Fatum suum

— Бля, — ругается хрипло Антон. Он, приоткрыв один глаз, видит трезвонящий телефон на тумбочке и тянет к нему руку. Отвечает на звонок на автомате, даже не видит кто ему звонит, потому что приоткрывшийся глаз, закрылся сразу же, как обнаружил раздражитель. — Да, — хрипло-умирающим голосом. — Антох, ты там живой? — слышится в трубке голос Димы. — Да, — всё таким же голосом. — Домой нормально добрался? — беспокойно спрашивает друг, что-то открывая на фоне. — Ну да, — отвечает Антон, со скрежетом запуская проспиртованные шестерёнки, — а что? — Ну мы пили вчера, ты в какой-то момент вызвал такси, сел в него и уехал, — отвечает Дима, шурша постельным бельём. — Ну да, — уже с недоумением отвечает Антон, чуть прочистив горло, — и? — И куда ты уехал? Мы у тебя дома пили, баклан, — отвечает немного с претензией, но слышно, как Позов ржёт с его пьяной выходки. Антон открывает глаза и спустя минуту только понимает несколько вещей. — Бля-я, — тянет Диме в трубку и сбрасывает, возвращая телефон на тумбочку. Во-первых, Шастун далеко не у себя дома. Шторы blackout надёжно прячут комнату от ярких солнечных лучей. У Антона таких штор нет, и ему каждый раз приходится прятаться под подушкой. Во-вторых, в грудную клетку Антона кто-то мерно дышит, опаляя кожу горячим дыханием. Кто-то, кого Антон прижимает к своему телу и в чьи чёрные кудри он уткнулся носом. В-третьих, Антон своих трусов не чувствует, как и трусов на бедре, которое прижимается ровно к его члену. — Арс, — шепчет Антон и стягивает с лица Попова простынь. Тот действительно носом кнопкой уткнулся ему в грудь, очень близко к соску, прижимается всем телом и крепко обнимает руками. — М? — недовольно. — Надо подвинуться, а то ты пизданёшься сейчас. Мы с краю лежим. — Я держусь, — отвечает скомкано, губами облизывая кожу. Антон только вздыхает тяжело и переворачивается на спину. Арсений, возможно во сне, перебирается выше, утыкаясь носом в шею, но всё равно оставляет ногу между шастуновских. — Арс, а нахуя я к тебе приехал? — спрашивает Антон. — А я ебу? — бубнит в шею и для удобства закидывает руку на противоположное плечо. — И чё, мы спали? — задаёт снова вопрос окончательно понимая, что они оба без трусов. — Шастун, ты сволочь такая, — недовольно фыркает и задирает голову, чтобы не напрягать сильно связки, — ты приехал вчера бухой в стельку, но каким-то образом смог меня завалить на кровать и трахнул три раза. Откуда в тебе бухом сил столько, — казалось не вопрос, а просто недоумение. — У тебя горло сильно болит? — вдруг он понимает, что Арсений говорит не тихим, а просто севшим голосом. — К вечеру всё будет хорошо, — отбросив всё своё недовольство вдруг спокойно отвечает Попов, — ты мне вчера так и не сказал, чего приехал. Перепутал адреса? — Дима сказал, что мы у меня дома пили, а потом я просто вызвал такси и уехал. — И не помнишь почему уехал? — Арсений проснулся окончательно и уже поднял голову, подперев её рукой. — Вспомнил, — вдруг улыбается Шастун, — да они своих любимых вспомнили. Сидит каждый как павлин перья распушил. Я свою так люблю, ей это подарил, ей то подарил. Цацки, бриллианты, сумки, шубы. И чёт мне так не по себе стало. Я тебе давно ничего не дарил. — Поэтому приехал и трахнул? — смеётся Арсений на нахмуренные брови Шаста. — Козёл, — фыркает недовольно. — А ты дурак, — Арсений поднимается выше и утыкается губами в ухо, — ты мне эту квартиру подарил. Браслет, на который я две недели залипал на сайте, привёз из Франции. Букеты мне на спектакли присылаешь. Дома мне их оставляешь и покушать готовишь или заказываешь, когда не можешь встретить. Ты много занимаешь во мне, Антош. Никакие побрякушки на одном уровне не встанут. Даже их исправно даришь, — маленькими поцелуями огибает ушко и спускается на бородатую щёку. — Мне показалось, что недостаточно, — бурчит Антон, но рукой гладит мягкие половинки. — Антон, так, как ты обо мне заботишься, даже я сам не забочусь, — обнимает и утыкается носом в висок, — я люблю тебя, — шепчет тихо, — люблю, потому что ты мой Антоша, а не потому что побрякушки даришь. Шастун расплывается в улыбке и оставляет поцелуй на макушке. Уходит в ванну, пока Арсений меняет бельё. Они проводят оставшийся день вместе, валяются под сериалы и едят пасту из доставки. Арсений мило ругает на Антона за букет, который привёз курьер с двумя карточными тузами. Попов счастливо смеётся, когда Антон отрывает его от пола и целует нежно, удерживая одной рукой Арсения, а второй держит букет. — Я тоже тебя люблю, Арсений. Сильно люблю. Поэтому даже бухой к тебе еду, потому что решил, что ты обделён мной, — утыкается лбом в лоб и целует снова.