Nude

В ушах шумит собственная кровь, пока знакомые руки снобят по телу, задирая показушно рубашку и оглаживая кожу. Скверна разносится по всему телу, с этими касаниями окончательно стирая все остатки последней человечности. Эти руки принадлежат Кайлу или Богу, что в очередной раз решил показать, что я последняя сволочь и выбираюсь из ситуации наихудшими образами? От приятных поглаживаний ни черта не приятно, я есть плоть, всюду внутри переплетенная нервными окончаниями. Ровно как и на холод и тепло кожа реагирует на чужие прикосновения. Я смотрю на потолок пустыми глазами, пока тот, кто считает себя другом, пробует новую главу в своей жизни, набирается опыта. Неумело толкается в меня, придерживая за ноги. Карие глаза обеспокоенно ищут в моем лице что-то, так маленькие дети встают на первый слой льда и рушат его, проваливаясь резиновыми сапогами. Они набирают воду, замерзают от своей шалости. Кайл не получает взамен ничего. Я только жмурю глаза, горчат от обиды на мою жизнь, на самого себя. Я постепенно теряю всё, в первую очередь самого себя. – Кенни, – тянет руку, поглаживая щеку ласково. Моисей не водил никого из нас по пустыне, и я не могу утверждать о существовании Бога с уверенностью сто процентов, но на протяжении всей жизни кляну его, обвиняю во всех несчастьях. Это тоже сплошное несчастье, но здесь виноват один я и еврей, что решил купить за свои грязные деньги весь мой мир. – Мне не больно, – успокаиваю, отвожу взгляд и молчу. Даже так мне заметны его огненно яркие волосы. Совсем как у его матери. Кайл ненавидит их, я тоже возненавижу годы спустя, потому что не прощу себе, что позволил дружбе расколоться из-за каких-то денег. Мир не стоит триста динариев, он стоит дешевле воздуха, покуда в нём живём такие как мы, Кайл. Я вижу гамму чувств на твоём лице. Руки беспомощно ползут по моей шее, плечам, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Короткое мгновение счастья, за которым придет вечная скорбь и пустота. Если отбросить рамки это просто фрикции, за которыми следует естественная разрядка. В тисках мир временно светлеет, вечное одиночество растворяется в рыжих прядях. Соленые капли с твоих глаз возвращают меня на землю. – God loves his children, меня он тоже любит. – кривлю губы в улыбке и отстраняюсь. В двадцать пять баксов обошлась копилка в опыт тебе и мне в очередную оборванную связь с этим миром. Таких связей осталось совсем мало, Кайл. Важнейшая оборвалась сейчас. Одетый всегда так, словно на северном полюсе, перед одним тобой я оставался обнаженным всегда. Душа рвалась в отчаянии, желая понимания. В светлеющих моментами карих глазах я находил понимание и надеялся о чём-то бессознательном. Но после содеянного искра потухла, оставив меня одного в этом погрязшем несправедливости мире одного.