Джонни
26 апреля 2025 г., 23:17
Шлепок. Стон. Укус. Сбитое дыхание. Скулеж.
Джон напрочь забыл, когда именно он решил забить на свою гордость и позволить этим сильным рукам владеть им, когда позволил метить себя укусами, что явно оставят след на несколько дней, когда позволил вбивать себя в кровать, отдаваясь полностью, когда начал желать этого. Желать подчиниться. Это не произошло внезапно, хотя так и может показаться со стороны. Лололошка очень долго работал над доверием, пытаясь показать, что ему можно доверять, ему нужно доверять. Сначала он действовал аккуратно, разведывая ситуацию, узнавая, как много Джон готов ему позволить. Как оказалось — мало чего. Единственное, что Лололошке могли доверить, так это убийство монстров и добычу различных трав и других необходимых ресурсов. Все. Всем остальным занимался Джон, держа все под своим контролем. Как и всегда. Но ничего не вечно, на смену энергии всегда приходит пустота. Усталость. Лололошка готов поклясться — ему просто повезло, что в тот вечер он решил внезапно заглянуть к Джону, а не пройти мимо, как обычно, ведь он увидел то, чего Джон, находясь в своем обычном состоянии, никогда бы не позволил: ученый лежал на столе, вцепившись пальцами в волосы, стараясь хоть как-то заглушить боль в затылке и висках. — Джон? — он еще не совсем понимал причину такого поведения напарника, но желал узнать, желал помочь. — Уйди, не твоего малого ума дела, — но его желания не разделяли, хотели, как обычно, справиться самостоятельно. — Нет. Голос хоть и звучал мягко, но было четко ясно, что отступать он не намерен. Аккуратно подойдя ближе Лололошка слабо, почти незаметно, явно волнуясь, коснулся чужой макушки. Плечи под ним вздрогнули. — Позволишь? — Чего ты хочешь? — Джон не собирался, не мог отдать контроль так просто и быстро. Нет. — Помочь тебе. Можно я сделаю тебе массаж головы? В ответ что-то недовольно бурчали, фыркая, но отказа не выразили. — Позволишь? — Валяй, — раздраженно машет одной рукой, второй все также вцепившись в волосы. Лололошка на это жалостно вздыхает, мотая головой. Аккуратно укладывает ладони на плечи, начиная круговыми движениями двигать руками, поглаживая, а заодно проходясь и по ключицам, шее и затылку. С уст ученого срывается судорожный вздох, который он не успевает подавить. — Осторожно, — предупреждает, прежде чем мягко подхватить чужое тело на руки и понести его в сторону кровати. — Что ты себе позволяешь!? И ты опять в грязной обуви!? — яростное шипение, как у котенка, честное слово. — Нет, я снял ее прежде, чем к тебе зайти. И одежду чистую надел. Джон вновь что-то недовольно фыркнул. А еще он был... Легким... — Ты нормально питаешься? — Разумеется! Мое питание полностью сбалансировано и- — громким шепотом он объяснял что-то еще, но стало ясно: питание сбалансировано, а вот прием пищи, видимо, нет. Нежно, будто человек перед ним — самая хрупкая и важная вещь во всех вселенных, Лололошка положил ученого на кровать, садясь рядом. Голову кладет себе на колени, запуская пальцы в волосы, и начинает круговыми движениями массировать виски. От Джона слышится несдержанный выдох. — Расслабься... — Молчи. И Ло молчал. Спустя долгое время массажа Джону все же удается расслабиться — нежные прикосновения сделали свое дело, убирая его головную боль. — Лучше? — шепот, чтобы не напрягать, не давать повода на язвительность от громкости. — Да, — простой ответ. Безэмоциональный. Но Лололошка видит, знает — его сегодняшнее действие не останется безответным.***
Так и получилось. Спустя время Лололошке уже не приходилось выпрашивать у ученого разрешение на вход в его замок, тот сам был не против, чего никогда не говорил вслух. «С каких пор он ночует у меня в замке? С каких пор он готовит для меня? С каких пор он...» И этих вопросов «с каких пор?» было очень много. Ответа Джон не получал долго, они даже успели вернуться из Архея, когда вопросов про Лололошку становилось лишь больше:«Почему он спит со мной?»
«Почему он следит за моим питанием?»
«Почему он проводит со мной столько времени?»
«Почему он делает все это?»
«Почему я позволяю ему?»
Мысли вновь бились в голове, не желая отпускать ученого в сон после тяжелого рабочего дня. Хотелось ни о чем не думать, просто лежать и все. Но он так не мог. Он Гений. Ему не положено просто так лежать и ни о чем не думать. — Мм, Джонни, давай спать. Это заставило ученого вздрогнуть. Он не понимает. Он не находит ответа. Он не привык. — Почему ты все это делаешь вообще? — голос звучит тихо, слабо. Никаких эмоций, это просто интерес. Найти ответ не получалось, всегда что-то не сходилось, не поддавалось логике, поэтому Джону нужно было получить простой ответ, который даст ему Лололошка. Но ему не ответили. Между ними повисла тишина. Джон не хотел поворачиваться к нему, спиной ощущая чужое дыхание. Когда (каждую ночь) они ложились спать, Ло всегда обнимал ученого со спины. Джон не ответит точно, когда позволил это, потому что не запомнил, потому что расслабился. Вздрог. Чужой нос утыкается в его шею, заставляя ученого слегка выгнуться, попытаться избежать прикосновений. — ...Ты не ответил. — потребовались все остатки сил, чтобы голос не дрогнул. — Если я скажу, что захотел помочь, дать тебе передышку, в которой не придется постоянно заботиться о себе. Ты поверишь? Вот тут уже ответить не мог Джон***
Джон видел все маленькие шажки, что были направлены в сторону его души, контролировал их, впускал глубже, но по чуть-чуть. Шажок в день, больше — нельзя, иначе выгонит назад на десять шагов. Вот Лололошка опять принес ему ужин, дождался, пока ученый обратит на тарелку с едой внимание и все съест, прежде чем забрать. Джона. Тарелку он оставил на столе, а вот ученого Ло подхватил на руки и понес в спальню. — Что ты творишь? — Джон сегодня весь день был занят документами, так что после столь долгого молчания голос звучит хрипло. Он не пытается выбраться, знает — не отпустят. Это уже не первый раз, когда его забирают от документов, чтобы отнести в спальню. — Видишь, как ты заработался, даже логическую цепочку составить не можешь. Ответа нет, вместо него Джон просто глаза закатывает, пока Лололошка его на кровать кладет. — Ну и куда ты опять пытаешься встать? — В душ, конечно же. Краткий разговор замолкает, ведь сказать больше нечего. Наверно. — Ты выглядишь усталым очень, уверен, что стоит идти в душ сейчас, а не утром? — Да, мне надо смыть с себя все. — Джон уже достал из шкафа два полотенца: для головы и для тела. — Если так обо мне печешься, то можешь под дверью постоять, как собака, и дождаться меня. — Могу и спинку потереть. Ученый вновь закатил глаза. Вы только посмотрите на эту наглость! Стоит и хихикает тут! «Смешно»! — Почему бы и нет, — пожимает плечами, будто такое каждый день происходит. — Тебе же руками работать, не мне.***
И Лололошке действительно пришлось работать руками, вот только немного не так, как это планировалось изначально. Джон стоит в душевой кабинке, намыливая волосы любимым шампунем, что пах цитрусами, пока позади, за дверью кабинки, стоит Ло, ожидая, когда наступит момент тереть ему спинку. Каким образом, спустя некоторое время, Лололошка оказывается вместе с Джоном в кабинке, прижимая ученого грудью к стене, не знает никто из них. Просто «щелчок», и все. И Ло начинает мылить чужую спину мыльной мочалкой, попутно обнимая Джона свободной рукой за живот, притягивая ближе. — Ты ничего не попутал? — Нет, — поцелуй в шею. — Я просто тру тебе спину, что не так? «Действительно» Не успевает Джон ответить, потому что его лицо нагло поворачивают и целуют, не давая времени, чтобы осознать происходящее. Неторопливые поцелуи касаются напряженных плеч и ключиц, изредка возвращаясь к шее. — Доверишься? — хриплый шепот звучит прямо у уха, заставляя ученого вздрогнуть. — Лололошка. — Ты очень напряжен, Джонни, — новый поцелуй, но уже в висок. Секунда и Лололошка отстраняется, чтобы начать смывать пену. — ... Спокойно и быстро все смыв Лололошка выскальзывает из кабинки, оставляя Джона один на один с непонятными чувствами и мыслями.***
— И что это было? Джон решил заговорить лишь утром. Вечером, вернувшись после душа, он молча лег в кровать и уснул. Лололошка тоже вел себя странно — не сказал ни слова. — Ты о чем? — вы только посмотрите на него! Наглая рожа какая! И пока Джон отвлекся, проклиная двойника за такой ответ и его «непонимающие хиханьки», он пропустил момент, когда Ло подошел и обнял его со спины, прижимая к себе. — Лололошка! — слишком много, слишком часто. Что это? Зачем это? Для чего? Он хочет от него что-то? — Что ты опять творишь!? Но его вспышку гнева мгновенно тушат неожиданным поцелуем. Джон замер. Не смотря на то, что такие поцелуи уже начинают входить в обыденность, потому что начались неделю назад, привыкнуть еще очень сложно. А Лололошка, видимо, поставил перед собой задачу: «приучить» Джона к подобным ласкам. Новый поцелуй в щеку, в шею, в ушную раковину. — Прекрати... — несмотря на то, что ученый держится молодцом, не показывая, как подобные действия влияют на него, Ло смог уловить еле заметную дрожь в чужом голосе. — Ну, Джонни... — растроенно тянет имя, заставляя его владельца вновь напрячь плечи, чтобы получить новый поцелуй в это место. — Ты же у меня такой умный, — поцелуй в висок, — такой прекрасный. Ну же, Джонни, расслабься...~ Спустя час после этого разговора Джон, покрасневший от смущения, будет громко причитать, проклиная Лололошку, потому что увидел себя в зеркале — весь зацелованный, с мелкими засосами и укусами, что покрывали его ключицы и шею красными пятнами. «И как я до такого опустился?» — мысль, которая возникает в его голове не в первый раз, но опять остается без ответа.***
Лололошка придумал странный способ будить его. Нет, он и раньше часто лез с поцелуями, но теперь Джон каждое утро просыпается от того, что его лицо и шею нежно целуют, а когда это не работает, то Ло начинает кусать ключицы и иногда плечи, что ощущается сильнее и заставляет Джона наконец открыть свои заспанные глаза. В один из таких дней Джон хотел поспать подольше, но его, как всегда, вновь будили. Не открывая глаз он притянул Лололошку к себе, держа того за затылок, и поцеловал. Ошеломленный Ло ничего не мог сделать, а вот Джон, довольный, вновь улегся, завернувшись в одеяло, и уснул. — Джонни?.. В ответ послышались лишь недовольства, сказанные на неизвестном языке. — Джонни, ну же, уже десять утра, — мягко улыбается, прежде чем склониться над комком одеяла, в который завернулся ученый. «Какой он милый...» Лололошка снова пытается разбудить его, но Джон все не просыпается. В ход идет тяжелая артиллерия: Ло с трудом проскальзывает внутрь одеяла, обнимая Джона и ложась на него сверху. — Ты тяжелый... Слезь... — сонное бормотание — Джонни, просыпайся, — пальцы ласково зарываются в чужую макушку, начиная нежно массировать. — Я тебе кофе заварю. — М-м-м? — вот тут активность начала проявляться, правда, не в полной мере, а лишь мычанием, но уже хоть что-то. — Давай, — поцелуй в щеку, — жду на кухне.***
Джон любит сидеть на столешнице — это факт. Почему ему нравится — неизвестно, просто если ученый на кухне, то шанс его местонахождения на точке «столешница» составляет более 80%. Так было и в этот раз. Зайдя на кухню, уже умывшись, но еще не до конца проснувшись, Джон по привычке садиться на любимое место. Волосы еще не расчесаны, да и сам ученый все еще в пижамных штанах и футболке. — Твой кофе, — Лололошка ставит чашку перед Джоном, на что тот лишь рассеяно кивает. — Что с тобой? Обычно ты быстрее просыпаешься — Не знаю, — зевает, пожимая плечами, — но спать хочется. — Очень? — Мгм, — кивок. — Может тогда в душ сходишь? Вода помогает проснуться — Можно было бы, но, — спрыгивает со столешницы, попутно потягиваясь, Лололошка слышит хруст затекших суставов, — боюсь, усну опять — Джонни, — Лололошка почему-то начинает хитро улыбаться, подходя к сонному (на сколько сильно?) ученому, — мне кажется, или кто-то меня в душ с собой зовет? — Разумеется, тебе кажется. — сказал Мистер «невозмутимость», но в глазах пляшут искры, выдавая его веселье. — Не хочешь — окей, без проблем. Но в душ я все-таки схожу, а то постоянно зевать раздражает.***
— Мх!.. Стон приглушается напором воды — это душ, который парни принимали до того, как события приняли другой поворот. Лололошка держит Джона под бедрами, прижимая спину к холодной стене, от чего ученый вздрагивает. — Чш-ш-ш... — нежно шепчет в покрасневшее ухо, слегка прикусывая его. — Джон-н-ни Ло зовет его совершенно не зря. Джон напряжен, не смотря на все свое смущение. Взгляд сосредоточен, плечи твердые — готовы в любой момент к действию. «Нет, так не пойдет...» Лололошка ставит Джона на пол, но рук от бедер не убирает, только на секунду — воду выключить. Теперь в кабинке нет никаких лишних звуков, только неровное дыхание парней. И все. — Джонни, — зовет ласково, внимательно смотря в глаза напротив, — контролируй, управляй, делай, что душе угодно, но, пожалуйста, пожалуйста, — взгляд делает жалостный, — доверься мне, хоть чуть-чуть. «Нет.» — это первая мысль, разумная, что пришла в голову. Но вслед за ней стали появляться и другие: «Но контроль же у меня...» «Я ведущий, я управляю» «Это же Лололошка, что может пойти не так?» Джон, впервые за все время их общения, зарывается рукой в волосы Ло, сжимая их. — Руку не уберу, а то мало чего удумаешь. Ло, довольный, кивает. — Смотри мне в глаза. Смотришь? — ему опять фыркают. — Умница, — не обращая внимания на загоревшиеся от похвалы глаза, Лололошка начинает опускаться ниже, на колени перед Джоном. — Не отводи взгляд, Джонни. А Джонни, даже если бы очень захотел, то все равно отвести взгляд не смог бы. Вид того, как Лололошка, которого ученый контролирует, опускается перед ним на колени... Ах, он еще ничего не сделал, а у ученого уже мурашки от предвкушения бегут. Ло крепче хватается за чужие бедра, чтобы было удобнее. Смотрит прямо в глаза и берет в рот головку. Начинает неторопливо покачивать головой, помогая себе языком, обводя уретру. Довольно быстро Ло начинает брать глубже, периодически возвращаясь только к головке. Играется. Джон от ласк иногда дергается, а когда Лололошка берет полностью, утыкаясь членом в глотку, обводя каждую венку, каждый миллиметр своим юрким языком, то Джону требуется множество усилий, чтобы не упасть. М-да, давно ему не отсасывали, тем более так. Рука неконтролируемо сжимается в кулак, грубо дергая чужие волосы. А Ло будто не замечает, все продолжает сосать, играясь: то оставит лишь головку, то возьмет полностью. И руками себе не помогает, дразнит. Джон откидывает голову назад, дыхание становится все громче и не сдержаннее, как ученый чуть не задыхается: чужие проворные пальцы начинают кружить между его ягодиц. — Лололошка! — грубый рывок, дабы убрать извращенные пальцы подальше. — Не смей. Слышишь? Ему кивают, хотя в глазах даже намека на раскаяние нет. Джона хватает еще на десять минут, прежде, чем он начал тянуть за волосы Ло, чтобы отодвинуть его от члена. — Все... Да оставь ты его!.. — дыхание напрочь сбито, пока в голосе слышно раздражение. — Джонни. — глаза в глаза. Немой диалог, прежде чем он продолжит. — Да? — ...Хорошо. Но только на этот раз верю, одноразовая акция, учти Улыбнувшись Ло кивает, вновь начиная сосать и обводить языком каждую частичку члена. Расслабляет горло, чтобы спокойно (на сколько это возможно) уткнуть член себе в горло, простонав, что послало вибрации по органу. Руками проводит вдоль тела: по бокам, талии, ребрам. Слабо царапает, оставляя светлые полосы, что тут же исчезают. Начинает быстрее двигать головой, чтобы потом замереть и не двигаться, вынуждая руку в своих волосах сжаться от бессилия и желания в раздрядке. Сжалившись, Лололошка делает свободной рукой пару вспомогательных движений, пока другая все также гладит тело под собой, и Джон кончает ему в рот. Отвернувшись, он сплевывает семя, после чего поднимается и прижимает ученого к себе за талию, проходясь поцелуями вверх, начиная от любимых ключиц и заканчивая губами. Джон еще не успел восстановить дыхание, поэтому отстраняется, упираясь руками в чужую грудь: — М... Лололошка, подожди... Названный тут же реагирует, стоит Джону лишь позвать его. Смотрит в глаза, готов сделать что угодно, чтобы ему Джон сейчас не сказал — он видит это. — Что такое? — Отпусти меня, — что именно ученый хочет сделать? Непонятно, но Ло спокойно отпускает. Джон, глядя Ло в глаза, как и было сказано чуть ранее, кладет руку на вставший член, начиная массировать головку. Мурашки пробежали по коже. — Неужели ты думал, что я оставлю твой стояк просто так? — шепчет, начиная водить по всей длине. — Еще и после того, как ты отсосал мне. — Я не думал об этом, — бровь поднялась в немом вопросе, — я видел, что тебе все понравилось — это главное для меня. С собой я могу разобраться и позже. Хмык. — Интересно~, — Джон хитро улыбается, — а если я сделаю так? В этот же момент, как слова слетели с его губ, Джон сжал член у основания. — Хочешь, чтобы я тебе отсосал? — шепчет прямо в губы. Им движет чистое любопытство, — хочешь также контролировать меня? Держать за волосы, направлять? Лололошка молчит, убирает руку Джона со своего члена. — Хочу, — ровный тон, но нежный взгляд. — Но только если ты сам этого захочешь, а не сейчас, ради эксперимента. Не дав Джону сказать больше ни слова, Ло подхватывает его под бедра, заставляя чужие ноги обхватить свою талию для удобства. Пальцами приподнимает шею ученого, давая себе больше доступа для проказа. Старые засосы и укусы, что имели небольшой размер, почти исчезли, так почему бы их не обновить? Именно этим Лололошка и занялся, поставив перед собой цель: не оставить на теле его Джонни никакого обделенного вниманием местечка.***
Джон, стоя на кухне в белом махровом халате, вылил кофе, что варил ему Лололошка, и принялся заваривать новый. — Остыл? — Естественно, мы же в душе полтора часа провели. — Ну не бубни, — подходит и обнимает, стараясь не мешать процессу варки. — Ты же доволен остался? — Возможно — Вот видишь, — целует в щеку. — Доверять — это приятно. На эти слова слышится саркастичный «хмык» — Я не прав? — Прав, в этот раз, красотка, только в этот раз. — Конечно, Джонни, — отходит и садится на стул, чтобы перекусить печеньем. — Как скажешь. Дальше день проходит как обычно: Джон что-то чертит, делает, думает, а Лололошка бегает на свежем воздухе, выполняя какую-то подработку. Они оба работают, но по-разному и в разных сферах. Встречаются только вечером, когда Ло заходит в кабинет ученого. «Опять же сейчас будет бубнеть, что я его от работы отвлекаю...» Но, на удивление, этого не произошло, наоборот: Джон, заметив Лололошку, дописал что-то в блокноте, а после закрыл и отложил все на край стола. — Джонни? Джон лишь улыбается уголком губ, видя замешательство на чужом лице. Жестом просит подойти. — Забирай, — голос опять хриплый после долгого молчания. — Я весь твой. И пока Джон слабо хихикал со своих слов, Лололошка расслабляется, хотя и делает в голове заметку, что что-то с хрипотой Джона надо делать. Подхватывает легкое тело на руки, чувствуя, как чужие руки обняли его за шею, прижимаясь ближе. «Доверяет?..» — Ты опять не обедал сегодня? — вопрос, который задают ученому почти каждый вечер. В ответ ему отрицательно кивают. — Ел, — эти слова приводят Ло в искреннее удивление. — Ты оторвался от своих отчетов и пошел... Поел?.. — Ну, да? Там были, конечно, некие обстоятельства, но, — пожал плечами, — все хорошо. — Обстоятельства? — Я же говорю, Ло, все хо-ро-шо — Мгм, — зайдя на кухню, Джона сажают на его любимую столешницу. Отпуская, ученого целуют в шею, прежде чем отстраниться. — Хорошо. Есть пожелание на ужин? — М-м-м... Помнишь, ты же недавно делал куриную колбасу с сыром — Думаешь, их и макароны? — Мгм. Да и колбаска будет полезна для такого маленького желудочка. — Что? — Лололошка даже повернулся. — Ты о чем, Джонни? — Помнишь, я говорил про «обстоятельство», из-за которого сделал перерыв на обед? — Да?.. Джон вдруг спрыгнул на пол и пошел куда-то, перед этим сказав только: — Жди тут. Вернулся Джон быстро, даже пяти минут не прошло. В руках он держал кофту, но она была смята в клубок? «Это что такое... и зачем?» — Лололошка непонимающе поднял брови, молчаливо спрашивая. — Представляешь, от страха забрался на дерево, почти на самый верх, отчего я его из окна и увидел, — Джон подошел ближе, и Ло смог увидеть причину смятости кофты. — Котенок? — Мгм, смотри, какой пушистый, — ученый мягко погладил котейку по голове, пока тот с любопытством осматривал нового человека. — И ты забрал его? — положительный кивок. Лололошка улыбается уголками губ, приобнимая Джона за плечи. — Не замечал до этого за тобой любовь к котам, Джонни. В ответ ему фыркнули: — Есть еще вещи, которые ты не замечаешь, красотка. — Что? Какие? Тот лишь пожал плечами: — Не знаю, Симпампусик, не знаю.***
— Может все-таки скажешь, чего я не замечаю? — Лололошка еле слышно шепчет куда-то в шею, тут же оставляя новый поцелуй. — Я же уже сказал, — дыхание сбито, взгляд бегает по комнате, ищет, за что можно зацепиться, лишь бы не смотреть в эти хитрые глаза, — что не знаю, о чем ты, красотка — Знаешь, — поцелуй в ключицы, — я заметил одну интересную вещь, — по мере того, как рассказывает, Лололошка осыпает все больше мест на теле Джона поцелуями. — Когда ты нервничаешь, то перестаешь называть меня по имени. Тишина. Джону нечего сказать на это. Хотя, это же сам JDH! И чтобы ему нечего было ответить? «Ха-ха» три раза! — Ты так уверен в этом? — голос будто мурлычет, пока его обладатель пытается выпутаться из странных объятий, в которые его заключили. — Душка, ты серьезно в это веришь? Лучший способ словить тишину в компании Джона — не давать ему возможности что-то говорить, постоянно отвлекать. Именно этим сейчас и занимается Ло, а заодно и про детали, которые он «пропускает» узнать пытается. Так что на провокационные вопросы ученого не отвечают, Лололошка просто начинает целовать его еще напористее. Парни сейчас находятся в их спальне, потому что Джон смирился с его нахождением в своей кровати, хотя никаких «их» нет. Пока что. Иногда, как сейчас, например, Джон начинал жалеть о своем согласии, потому что теперь Лололошку просто так не выгонишь, это же их спальня. Самому уйти тоже не получается — Ло его просто так со своих колен не отпустит. — Ну же, Джонни~ — Замолчи. Лололошка с любовью продолжает целовать сидящего на нем парня. Проведет носом вдоль скул, подует и прикусит слегка заостренное на конце ушко. Сожмет бедра, проведет руками выше и остановится на талии, пробегаясь по ней пальцами, будто пытаясь вызвать щекотку. И пока руки были заняты, поцелуи не прекращались, вновь ложась на любимые места: уши, скулы, щеки, горло, шею, ключицы, плечи. Лололошка проходился по всем местам несколько раз, вскоре возвращаясь вновь. Было всего одно место, которого Ло избегал — губы, которые сейчас были приоткрыты, которые прикусывались, дабы сдержать постыдные звуки, которых Лололошка отчаянно пытался добиться. — Джонни, — говорит прямо возле губ, так, что чужое дыхание ощущается на собственном лице. — можно? — Ло, н- — запинается, будто что-то вдруг изменило его решение, потому что Джон самостоятельно целует его, медленно сминает чужие губы. Они никуда не спешат. Лололошка млеет, отчего вновь сжимает чужие бока, но уже ощутимее. Встать, держа в руках ученого, было лишь слегка трудновато, но оно того стоило, потому что Лололошка укладывает дорогого ему человека на кровать и отстраняется от сладких губ. — Доволен? — Джон пытается выровнять дыхание, которое почему-то решило сбиться. — Почти, — видя выгнутую бровь он спешит пояснить. — Сейчас кое-что сделаю и буду точно доволен. Не успевает Джон спросить, чего этот эмоциональный вампир еще от него хочет, как слова приходится проглотить, а губы прикусить, дабы не вырвалось ни единого звука: Лололошка, спокойно, будто это что-то ежедневное, задрал одной рукой чужую футболку, тут же приникая поцелуями к прессу, целуя каждый миллиметр; в ход идет язык, вырисовывая какие-то буквы, желая что-то сообщить владельцу этого прекрасного тела. Одна рука придерживает грудную клетку, чтобы Джон не дергался или не подскочил, а другая нежно хватает сначала одну ногу, затем другую, чтобы положить себе на плечи и оказаться еще ближе к животу, на котором уже не остается не зацелованного места. Ло даже оставил парочку засосов и укусов. Под конец всего этого у Джона нет сил (и желания) как-нибудь возразить. Он лежит, закинув голову и прикрыв глаза, полностью погрузившись в ощущения. Последние поцелуи приходятся на горло, метить которое Лололошке очень нравится. К не выцветшим укусам добавляются новые, ярко контрастируя с ними. Отстранившись, Лололошка перекатывается на спину и тянет за собой ученого. Удобно расположившись и чувствуя за спиной объятия Джон решает довериться ему еще немного. Позже Джон редко стал носить свой любимый клетчатый шарф, только когда на улицу идет или в другие миры куда-то, потому что его шею теперь согревает не ткань, а фантомные следы чужих губ и укусы с засосами, что алыми пятнами, как клетки, находятся на его шее.***
Котенка было принято решение оставить, дав имя Стелла. Малышка постоянно отвлекала Джона, напрашиваясь на ласку, требуя еды, а также убрать от нее все растения, что Лололошка притащил домой. За этим было забавно наблюдать. Какое-то теплое чувство разливалось в груди от этой картины. Недавно вот, когда Лололошка пришел домой, то застал интересную картину: Стелла топталась на голове Джона, прямо в его волосах, пока ученый стойко делал вид, что ничего необычного не происходит, попутно варя себе кофе. — Тебе удобно? Джон даже не вздрогнул от неожиданности, Стелла предупредила его о приходе Ло: как увидела, так стала радостно мяукать, начиная топтаться еще активнее. — Нормально, но будет лучше, если ты ее снимешь, — потянулся свободной рукой снять котенка, на что Стелла стала протестующе мяукать. – Да стой ты, неугомонная, — вздохнул, — ладно, сиди там, но только не вертись. И таких моментов было множество. Котенок принес в их быт встряску, чего не было давно, потому что после сложного приключения в Архее мироходцам нужен был перерыв. Они не планировали задерживаться надолго, но почему бы не задержаться на пару лет? Лололошка и Джон мироходцы, для них эти года пройдут как одно мгновение, как песчинка в песочных часах.***
Мироходцы встречают в этом мире уже третью осень. За это время они настолько привыкли к друг другу, что друзья Лололошки, которые навещали их, порой удивляются некоторым деталям. Было бы лучше, если бы они приходили раз в месяц, а не раз в две недели, но Джон молчит. Молчит и Окетра, видя, как Лололошка по собственной инициативе готовит Джону его любимый клубничный милк-шейк, пока тот вновь что-то чертит, думает и планирует. Молчит и Джодах, видя, как Джон, что ученому совсем не свойственно, заботиться, кидая в Лололошку плед, когда тот в одних футболке и шортах сидит на балконе, не обращая внимания на низкую температуру и холодный ветер. Молчит и Райя, видя, как Ло и Джон уснули в обнимку на их любимом диване, пока в ногах, будто стараясь не мешать, клубочком свернувшись спит Стелла. Все молчат, кроме Лололошки, потому что он уже не хочет молчать. — Джонни, есть пару минут? — проводив друзей, Лололошка заглядывает в чужой кабинет, в котором царит самый настоящий творческий беспорядок (он не понимает, как ученый тут что-то находит вообще). — Срочное? — Джон даже не отвлекается от чертежа, проводя тонкие четкие линии по бумаге, — если нет, то подожди пару минут. — Хорошо, — кивает и спокойно ждет. Спустя десять минут, что дают увидеть настенные часы, ученый оставляет инструменты и поворачивается на стуле к собеседнику. — Я тебя слушаю, — закинув ногу на ногу, чтобы было удобнее, Джон выжидающе смотрит, пытаясь угадать, на какую тему будет разговор. — Давай не здесь? — и прежде, чем ученый бы выгнул бровь, продолжает. — Пойдем в гостиную, на диван. — Хорошо. Садясь на диван Лололошка не дает Джону сесть рядом, утягивая его к себе на колени. Одна рука обнимает за талию, прижимая ближе, пока другая нежно гладит по чужой спине, вырисовывая круги. — Доверишься? Такой же вопрос был задан в самом начале, когда они только-только заселились в эту квартиру. Тогда Джон отказал, сказал, что ему нужно время. Лололошка дал его. Эти три года прошли так быстро и легко, за все это время Ло не давал никакого повода, даже намека на сомнение. Лишь непонятная преданность, что видна в его глазах, когда те не скрыты за очками. А при Джоне Лололошка очков не носил. Как и Джон. На вопрос ученый хмыкает, растягивая губы в мягкой ухмылке. Обнимает за шею, кладя голову на чужое плечо. Голос тих, но в тишине их квартиры слова все равно слышны. — А ты как думаешь? — Надеюсь на положительный ответ, — целует в макушку, перекладывая руку со спины на волосы, начиная нежно массировать. — Ты его получил еще давно, Ло, — Джон тоже решает поцеловать, но в щеку. — Разве? — Мгм, да и видя твою улыбку я могу сказать, что ты догадывался. — Даже не пытаюсь скрыть это. Да, догадывался. Но, — аккуратно ложится спиной на диван, утягивая ученого за собой, — хочу услышать ответ от тебя, Джонни. Доверишься? — Да, Ло, — и Джон целует его. Поцелуй неторопливый, они никуда не спешат, да и зачем? Они мироходцы, в их распоряжении огромное количество времени. Джон слабо мычит в поцелуй, когда ощущает, как его талию слегка сжимают. Отстранившись, Лололошка начинает помечать шею, засосы с которой никогда не сходят. Это его личный фетиш. Фетиш на Джона Дейви Харриса. На Джона. На его Джонни. Ученый лишь тихо сладостно выдыхает. — Джонни, — шепчет прямо в ухо, — мой Джонни. Только мой. — Твой, твой, — соглашается, хмыкая. Сколько же усилий приложил Ло, чтобы получить взаимность? Чтобы получить подтверждение своим мыслям, желаниям. Чтобы получить Джонни до конца, всего и полностью. — Люблю тебя, — Лололошка залазит руками под футболку. Никакого намека на пошлость, лишь желание быть ближе к теплу чужого тела. — И я тебя, Ло, — слабо выгибается, чувствуя легкую щекотку от чужих рук. — Джонни, мой Джонни. — Твой. Они прошли долгий путь, чтобы сейчас лежать и вслух признать свои чувства. Лололошка постепенно, маленькими шажками двигался по направлению души Джона, а в итоге пришел в сердце — изначальное место, куда он хотел. В душу зайти легче, чем в сердце, но Ло справился. Он доказал Джону, что ему можно, что ему нужно доверять. А Джонни, его Джонни, соглашается и верит. Верит в Ло, в его слова и действия, потому что знает — его любят, его услышат и послушают.Джонни.
Примечания:
Обитель Кэс → https://t.me/Obitel_Kassy
Спойлеры, мемы и обсуждения. Все есть (кроме сахара)
Предупреждение: в обители часто тишина, ведь Кэс готовится к экзаменам!
