Что я только что увидел?

       Я стоял как вкопанный, ни жив ни мёртв. Кажется, моё лицо смертельно побледнело, и меня можно было принять за выразительную карикатурную статую: настолько широко раскрылись в беспомощном ужасе глаза. В тот самый момент я наблюдал за тем, как мой учитель занимался сексом прямо в коридоре колледжа с…        В ту ночь мне не давали уснуть странные звуки, что доносились из коридора. Честно говоря, я бы и дальше игнорировал это, если бы не их мучительная продолжительность. Прислонившись ухом к двери, я отчётливо слышал неопределённые глухие шлепки и чьи-то сдержанные стоны. Именно от последних моё любопытство и подскочило, а бороться с ним оказалось довольно затруднительно, поскольку почти невозможно было угадать: они принадлежали женщине или мужчине. Прислонившись уже всем телом к двери, я стал прислушиваться, стараясь понять, кто это мог быть. Я закрыл глаза и силился представить эту картину, а воображение без моей помощи рисовало просто чудовищные изображения. Бороться ли с любопытством или пойти у него на поводу? Впервые я выбрал второй вариант, коснувшись ручки двери пальцами.        Моя рука застыла на месте, стоило мне услышать звонкий шлепок. Осознание пришло только сейчас, словно ударив меня по подростковой башке. Кто-то занимался этим в коридоре! Я почти шлёпнулся лбом о деревянную поверхность двери. Можно было сразу догадаться об этом, но почему-то эти мысли ушли куда-то далеко.        Я снова стал старательно прислушиваться. На секунду показалось, что всё стихло, поэтому и подумал, что акт соития наконец-то завершился. Собственно, только с этой мыслью я и открыл дверь, иначе бы не стал, оставив этих двоих любовников, предоставленным самим себе.        Открыв дверь, я огляделся по сторонам. С левой стороны был тёмный коридор, на повороте которого горел свет, что то и дело мигал, а с правой была стена: моя комната последняя по коридору. Логично было предположить, что именно неосвещённое пространство было источником этих злополучных звуков. Тихо прикрыв за собой дверь, я двинулся в том направлении. И резко возобновившиеся шлепки, и стоны, словно эхом пронеслись по всему помещению. Они стали куда слышнее, чем ранее. Кто это? Предположений не возникало от слова совсем. Подумал о Кугисаки и Итадори, но тут же отмахнул от себя эти мысли, мол, они не дураки, особенно Нобара. Следом пришло предположение об учителях, что казалось на порядок разумнее. Но кто с кем?        Я старался идти как можно бесшумнее, чтобы не спугнуть навязчиво совокупляющихся влюблённых. Приближаясь к мерцающему повороту, стало страшно, что меня застукают за подглядыванием, но в то же время это придавало нехилой уверенности, и только из-за неё я мог переваливать ногами. С каждым шагом вызывающие стоны становились всё громче, вязкая слюна, образовавшиеся из-за нервов, неприятно давила на язык, а пересохшее от страха горло, казалось, останется таким обезвоженным навсегда, будто почва в пустыне. Мелкая дрожь пробивала моё тело, заставляя его становится на градусы горячее. Выступившая испарина, смахивать которую было бесполезно, поскольку она появлялась вновь каждый раз, стоило мне убрать её, липко держалась на лице. Какой кошмар…        Мало-мальски, помимо стонов, стало различимо и тихое, хриплое мычание. А стоны мне показались мужскими… В голове стрельнула мысль: мужчины могут так стонать? Или это было театрально наигранно, чтобы выманить меня… От последнего я впал в ступор, остановившись, а ведь оставалось сделать заветные три шага. Три небольших шага, что отделяли меня от истины… Любопытство сменилось страхом. Но почему? В любом случае я уже решил, что хочу увидеть, кто это. Кто так открыто ебётся и стонет на весь этаж?        Я прислонился мокрой спиной к стене, тяжело дыша из-за страха быть пойманным. Потихоньку подошёл к её краю… Раздался резкий шлепок, похожий на звук удара по чему-то мягкому. Ну тут я не мог просто ждать. Я резко высунул голову из-за угла и обомлел.        Поначалу я даже не понял, что сейчас увидел, на что сейчас смотрел и как вообще это могло произойти, но было очевидно, что источником таких непристойных звуков оказались Годжо-сенсей и какая-то девушка… Они были в странной позе, честно говоря, я не до конца осознавал, как в ней можно получать хоть что-то, кроме боли и дискомфорта, но судя по лицу Сатору, это возможно. Под мигающем тёплым светом лампы платиновая макушка почему-то выглядела холодной. Его глаза были намертво прикованы к своему половому партнёру, который буквально скрёб стену пальцами, оставляя на ней кровавые следы. Голубые очи сверкали вожделением и похотью. Дикой страстью и жаждой власти, жаждой упиваться своим превосходством, подчиняя слабую партнёршу себе. На него было страшно смотреть… Но и невозможно оторвать взгляд.        От одних глаз меня будто током шибануло. Они приковали меня к месту, не давая сдвинуться, и пускай этот дикий животный взор был направлен не на меня. Я закусил губу, решившись посмотреть ниже обезображенного от увлечённости процессом лица Годжо, на ту, которую он вдавливал в стену своими страшно-грубыми толчками.        Девушку трудно было опознать из-за чёрных длинных распущенных волос, что покрывали почти всё её тело. Влажные нити прилипли к голой искусанной спине. Я заметил, что она не стояла самостоятельно, а была поддерживаема крепкими руками Годжо. Он с силой сжимал её бёдра, на которых уже виднелись синяки от его цепкой хватки. Настолько сильной, что было схоже с укусом бойцовской собаки, кажется, я даже заметил сильные кровоподтёки. При каждом толчке её пальцы на ногах нервно дёргались, словно в предсмертных конвульсиях.        Застыв на месте, я не знал, что теперь делать. Мне показалось, что её насиловали… Стало так мерзко и противно, да так, что я невольно скрипнул зубами. Кажется, моё присутствие не осталось незамеченным…        — Мегуми, — леденящий душу голос обратился ко мне, заставляя думать лишь о побеге, — привет, я тебя разбудил? Классно я её трахаю, не правда ли?        Со всей силы он размашисто шлёпнул ладонью по девичьей ягодице, на которой уже был синяк от предыдущих ударов, отчего она издала обессиленный то ли полустон, то ли полукрик, и тот двинулся плотнее к ней, придавливая измученное тело к холодной стене. Мне стало безумно отвратительно, и мысль о побеге становилась отчётливее. Я рефлекторно отодвинулся на шаг назад, продолжая наблюдать за омерзительной картиной. Я старался не смотреть в страшное, искорёженное удовольствием лицо учителя, чтобы прямо здесь не сдохнуть от своего же ужаса.        — Не хочешь присоединиться? Я думаю, она будет рада. Не правда ли, милашка? — в ту же секунду он взял бедняжку за волосы и с силой повернул лицо Химы на меня. Стоп, это была Хима? Неужели эта улыбчивая и добродушная девушка оказалась подстилкой Годжо-сенсея?        Выражение её лица можно было сопоставить с теми, что показывают в фильмах ужасов: искажённое нечеловеческой болью и кромешной беспомощностью. Я задыхался от собственного ужаса, что сдавил горло и лёгкие, не давая сделать и вдоха. Заплаканное лицо Химы, изнемождённое муками, заставляло меня самого ощущать то, что чувствовала сейчас она.        — Ну же, скажи, что ты хочешь, чтобы Мегуми присоединился к нам, — он, не жалея её, дёрнул бедолагу за волосы, отчего Хима открыла мутные глаза и посмотрела куда-то сквозь меня, активно кивая в знак принудительного согласия, — так-то лучше.        В тот же самый момент я всё же решился взглянуть в лицо некогда улыбчивого и позитивного учителя, который вечно шутил и не вызывал ни капли такого дикого ужаса, от которого хотелось бы блевануть. Прямо сейчас, довольный садист улыбался во все зубы, счастливо и по-своему мягко смотря на жертву насилия.        — Умница, — он вытащил из неё свой возбуждённый член и поставил на ватные ноги.        Перед тем, как Хима упала на пол, очерчивая пальцами кровавую дорожку по стене, я лишь успел разглядеть то, как по её посиневшим бёдрам стекала его сперма. Казалось, что она почти не дышала, и лишь плечи безмолвно подёргивались, как доказательство того, что девушка всё ещё жива. Я бездумно бросился к ней, уже протягивая руки помощи, как внезапно Годжо приподнял её за пояс одной своей и уставился на меня.        — Вставай к стене, — жутко приказал он, и я сделал то, что он сказал, не в силах сопротивляться этой страшной роже.        Я плотно прижался спиной к стене, в которую некогда он впечатывал Химу. Я посмотрел на неё, встретившись с чёрной макушкой, что поблёскивала в мерцающем свете старой лампы. Годжо всё же удалось кое-как поставить девушку на ноги, и я взглянул на её покусанную грудь, а укусы такие, что мне казалось, что бледная кожа была погрызена, если не истерзана, собакой.        — Мег, чего стоишь? Снимай штаны, развлечёмся, — он сжал небольшую грудь Химы, отчего та издала тихий писк с придыханием, а я прижал руки к стене, не в силах двинуть ими в сторону ширинки. Не мог я так… Ну не…        А следом уже сам сенсей стянул с меня штаны вместе с трусами, оголяя девственный член. Он толкнул коленом Химу под поясницу, отчего она налетела лицом на мой пах, тут же открывая глаза, словно просыпаясь от оцепенения.        — Возьми его, не смей меня разочаровывать, — в очередной раз он с такой же силой шлёпнул девушку по ягодице, из-за чего я почувствовал, как около моего органа сжались сухие губы. Хоть они были и сухими, но достаточно тёплыми, чтобы передать это тепло моему холодному члену. Да не только его температура была невообразимо низкой. Всё моё тело сковал лютый холод от сильнейшего страха.        Годжо по-хозяйски пристроился сзади Химы, положив руки ей на бёдра, ожидая, когда та всё же сделает то, что от неё требовали. Она сначала несмело облизнула ствол члена, а затем взяла лишь его головку в рот. Тепло губ никак не было сопоставимо с её горячим ртом и языком. Чуть погодя она всё же смогла взять его весь, и я закрыл глаза от удовольствия. Её рот просто шикарно согревал мой член, что никогда не был в девушке во всех смыслах. И лишь только я довольно промычал, как почувствовал толчок в области паха. Это уже начал двигаться Годжо, задавая свой темп. Хима закрыла глаза и просто промычала что-то, посылая по моему органу приятные вибрации, от которых невольно я удовлетворённо закусил губу изнутри. Главное – не стонать. Я посмотрел на неё сверху вниз. Она выглядела такой жалкой и беспомощной в окружении двух мужчин, что заполнили её с обеих сторон. Это было мерзко, но чертовски привлекательно, и будоражило самые тёмные желания и фантазии. Я поддался им.        Кажется, Годжо не оставил это без внимания и уже через пару мгновений, резво задал быстрый темп, отчего я чувствовал, как Хима постоянно сглатывала появляющуюся слюну вместе с моим членом. Она буквально давилась им, и от этого по её щекам текли слёзы. Я ощутил себя таким же садистом, как и Годжо, потому что мне нравилось это выражение лица. Такое невинное и беспомощное. Такое жалкое и нуждающееся. Её лицо было плотно прижато к моему паху, ведь Годжо увлёкся процессом и совсем забыл о моём присутствии. Хима цеплялась пальцами за стену, а они всегда соскальзывали, стоило только тому, кто трахал ту сзади, поменять темп. Я чувствовал, как при каждом толчке она будто смыкала губы сильнее, отчего трение между языком и нёбом было неимоверно потрясающим. Как же в ней было приятно.        Годжо сдвинул руки выше бёдер, на тазовую кость, и начал двигаться в своём истинном темпе: грубом, глубоком, собственническом, повелительном. Я же мог только наблюдать за происходящим, не в силах совладать с приятными ощущениями и мерзкой реальностью. Мне казалось, что прошла целая вечность, когда на деле это было групповое изнасилование, длившееся около пяти минут.        Мы кончили с Годжо одновременно, я даже положил руку на макушку Химы, чтобы достать головкой члена до самых гланд, глубоко кончив в глотку, в то время как Сатору — глубоко в наполненную матку.        — Она походу отключилась, — тяжело дыша, Годжо был вне себя от радости, бросив Химу на пол, как только тот завершил своё дело, — тебе понравилось?        Я же старался отдышаться и прийти в себя. Что это только что было? Что мне думать и делать дальше? Я посмотрел на пол на жестоко изнасилованную девушку. Но я ничего не чувствовал… А нет. Удовлетворение. Да, это было оно.        — Мегуми, приём, — я очнулся от оцепенения, когда Сатору щёлкнул пальцами перед моим лицом, протягивая свой смартфон, — сфоткай меня с ней, у неё из всех щелей льёт. Хочу запомнить этот момент.        Я навёл объектив на просто ужаснейшую картину. Годжо снова поставил Химу на ноги, шлёпая по лицу, чтобы та посмотрела в камеру. Из её рта текла моя сперма, а из промежности — его. Как только она кое-как разлепила глаза, он поднял одну слабую ногу, открывая подробный обзор на состояние её гениталий. Лучше бы я этого не видел.        Сделав фото, я на ватных ногах ушёл прочь. В ту ночь так и не смог уснуть. Они продолжали делать то, на чём остановились. Из моих глаз текли слёзы сожаления. Что я наделал…