Обесцень мою проблему своим разумом

Будничное утро выдалось куда морознее, чем предполагалось синоптиками. По ощущениям температура зашла за отметину в минус двадцать градусов, чем явно не обрадовала жителей Берлина. Косо летящие хлопья снега злосчастно укутывали город белым покрывалом, заметая только расчищенные дороги новым слоем колючего пуха. На остановках толпились люди, пытающиеся спрятаться от снежного вихря, вжимаясь в себя, пряча носы за воротниками пуховиков. Издалека казалось, будто они только вылупившиеся птенцы, прижимающиеся к друг другу в гнезде. Каждый из них точно молился Всевышнему на скорое появление автобуса, однако те не спешили: дороги так замело, что ход транспорта был несколько заторможен. Тем не менее, спустя, кажется, часы ожидания, после злостно кусающего нос и щёки мороза, зайти в душный, напичканный до верха сотнями запахов автобус, было весьма неплохо. Конечно, стоять в переполненном людьми салоне было тем ещё испытанием, но это куда лучше, чем примерзать к остановке, обрамлённой пушистым барьером. Беатрис тихо, но через чур показательно выдохнула, попутно пытаясь засунуть руку в карман, чтобы выудить из него телефон. Ледяные пальцы крепче вцепились в кожаную петлю, не давая ей на повороте свалиться на стоящих рядом людей. Девушка уже сотню раз пожалела, что встала ближе к окну. Выругавшись в голове отборным матом, она всё-таки смогла достать свой новенький Blackberry, и, сквозь недовольные вздохи окружающих, написать подруге. Быть может сегодня девушка не опоздает и в университет они пойдут вместе. Мельком взглянув на часы, видневшиеся в левом верхнем углу экрана, Беатрис охнула. Она вот-вот опоздает сама. «Чёртова погода, чёртов транспорт, чёртовая студенческая жизнь! Если я и сегодня опоздаю, то декан напишет докладную, а там плакала моя стипендия», — девушка, стоя недалеко от окна, стала оглядываться по сторонам, чтобы понять, где она едет, и, где стоит начать пытаться выбраться из душного салона. Хотя, при таком количестве людей, что наваливаются на друг друга, словно многослойный бутерброд, выйти было даром Божьим. Знакомые места стали мелькать всё чаще, давая знак, что уже скоро выходить. Остановка девушки была как раз недалеко от пешеходного перехода, поэтому Лестрейд медленно стала вилять меж людьми, без конца бубня себе под нос короткое «простите». Автобус стал притормаживать, потому и попытка выйти давалась куда труднее. Девушка старалась аккуратно пролезть в щели между тучными гражданами, пытаясь как можно быстрее оказаться у выхода: время поджимало. Пропусти она следующий автобус — точно получит по лбу любимой указкой декана. И это произойдёт в лучшем случае. В худшем случае она получит выговор и лишение стипендии на месяц, чего допустить было нельзя. Тяжёлая студенческая жизнь, будучи ещё и иногородним студентом, не давала и продохнуть, деньги нужны были любые. Девушка искренне завидовала людям, которые родились с серебряной ложкой во рту, мысленно жалея себя, что выросла в не самой обеспеченной семье. Пьющим родителям никогда не было дела до жизни Беатрис, потому и с деньгами было туговато. Не давая мыслям укутать себя, Лестрейд стремительно продолжала свой путь воина, периодически протискиваясь к заветным дверям. Автобус с концами остановился на её остановке, и девушка, перестав щадить окружающих, стала распихивать всех, всё также извиняясь, однако в ответ на её тихое «простите» полетели негативные комментарии, недовольные вздохи и агрессивные толчки в бок. Однако это меньшее, что её волновало в тот момент. Высвободившись от «оков», Лестрейд рванула к пешеходному переходу: как назло загорелся зелёный свет. Перебегать через длинный переход было той ещё проблемой, ведь из-за только выпавшего нового слоя снега скорость бега заметно снижалась, но это было лишь половиной проблемы. Внезапно перед глазами девушки пронёсся её второй автобус, который ехал прямиком к университету. Последний автобус, который приехал бы к началу первой пары. Сердце пропустило удар. Она должна была успеть любой ценой. «Да твою ж мать, ну почему именно сейчас? Ты ведь постоянно опаздываешь, ублюдок!», — пронеслось в голове Беатрис, отчего она поджала губы. Внутри будто открылось второе дыхание, адреналин запульсировал в жилах, и девушка рванула с новыми силами вперёд. Она бежала безоглядно на красный свет, лишь бы успеть на автобус. БАМ! Из-за поворота на повышенной скорости вылетела белая Audi. Неизбежное столкновение не заставило себя ждать. Секунды превратились в минуты для обоих виновников аварии. Педаль тормоза резко упёрлась в пол, заставляя водителя досконально изучить руль лбом, пытаясь всеми силами предотвратить столкновение, однако хрупкое женское тело с глухим стуком уже отлетело, кажется, метра на три, выбивая из лёгких тихий хрип, оставшийся от попытки вскрикнуть. Мир вокруг будто замер и заискрился в её глазах. Звёздная россыпь застилала зрительное поле. Всё вокруг застыло в стоп-кадре, только автобус Лестрейд в обычном порядке начал движение, разрывая замершую завесу. Беатрис не успела осознать, что произошло, как и все свидетели жестокой аварии, всё ощущалось лихорадочным сном. В голове крутилась сотня мыслей, а перед глазами, будто в грязном окне, виднелся размытый силуэт белой машины, из-за руля которой, по нос выглядывала голова водителя. Услышав звук двигателя автобуса, она чуть было не вскочила вслед за ним. Помешала лишь острая боль, пронзающая тело насквозь. Конечности до того сводило ноющей, статической болью, что она даже не смогла бы ответить, чувствует ли она своё тело вообще. Боль поглощала тело целиком, так жадно, не оставляя ни кусочка. Неужели Беатрис так глупо распрощается с жизнью? Из спутанных мыслей девушку выбил юноша, приближение которого она не заметила: глаза наполнились слезами жалости к себе. Лишь вблизи она смогла его заметить, его расплывчатое лицо, и эти испуганные до смерти глаза; падающие на лицо хлопья снега затуманивали видимость. Дыхание парня прерывалось, бешеная одышка отдавалась густым клубом холодного пара. Осознание произошедшего заставляло сердце колотиться с удвоенной скоростью. — Мисс? — До ушей Беатрис долетел дрожащий голос виновника её нынешнего положения. — Мисс, вы в порядке? Как вы себя чувствуете? — Отметив весьма глупые, но тревожные вопросы, она попыталась ему ответить, но смогла лишь приоткрыть рот и издать тихий гортанный хрип. Ноги подкашивались и становились ватными, не в силах держать юношу. Он медленно опустился перед ней на колени. Дрожащие руки потянулись к телу, лежащему в неестественной для человека позе, но пальцы так и не коснулись девушки. Стоило рукам приблизиться, как он тут же убрал их, словно ошпаренный: точно боялся лишним прикосновением доставить новую порцию боли. Зрачки его метались по сторонам, бегло оценивая обстановку. В его голове образовалась каша, он никак не мог собраться с мыслями. Нарастающая паника пульсировала в висках. — Молодой человек, что ж вы тупите? Звоните в скорую помощь, — со стороны остановки раздался насмешливый голос мужчины, стоящего неподалёку. Он стоял и наблюдал, никак не собираясь помогать растерянному мальцу. Докуривая очередную сигарету, он бросил её в снег, носиком ботинок грубо вдавливая её в свежий сугроб. — Я уже вызвала. Не переживайте, юноша, — за спиной послышался уже ласковый женский голосок. Аккуратная рука в белой перчатке опустилась на плечо водителя. — Отдышитесь, позвоните в полицию и объясните ситуацию. О девушке позаботятся медики. — Я... Да, спасибо, — слегка кивнув, он стал растерянно хлопать по карманам куртки, в попытках отыскать телефон. Постепенно вокруг девушки столпились неравнодушные люди, преимущественно старшего возраста. Они перешёптывались, пытаясь выстроить план действий до прибытия скорой помощи, однако женщина в белоснежных перчатках не переставала твердить, что никуда переносить её не нужно, ведь может быть перелом позвоночника. От услышанного страх повысил градус. Нервы Лестрейд давали заднюю — тело било мелкой дрожью. Как же ей хотелось, чтобы всё происходящее было сном. Девушка мысленно корила себя за невнимательность, за такую никчёмную жизнь, за всё. Вот если бы она была другим человеком, была бы богатой, умной, красивой... Она никогда бы не оказалась здесь, она бы не попала в эту аварию. Именно сейчас, будучи в таком плачевном состоянии, по щекам покатились горячие слёзы. Лестрейд было жаль себя за все аспекты жизни. Она чувствовала себя последней неудачницей, уверяя себя, что это событие худшее, что с ней случилось, и хуже уже быть не может. Смотря боковым зрением на водителя, расхаживающего из стороны в сторону, ей невольно захотелось поменяться с ним местами. Весь его внешний вид говорил о состоятельности: дорогое пальто, новый iPhone в руках, большие кольца на пальцах, новая машина за спиной. «Вот уж счастливчик... Ставлю последние центы на то, что он предложит заплатить моей семье за моральный и физический ущерб, а потом продолжит жить своей счастливой жизнью. А через пару месяцев вообще не вспомнит, кого чуть не убил на перекрёстке», — думала шатенка, вглядываясь в силуэт парня. Материальное состояние девушки неосознанно давило со всех сторон, постоянно всплывая в памяти, напоминая о временной беспомощности. Скорая помощь примчалась менее, чем за десять минут, однако для Беатрис время ожидания тянулось добрые два часа. Лицо и тело периодически покрывались лёгким слоем пушистых снежинок, которые женщина заботливо стирала тыльной стороной перчатки; люди, стоящие неподалёку не переставали охать и ахать, перешёптываясь о водителе. Парень же никак не мог найти себе места: крутился, ходил из стороны в сторону, хватался за голову, трепля чёрные волосы. С обоими, такого рода история, произошла впервые. По прибытию скорой помощи на место аварии, парниша, представившись Биллом, тут же напросился поехать в больницу, объясняя это тем, что с полицией и машиной разберётся позже. Одарив того сомнительными взглядами, медики всё же дали добро на сопровождение, при условии предоставления фотографии с места аварии для полиции и отгона машины на разрешённое для парковки место. Получив разрешение, Билл, благодарно кивнув, кинул короткий, но полный сожаления взгляд на девушку, и помчался к машине. Работники скорой помощи разогнали толпу зевак, пробираясь в центр, к лежащей на снегу Беатрис. Они без особых усилий смогли безопасно поместить девушку в машину, не причиняя дополнительную боль при передвижении. В то же время, концентрируя её внимание на себе, не давая уходить из реальности, они задавали наводящие вопросы об аварии: о том, как она себя чувствует, где эпицентр боли, может ли она говорить, и прочее. Беатрис отвечала коротко, ведь на развёрнутый ответ не хватало сил, да и говорить тут не о чем, всё было очевидно. Во всём виновата сама. Из некого транса и поглощающих разум мыслей её выбил громкий хлопок дверей и звук заводящегося двигателя. Приоткрыв глаза, она заметила сидящего рядом водителя Audi, виновато опустившего глаза в пол. Наконец она смогла рассмотреть его: хрупкое телосложение, чёрно-белые, ниже плеча волосы. Лестрейд не сразу заметила, что под верхнем слоем волос, остальные пряди были сплетены в дреды. Бледное лицо, густые тёмные брови, идеально выкрашенные чёрным глаза. Создавалось впечатление, что он живьём выполз из обложки журнала. В то же время его образ казался каким-то отдалённо знакомым, что усиливало впечатление. — Извините? — Тихо обратилась Беатрис, усердно пытаясь проглотить подкативший к горлу ком. — А? Мисс? — Юноша тут же поднял голову, встревоженно смотря на шатенку. — Как вы себя чувствуете? — Он тут же засуетился, выходя из водопада угнетающих мыслей. — Я буду в порядке, не переживайте, — ответила Лестрейд, натягивая слабую улыбку. Внезапно ей стало стыдно за свои грубые мысли в его сторону. Всё же глупо было судить человека по внешнему виду, индивидуальностью которого Билл не был обделён. Сейчас он ей казался довольно чутким, хотя любой другой человек вряд ли так бы переживал за содеянное. — Послушайте, я очень сожалею, — парень машинально схватил руку девушки обеими руками, слегка сжимая. — Я возмещу все затраты на лечение, выплачу за нанесённый ущерб! Мне очень жаль, что я не уследил за дорогой, подвергая вас такому положению. — Я сама бежала на красный, тут не столько вашей вины, сколько моей, — слова давались с трудом, но что-то в душе кричало, что обеспокоенного водителя нужно заверить в большей части невиновности. Непонимающий взгляд автоматически попозл вниз к руке, которую он сжимал в своих. Лестрейд чувствовала его холодные ладони, чувствовала, как дрожало его тело: не то от холода, не то от страха и ответственности. Мысль об известности юноши её не покидала. Быть может, если он всё же был медийной личностью, он боялся попадания аварии в прессу. Его репутации точно бы не поздоровилось. Тогда его переживания вполне оправданы. — Я хочу, чтобы вы поверили в искренность моих слов, — он рефлекторно поднёс руки к груди, прижимая её руку к себе. В нежных, почти чёрных глазах действительно виднелось раскаяние. «Счастливчик не только он, но и девушка, которой достанется такой слиток золота. Не убил же, а так переживает. Зря я из него пыталась сделать богача-придурка, навешивая дебильные ярлыки», — думала Беатрис, отводя стыдливый взгляд в сторону. Что-то в груди Лестрейд резко сжалось, а в глазах замелькали белоснежные искры, вслед за которыми объявились серые полосы, словно в старом бабушкином телевизоре. Недовольно поморщив лицо, она стала быстро моргать, в попытке прекратить этот смертельный вальс. Однако её состояние ухудшалось с каждой секундой: тело вновь стали изводить судороги, а дыхание частично обрывалось. Её снова окутал страх за свою жизнь, она была не готова умирать вот так, неудачницей. — Кажется... Мне совсем нездоровится... — Прерывисто прошептала шатенка, из последних сил ответно сжимая ладонь Билла, будто бы прося о помощи. Последнее, что она помнила, прежде чем темнеющая завеса запеленала разум — всё те же обеспокоенные карие глаза. *** Очнувшись, девушка резко вскочила с подушки. Со стороны она выглядела такой растерянной, будто только что пережила сонный паралич. Дыхание сбилось, а взгляд стал судорожно метаться по сторонам, но вместо привычной, оформленной в тёплых тонах комнаты, она увидела почти пустую больничную палату. Яркие, почти колющие глаза белые стены и свет заставили её слегка прищуриться. В нос бил запах медицинских препаратов, а взгляд, привыкнув к освещению, моментально приковался к стулу, стоящему подле кровати, на котором висела чья-то чёрная куртка. Неужто мать соизволила явиться? Нет, слишком бредовые домыслы. Куртка казалась на вид мужской, да и слишком большой для её миниатюрной матери. «Точно, водитель!» — Лестрейд словно осенило, но лишь на мгновение. Она помнила его вовсе не в куртке, а в дорогом чёрном пальто, на котором так акцентировала внимание. Девушка, почувствовав полное телесное спокойствие, не испытывая ни малейшей боли, решила встать. Осмотреться в больнице было бы отличной идеей, ведь ей в этом месте придётся находиться ещё немало времени. Пусть она и чувствовала себя прекрасно, никто не отпустит её домой ближайшую неделю. Беатрис решительно спустила ноги с койки, но стоило ей убрать с укрытых ног одеяло — девушка замерла в ужасе. Крик застыл в груди. Кроме чужой одежды, по всей видимости наспех надетой, она не смогла не подметить излишнюю худобу своих ног. Пусть Лестрейд всегда и была стройного телосложение, но свои женские, от природы широковатые бёдра было трудно не узнать. Непонимание происходящего сковывало движения. Тревожные звоночки перерастали в колокола. Резко, словно прежде сидя на канцелярской кнопке, она вскочила с кровати, начиная себя осматривать: руки худые, покрытые редким слоем тёмных волос, на предплечье красовалась узорчатая татуировка «Свобода 89», на ногтях аккуратный чёрный маникюр с белым «френчем». Трясущиеся руки потянулись к волосам: тонкие пальцы обхватили чёрно-белые дреды, вытягивая их до зоны видимости. Лестрейд в панике принялась трогать «своё» тело. Взгляд судорожно метался по палате в поисках зеркала или телефона. — Что, мать вашу, происходит? — Сорвалось с её уст. — Что за...? — не успела Беатрис и подумать про услышанный от себя же голос, как её рука потянулась к промежности и сжала в ладони паховую область. Взгляд моментально словил расфокус, и, «девушка» замерла в том же положении, не в силах что-либо предпринять. Живот неприятно скрутило и она заметно сгорбилась. Она пыталась собраться с мыслями, пыталась привести себя в чувства внутренним монологом, но попытки удачей так и не увенчались. В голове Беатрис никак не укладывалось происходящее. Мысли протекали точно фонтаном; уцепиться даже за одну было трудно. Всё это казалось таким нереальным, будто бы девушка заигралась с психотропными веществами. Беатрис с трудом вернулась в исходное положение. Руки потянулись к волосам, сжимая их у корней. Первая, более-менее отрезвляющая мысль пришла вместе с взглядом на окно: «План действий нужно обдумывать на трезвую, охлаждённую голову», — подметила Лестрейд, направляясь к окну. Грубо дёрнув ручку, она распахнула окно настежь. Морозная прохлада ударила в лицо, тут же приводя её в чувства. Острое желание коснуться снега было выше контроля над собой: она вытянула руку, подобрав немного пушистого снега с внешней стороны подоконника. Сжимая комочек в ладони, она рассматривала свою руку, обращая внимание на каждый её изъян. Медленно крутя запястье, вдоль которого мелкими струйками стекал растаявший снег, Беатрис пыталась принять реальность. Внезапно дверь позади Лестрейд распахнулась, и за спиной послышался весёлый мужской голос: — Билл, — радостный голосок сопровождался не менее радостным видом, — смотрю, ты тоже очухался. А ты чего с окном нараспашку? Пневмонии не хватало, ты и так по жизни болеющий товарищ, — игривый тон сменился на более спокойный и размеренный, не скрывающий заботы. — Кстати, слышал, та девчонка с перекрёстка очнулась? Медсестра её сказала, когда за успокоительным выбегала, что она как очнулась, так начала орать как резаная. — Парень прошёлся вглубь палаты, усаживаясь на стул. — И с чего она так разоралась? — Девчонка с перекрёстка?