Я точно вовремя проснулся

      Ин Хо был чертовски напуган.       И под «‎чертовски напуган»‎ подразумевалось состояние «‎я сейчас сойду с ума»‎ и «‎пятая кружка кофе уже ощущается просто как вода»‎ в режиме нон-стоп. Если бы беспокойное вышагивание из стороны в сторону было Олимпийским видом спорта, он бы уже побил все существующие мировые рекорды. Каждый сотрудник, который посмел заговорить рядом с Ги Хуном, награждался таким угрожающим взглядом, что в этот момент они, наверное, задумались не только о выборе другой профессии, но и весь свой жизненный путь переосмыслили. Но ведь это не их муж сейчас лежал в больничной палате после операции, так что, у них не было никакого права осуждать Ин Хо.       Сидение на месте тоже не было решением проблемы. Огромное количество сценариев, где один хуже другого, уже выстроились в его голове, чтобы станцевать «‎ча-ча-ча»‎. Доктора уверяли его, что с Ги Хуном всё в порядке. Операция прошла хорошо, без каких-либо осложнений. Но Ин Хо это не особо убедило. Он прекрасно знал, что не стоило доверять их «‎всё хорошо»‎. В переводе с врачебного языка «‎хорошо»‎ означало «‎мы не хотим вас пугать, но вероятность возможной катастрофы чуть выше нуля»‎. И, да, Ин Хо был в ужасе от этой ненулевой вероятности.       А потом произошло это.       Низкий стон раздался со стороны кровати, и сердце Ин Хо сделало тройное сальто. Он резко остановился, а потом бросился к Ги Хуну быстрее, чем белка, заметившая желанный орех.       – Эй, эй! Ш-ш, я здесь, – сказал он, беря Ги Хуна за руку. – Ты в порядке? Болит где-нибудь? Моргни один раз, если да, и два раза, если нет. А вообще скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь. Пожалуйста.       Ги Хун в своей безграничной мудрости, снизошедшей на него после наркоза, лишь прищурился, глядя на Ин Хо.       – Мхм, – пробормотал Ги Хун, и это было абсолютно точно не тем, что надеялся услышать Ин Хо, чтобы убедиться, что с его мужем всё в порядке.       – Ладно, – прошептал Ин Хо, оглядывая комнату таким серьёзным взглядом, словно находился на невероятно важной миссии. Его внимание привлёк пакет с крекерами, который оставила медсестра. Что-то, содержащееся в них, помогало справиться с эффектом после анестезии или подготовить организм к приёму лекарств. Честно? Ин Хо не мог вспомнить детали. Он был слишком занят в тот момент, пытаясь справиться с эмоциональным потрясением и собрать по кусочкам разлетающийся вдребезги мир. Но крекеры? С этим он мог разобраться.       Ин Хо открыл упаковку и протянул её чуть ли не в лицо Ги Хуну.       – Съешь это. Приказ доктора. Или медсестры. В любом случае, точно чей-то приказ. Можешь хотя бы чуть-чуть погрызть их.       – Что-то...в моей руке, – промямлил Ги Хун, едва подняв её. Он повернул ладонь и нахмурился. – Что это..?       – Ги Хун, это крекер. Ты меня слышишь?       Ги Хун смотрел на обычный сухарик так, словно он был частью внеземных технологий.       – …а?       – Это крекер, – сказал Ин Хо настолько терпеливо, насколько это вообще было возможно для человека, находившегося на грани нервного срыва. – Тебе нужно съесть его.       Ги Хун наклонил голову, и на лице его читалась глубочайшая степень сомнения и подозрительности.       – Я не люблю крекеры, – наконец объявил мужчина.       Губы Ин Хо дрогнули в улыбке.       – Потрясающе. Тебе нужно съесть это в любом случае.       Нахмурившись, Ги Хун ещё сильнее прищурил глаза, словно бы отчаянно пытался понять, что за ловушку для него устроили. А потом внимание Ги Хуна переключилось с крекера в его руке на Ин Хо, и какое-то мгновение он просто молча таращился на своего мужа. Он несколько раз моргнул и насупленные черты лица смягчились, уступив место почти что нежности. Его глаза широко распахнулись, и в них отчётливо читалась эмоция, которую можно было бы описать только как чистое восхищение.       – Боже...какой же ты красавчик.       Ин Хо моргнул в оцепенении. Из всех вещей, которые он ожидал услышать, – жалобы, замешательство, может, даже ярое отрицание – комплимента в списке точно не было.       – Эм, спасибо? – Ин Хо не знал: ему стоило закатить глаза или рассмеяться. – Ты называл меня по-разному, но никогда красавчиком. Мне стоит быть польщённым или обиженным из-за того, что ты сказал это, находясь не в себе?       – Я в себе, – запротестовал Ги Хун, и это могло бы показаться убедительным, если бы не звучало так невнятно и скомкано. – Ты ведь правда красивый. Супер красивый. Прям ангельски красивый, – он говорил медленно, словно одна эта мысль забирала всю его внутреннюю энергию. – Подожди. Так ты ангел?       А потом он решил осмотреть комнату: взгляд блуждал от медицинского оборудования до капельницы, которая была зафиксирована на его руке с тянущимися вокруг проводками. Его брови снова нахмурились, словно бы Ги Хун пытался сложить вместе кусочки пазла.       – ...ты здесь, чтобы забрать меня на небеса?       – Нет, я не ангел, – Ин Хо не удержался от смешка. – Ги Хун, ты не помнишь меня? Я твой муж.       Осознание ударило Ги Хуна по голове с силой нехилого такого молота. Его глаза слишком драматично распахнулись. Да так широко, что, кажется, ещё немного и вылезли бы из глазниц.       – Ты мой муж? – повторил мужчина медленно. Крекер, который он держал, выскользнул из его руки и упал на грудь. – Мы уже целовались?       И это стало последней каплей. Ин Хо согнулся пополам от такого сильного смеха, что ему пришлось схватиться за поручни койки, чтобы не рухнуть на пол.       – Да, – с трудом выдавил он из себя между жалкими попытками сделать вдох. – Много раз. Вообще-то, мы…ну, зашли гораздо дальше поцелуев.       Рот Ги Хун теперь повторял просто идеально округлую “О”, выдывая его изумление.       – Да ладно? – прошептал он, и в его голосе было столько искреннего, детского восхищения. – И как, я был хорош?       – Невероятен, – Ин Хо произнёс это с таким невозмутимым видом, которому можно в идеале научиться только за долгие годы супружеской жизни. – Твоё умение целоваться просто на высшем уровне.       Лицо Ги Хуна просияло так, словно он только что выиграл золотую медаль.       – Это хорошо, – глубокомысленно кивнул мужчина, несмотря на то, что его поза на больничной кровати больше напоминала развалившуюся морскую звезду. – Я бы возненавидел себя, если бы не умел как надо целовать собственного мужа.       Ин Хо пришлось закусить губу, чтобы снова не рассмеяться. Ох, больше всего на свете он хотел бы сейчас всё это записать на видео. У него бы тогда появился идеальный материал для шантажа, но, разумеется, в палате было запрещено пользоваться телефонами. Больничные правила, установленные врачами, которые правда считали, что этот момент не стоил того, чтобы его запечатлеть для потомков.       Вместо этого Ин Хо вздохнул и вытащил из упаковки ещё один крекер.       – Вот, – объявил но. – Это твоя награда за звание мирового специалиста по поцелуям. Съешь его и продолжай купаться в лучах вечной славы.       И, надо отдать ему должное, Ги Хун принял крекер со всей серьёзностью человека, которому вручали Олимпийскую медаль. Пока он грыз его, то был похож на хомяка, дорвавшегося до долгожданных вкусностей. Но, судя по задумчивому прищуру, было ясно, что Ги Хун обдумывал что-то чрезвычайно важное.       Наконец, он заговорил:       – Подожди. Если мы женаты, то у нас есть дети? Я отец? Эм…стой, ты ведь тоже мужчина. Ты отец? – его голос стал ещё выше. – Тогда кто мать? Ты? Или я?       Ин Хо приложил ладонь ко рту, чтобы скрыть широкую усмешку. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем ответить.       – Нет, к сожалению, у нас нет детей, – сказал он, пока большим пальцем нежно поглаживал костяшки и ладонь Ги Хуна. – Но у нас есть два кота.       Глаза Ги Хуна расширились в благоговении, как если бы ему сказали, что он унаследовал дракона, не меньше.       – У нас есть коты? – прошептал мужчина. – Потрясающе. Как их зовут?       – Ён Хи и Чул Су, – ответил Ин Хо, и в уголках его губ затаилась улыбка. Он уже представил, как пришедший в себя Ги Хун искоса посмотрит на него, когда тот напомнит о том, насколько это шикарный выбор. Однако в своём нынешнем состоянии Ги Хун просто кивнул, словно это были самые достойные кошачьи имена в истории. Затем вдруг Ги Хун поднял вверх дрожащий указательный палец с таким видом, будто ему только что пришла лучшая идея в жизни.       – Мы должны завести собак, – сказал он с интонацией человека, баллотирующегося в президенты. – Мы назовём их Сэ Бёк и Хён Джу.       – Хорошо, мы сделаем это при условии, что выгуливать их будешь ты. Каждый. Чёртов. День.       – По рукам, – провозгласил Ги Хун, выпятив грудь, словно гордый павлин. – Могу заняться этим хоть сейчас.       Ин Хо изо всех сил старался держать лицо.       – Нет, не можешь.       – Да, могу, – настаивал Ги Хун. И чтобы доказать это, он попытался сесть на кровати.       И всё случилось так, как и должно было в данной ситуации: его ноги слабо дёрнулись, и он тут же рухнул обратно, словно тряпичная кукла. Лицо Ги Хуна исказилось от ужаса.       – Нет! Что с моими ногами? Их нет! Куда они делись?       Ин Хо постучал пальцем по носу, с трудом сохраняя спокойствие.       – Они на месте. Ты просто всё ещё под анестезией. А теперь доедай крекер, пока я не позвал доктора, чтобы он дал тебе ещё лекарств, или не сказал нашим котам, что ты дурака валяешь.       Ги Хун шумно выдохнул. Он прижал несчастный сухарик к груди так, словно тот был священной реликвией.       – Не посмеешь.       – Проверим? – не остался в долгу Ин Хо.       Ги Хун с угрожающим выражением лица закинул крекер в рот и начал жевать его с такой яростной решительностью, что крошки летели даже на подушку.       В этот раз Ин Хо даже не скрывал своего смеха.       Когда Ги Хун закончил с крекерами, Ин Хо потянулся вперёд, чтобы поправить и отряхнуть постельное бельё и покрывало, но его муж вдруг прижался к нему, и было понятно, что он собирается спросить что-то ещё.       – Если я под анестезией, – медленно начал Ги Хун, словно пытаясь пробраться сквозь дебри квантовой физики. – Тогда это означает, что я сплю? Это всё сон? И ты тоже? – его глаза снова широко распахнулись. – Погоди. А коты реальны или я их придумал?       – Коты настоящие. Клянусь, – Ин Хо сжал его руку. – И, нет, это не сон. Я очень даже реален, о чём собираюсь тебе напомнить чуть позже.       Ги Хун облегчённо выдохнул.       – Хорошо. Было бы ужасно, если бы я проснулся и обнаружил, что не замужем за самый красивым мужчиной на планете.       На лице Ин Хо явно читалась глубокая нежность и любовь, но он скрыл это, закатив глаза.       – В тебе говорит наркоз.       – Не-а. Это правда, – на губах Ги Хуна появилась мечтательная улыбка, пока он укладывался на подушку.       – Хорошо, я верю тебе, – сказал Ин Хо, поправляя покрывало Ги Хуна так, чтобы тому было удобно. Но в тот момент, когда Ин Хо уже понадеялся, что наступило долгожданное спокойствие и он может выдохнуть, Ги Хун вновь подскочил на месте.       – Вообще, – пробормотал Ги Хун. – Мне нужно кое-что спросить у тебя.       Ин Хо выпрямился, тут же приходя в режим повышенной тревоги.       – Что такое? Тебе больно? Мутит? Нужна вода?       – Нет, ничего столь обыденного, – Ги Хун слабо отмахнулся, словно бы волнение Ин Хо по сравнению с его вопросом было незначительным. – То, что я хочу спросить, важно. Крайне важно.       Ин Хо наклонился ближе.       – В чём дело?       Ги Хун молча смотрел на мужчину с абсолютно серьёзным выражением лица перед тем, как спросить:       – Когда мы поженились…на празднике был торт?       Ин Хо медленно выдохнул, а потом улыбнулся.       – Ох, да, торт был. Шоколадный. Из твоей любимой пекарни.       Ги Хун нахмурился, и выражение его лица можно было описать, как глубокое возмущение.       – Я не помню, как ел его.       –...ты съел половину, не дождавшись прихода гостей, – невозмутимо ответил Ин Хо.       – Серьёзно? – выдохнул Ги Хун, и сейчас он был точь-в-точь похож на их стервозную соседку, когда та узнала, что её жильцы были женатой парой. – Ужасно. Да я бы никогда…       – Да, ты сделал это, – оборвал его Ин Хо. – А потом провёл остаток праздника, жалуясь, что тебе слишком тяжело танцевать.       – Ну, тогда нужна вторая попытка, – объявил Ги Хун. Из-за наркоза его голос был слабым, но не лишённым решительности. – Ещё одна свадьба. С другим тортом. И в этот раз к нему никто не прикоснётся, пока не придут гости.       Ин Хо откинулся назад, разражаясь очередным приступом смеха, который он никак не мог остановить.       – Разумеется. У нас будет ещё одна свадьба. С другим тортом. Что-то ещё, мой дорогой супруг?       Ги Хун ещё долго обдумывал ответ, медленно вертя головой из стороны в сторону.       – Да. Мы можем пригласить котов? Они заслужили этого.       – Конечно, – сказал Ин Хо с широчайшей улыбкой. – Коты могут даже нести наши кольца. Я уверен, им это понравится.       Ги Хун кивнул, будучи абсолютно удовлетворённым, пока его голова не запрокинулась назад, а глаза не начали медленно закрываться. Но когда Ин Хо подумал, что, вот, наконец-то снизошло спасение, Ги Хун вновь пришёл в себя.       – Ин Хо, – прошептал он.       – Да?       – Если я умру-       – Ты не умираешь, – жёстко сказал Ин Хо.       – Но если вдруг, – настаивал Ги Хун. – Пообещай мне одну вещь.       Ин Хо раздражённо выдохнул, но в словах его всё равно слышалась привязанность.       – Что на этот раз?       – Скажи котам, – Ги Хун замолчал, зевая. – Скажи им…Я любил их больше, чем кого-либо ещё в мире.       –...больше, чем меня? – сухо спросил Ин Хо.       – Не заставляй меня выбирать, – прошептал Ги Хун. Его глаза почти закрылись, но он успел пробормотать. – Тебя я тоже люблю. Мой красивый муж. Мой ангельски красивый муж.       – Я люблю тебя сильнее, – на губах Ин Хо покоилась улыбка, когда он наклонился, оставляя на лбу Ги Хуна мягкий поцелуй. – Отдыхай, идиот, – сказал он нежно, поправляя одеяло. – Я буду здесь, когда ты проснёшься. Твой ангельски красивый муж и всё в этом роде.              И потом Ги Хун провалился в сон такой крепкий, что Ин Хо был уверен – его храп всполошил всех медсестёр в коридоре.                     Откинувшись на спинку стула, Ин Хо покачал голову, но с губ его не сходила улыбка, полная любви.              – Тебе повезло, что ты слишком милый, поэтому я прощу тебя за то, что поставил котов превыше меня, – пробормотал Ин Хо спящему мужчине.              Ин Хо не был уверен, услышал ли его Ги Хун, но он точно заметил, что губы Ги Хуна дрогнули в победной улыбке, пока тот спал. И впервые за несколько часов Ин Хо, наконец, позволил себе расслабиться.