнджин уже отстраняется медленно, явно не хотя, но с таким выражением лица, будто одновременно выиграл в лотерею и узнал о смерти родственника. Парень кончиком языка едва заметно облизывает губы и громко сглатывает, не решаясь вернутся в прежнее положение. — Я где-то читал, что при поцелуе человек задерживает дыхание, что помогает при таких случаях… — почти шёпотом нарушает тишину Хван, несмело смотря в глаза младшего, — вот я и… — Поцеловал меня, — заканчивает Феликс, не в силах оторвать взгляд от лица напротив. На губах Хёнджина сейчас нет привычной улыбочки. В глазах не сверкает самоуверенный огонёк. Сейчас старший выглядит немного смущённо, всё ещё напуганно и растерянно, но при этом как-то по-особенному красиво. Таким он нравится Ли намного больше. — В общем, да… — как-то потерянно выдыхает Хёнджин, проводя ладонью по коротким волосам и закусывая губу. На несколько минут виснет молчание. Ёнбок просто рассматривает чужое лицо, подмечая каждую мелочь: совсем маленький шрам на правой скуле, морщинка меж бровей, другое украшение в проколе. Он рассматривает родинку под глазом старшего, кажется, бесконечно долго, пока не опускается взглядом на его губы, которые Хван снова облизывает. Хёнджин нервничает. Сейчас, почему-то, совсем не хочется острить. Не хочется прервать молчание какой-нибудь глупой шуткой или очередным подкатом. Его рука всё ещё крепко сжимает плечо Ли, поэтому парень ослабяет хватку, слегка поглаживая обнаженную кожу рядом с воротом кофты. Их поза в принципе выглядит слишком неловкой: Хван между разведённых коленей младшего на небольшом расстоянии от его лица, сам Феликс сжимает его кофту на плече, даже не сопротивляясь такой близости. А учитывая то, что это всё происходит в пустом туалете, то у вошедших сюда было бы очень много вопросов. Хван громко сглатывает, рассматривая на лице напротив бесконечные созвездия веснушек, что младший не замазал для выступления тоналкой, и очень хочет коснуться его щёк, чтобы провести по ним пальцем. Когда их взгляды встречаются, по телам обоих текут одинаковые разряды, заставляя почти одновременно рвано выдохнуть, почувствовав дрожь. — Ты случайно не ладонь дамы на балу? — вдруг нарушает тишину Феликс, видя, как старший вздрагивает от неожиданности. — Эм… нет? — Тогда почему я хочу поцеловать тебя? Ли мягко смеётся, наблюдая, как лицо старшего сначала хмурится, а потом в миг разглаживается в понимании. Хван коротко усмехается, несколько секунд смотрит в глаза парня, а потом снова приближается, находя чужие губы своими. Он чувствует в поцелуе улыбку Ли, ощущает, как он устраивает одну ладонь на его щеке, вторую — на затылке, и плавится от осознания того, что это наконец происходит. Хёнджин поглаживает чужую щёку, всё же собирая пальцем звёзды, а второй ладонью забирается под кофту, сжимая талию через ткань футболки. — Ты конечно не молочный шоколад, — шепчет Хван, разрывая поцелуй и прислоняясь своим лбом к чужому, — но тебя я тоже безумно люблю. — Я тоже люблю тебя, — нежно отзывается Ли, чмокая парня в кончик носа и ловя его лукавую улыбку. — Этот раунд явно за мной, детка, — на лице старшего снова самодовольная улыбочка, но теперь Феликс видит в ней не только высокомерие, но и нежность, — уж извини. — Плевать, — лишь фыркает младший, едва заметно прикусывая нижнюю губу Хвана, слыша его рваный вздох. — У меня ещё будет время взять реванш.