Чай и звёзды

Все что могло пойти не так с началом этого путешествия, как ни странно, пошло именно так. Напутствующие слова сказаны, пожелания удачи озвучены, пассажиры с борта отправленны. -Так что там по поводу сигнала? -Не уверен, что сможем поддерживать коммуникацию после их приземления. Все, что мы можем теперь делать - верить в их успех. Красноволосая женщина и мужчина в очках стояли у огромного окна, откуда открывался вид на великолепную и в тоже время необычную планету. Их новая точка остановки. Их новая цель. Их миссия освоения все продолжает свой ход. Высадка на планеты всегда сопровождается приятным волнением и предвкушением новых знакомств и открытий. Сейчас, как надеялся Вельт, именно эти чувства испытывали отправившиеся на Амфореус - планету, где доселе не были проложены великие рельсы освоения. Он волновался, как впрочем и все остальные на борту: всё-таки отправится смогли только двое. А связи нет. А новостей нет. Лишь сидеть и гадать где же они там, кого встретили и что делают. Была еще одна загвоздка: неизвестная хворь, что свалила Март 7. -Химеко, проверишь как там Март? Женщина лишь кивнула и направилась в сторону пассажирских вагонов. Проходя мимо непривычно пустого и тихого архива, сразу подумалось о том как Дань Хен будет днями напролет сидеть и записывать всю новую информацию. Нужно будет приготовить ему как можно больше кофе! Но нельзя же позволить ему сидеть здесь постоянно? Ладно, это потом. Из соседней комнаты веяло не привычным сладко-мятным ароматом, а, словно, холодом. Таким пробирающим до костей, таким сковывающим на месте. -Март, как то прохладно тут у тебя,- постучалась в дверь Химеко, но, не дождавшись ответа, открыла ее сама,- еще хуже простынешь ведь. Но куда хуже? Лед. Такой знакомый и привычный для девушки. Ее особенный - шестифазный. Именно от него было начало. Но он не может стать и концом! Она лежала, так умиротворенно, словно статуя под слоем наичистейшей смолы, которой суждено веки простоять на обозрение зевакам, проходящим мимо. Но никаких зевак тут не было! Химеко даже не знала что ей стоит предпринимать. Ясно одно - ничем хорошим это не закончится. Но паниковать нельзя, кинув последний взгляд на розоволосую, она поспешила в главный вагон. Вельт сразу понял, что произошло нечто уж точно не хорошее. Нехорошее это мягко сказано. Отныне медлить было нельзя: кто знает, что произойдет дальше. Решение обговорить это с остальными пассажирами пришло довольно быстро, а итогом стало разумное разделение сил: отправить Вельта и Воскресенье к одной давней знакомой, в то время как Химеко с Черным Лебедем останутся присматривать не только за замёрзшей девушкой, но и за двумя путешественниками, которые все еще не могут выйти на связь. Проводник, само собой, осталась на поезде: покинуть его она не в силах. Как хранительница из сада памяти, Черный Лебедь принялась за наблюдение и осмотр Март. Что-то в этом было странное: по словами Химеко, этот лед такой же, в котором девушка дрейфовала до пробуждения на экспрессе. Но что стало этому причиной? Лед - это нечто почти что вечное. Во многих сказаниях с самых разных планет, именно он является посланником великого Эона памяти - заморозь что-либо, и оно навсегда останется не тронутым. До тех пор, пока эта самая оболочка не будет снята, разрушена. Лед копит бесчисленные воспоминания: совсем тоненькие слои могли формироваться с течением неимоверного количества времени, запечатлевая все больше и больше событий, которые рано или поздно сотрутся из воспоминаний всех. А он останется. Навсегда. Пока не проглянет солнце, способное его растопить. Но раз лед - кладбище воспоминаний, то его растопление - это стирание всех годов чьей-то жизни? Но тогда.. Снять оледенение - и Март снова проснется той, по рассказам старших первопроходцев, ничего не знающей девушкой? Этого допустить нельзя было. Что скажут, хотя бы, двое ушедших на освоение новой планеты? А ведь это все по просьбе Черного Лебедя. Озарение глянуло. Очень плохое. Очень неприятное. Взгляд Фули пал на Амфореус. -Я.. Прошу меня извинить, за то что подвергла вас такой опасности. Химеко не смогла ничего ответить. Все не понаслышке знали о том, как иногда не предсказуемы бывают Эоны. По завещанию Аквилли, экспресс не отступиться от возможности проложить рельсы по местам, где не ступал даже он. Первопроходцы не боятся сложностей! И, несмотря ни на что, все обязательно будет хорошо. Полная кружка горячего, немного сладкого чая. За окнами все так же темно. Не удивительно, ведь останавливаться рядом со звездами - идея очень плохая. Планеты другое дело. Однако они не светятся, поэтому на экспрессе нет смены дня и ночи. Есть лишь свои собственные часы - откуда те взялись, уже никто и не помнит. Наверняка это наследие Михаила. Лишь по ним можно сохранять какой-никакой график. С попаданием на другую планету, конечно, все заметно меняется. Интересно, ночь ли сейчас на Амфореусе или день? А как там Дань Хен и Первопроходец? Было очень непривычно от неимения возможности хоть как связатся с ними. Еще хуже от того, что те даже и не подозревают о состоянии их подруги. Чашка чая стремительно пустела. Пом-Пом прибиралась где-то в вагоне празднеств, Черный Лебедь все наблюдала за Март, иногда переводя задумчивый взгляд на ближайшую планету. Химеко отписалась Вельту, получив ответ об успешном контакте с Гертой, даже не ее куклами, а с настоящей - Великой. По его словам, та отправлялась на встречу с Эоном, но, видимо, не судьба. Теперь она хочет переместить свою фрактальную личность на загадочную планету. Химеко вновь испила из кружки. Чай остыл. Самый вкусный напиток, не считая ее шедевра, конечно был у Вельта. Он впринцепе часто брался за готовку, хотя она вообще-то тоже имела желание приготовить что-нибудь для пассажиров. Первопроходца также редко подпускали к плите: уж лучше добавить к себе в график лишний день дежурства, чем потом отстраивать весь вагон-ресторан. Неплохо готовил и Дань Хен: словно по книжке. Однако иногда совершенно не замечал островатого привкуса, а после истории на Лофу Сяньчжоу, и неимоверно острой еды там, все встало на свои места. Март 7 чаще всего пекла сладости: кексики, тортики, а в чай добавляла побольше сахара. Воскресенье еще не получал возможности приготовить полноценный прием пищи для экипажа, однако Химеко видела как тот однажды пытался повторить некий десерт с родины. "Моаские корзиночки. Зарянка всегда изумительно их готовила." Сегодня готовить никто не будет: часы показывают ночь. Часы. Такая обыденная вещь на всех планетах, везде в разном обличии но с одной функцией. И везде время идет по-разному. Конечно, секунда остается секундой, но пока кто-то встречает первый рассвет, кто-то видит последний закат. А так же календари. Удивительно, но даже летоисчисление у всех разное. На совсем затхлых планетах, которые не то что с КММ связи не имеют, а впринцепе про космос не знают, даже удар Клипота не имеет веса. Точно! В следующий раз она приготовит блюдо из Амфореуса, любое о котором ей расскажет Дань Хен. И никто ее не остановит! И наступит следующий год. А там по-новой и все праздники, и новые знакомства и всё-всё-всё. У Химеко отличная память. Она помнит многое. И то, как впервые встретилась с Пом-Пом. И то, как взошел на борт Вельт со своим товарищем. Где же он сейчас? Помнит, как Дань Хен все оставался максимально тихим и не стремился идти на контакт. Как они впервые обнаружили Март, дав ей имя дня пробуждения. Помнит, как они встретили Первопроходца. Помнит рассказы остальных о путешествии по Лофу. Помнит сражения на Пенаконии и встречу с Воскресеньем, которого приняли на борт. Пусть он и обещал сойти как только найдет хорошее место, хотелось чтобы тот встал на путь освоения. И столько же запомнит и о Амфореусе. Место в ее памяти занимают и бесчисленные чертежи разных частей экспресса, способы ремонта и воссоздания деталей. Она помнит всё: важные даты для каждого пассажира Экспресса, переживания и чувства, старинные рецепты и все, что когда-либо слышала или о чем читала. А еще, она помнит что у каждого на экспрессе есть что-то своё. Будь то блокнот Вельта, в котором мужчина переодически делает то ли зарисовки, то ли записи. Или, например, копье Дань Хена. Пусть тот и сражается с ним всегда - оно ему неимоверно дорого. А у Воскресенья, например, есть сложенный голубой цветок, без сомнений с Пенаконии. Что о Март - так это ее камера, всегда висящая на поясе. Пусть телефоны и способны запечатливать моменты, ей привычнее щелкать кнопку фотоаппарата. А у Первопроходца целый шкаф: там и сувениры из Белобога, и с Лофу, даже нефритовые счета Цзинь Юаня. С Пенаконии тоже вещей хватает. Как это со станции Герты вещей не так то много? Интересно, а с Амфореуса тоже находки принесет? Но что же было самым главным для Первопроходца? Кто знает. Кружка совсем опустела. А вид на завораживающую планету был таким же великолепным. Март точно бы заставила всех сделать снимок на фоне этого чудного с виду места. Хотя, чего уж спорить, вряд-ли кто и был против. Ведь рано или поздно на экспресс поднимутся новые люди, жаждущие странствий. А сейчас остается лишь встать, и заварить новый чай. Завтра, пускай и неидеальное, наступит. Завтра они снова будут пытаться выяснить причину состояния Март 7. Завтра она будет переживать за Первопроходца и Дань Хена. Завтра Вельт и Воскресенье продолжут дела с Гертой. Завтра Черный Лебедь вновь устремит взор на планету вечности. Но это все завтра. Кружка вновь наполнилась ароматным напитком. Заварка Дань Хена, несомненно.