Кровные Узы

Холодные пальцы рассвета ласкали оконное стекло, когда Елена стояла, прижав ладонь к груди. В такт её тревожным мыслям за окном шелестели листья, будто шепча предостережение. Как легко они все бросаются в огонь ради меня... Сердце сжималось от мучительной благодарности и ужаса - ведь в любой момент тень Клауса могла накрыть её, превратив их жертвы в напрасные. Сегодня они победили. Но завтра? Каждая встреча с врагом не давала сто процентов уверенности, что все останутся в живых. Небольшой ветерок заглянул к девушке в комнату, заставляя её вздрогнуть: каждый шорох с некоторых пор пугает её. Входная дверь скрипнула, и девушка спустилась, чтобы убедиться, что никого постороннего нет… Возвратившись в комнату, там, у окна, спиной к лунному свету, стоял он. Силуэт, вырезанный из самой тьмы. Деймон. Елена замерла, ощущая, как морозные иглы пробежали по коже. Он медленно повернулся, и в его руке вспыхнул золотой блик - медальон. Тот самый — Кажется, ты искала его… Я знаю, Елена, он дорог тебе, его подарил Стефан, но прежде, чем я отдам его тебе, мне нужно тебе кое-что сказать, — Елена всё также продолжала стоять и не шевелиться. Деймон смотрел ей в глаза, ему так хотелось прочитать там хоть каплю любви к нему. Его голос был мягким, но в глазах бушевала буря. Он знал, как дорога ей эта вещица - подарок Стефана. Но, прежде чем протянуть украшение, шагнул ближе, заставляя её сердце бешено колотиться .— Елена, я люблю тебя. Но я не достоин тебя, а мой брат достоин. Он сможет сделать тебя счастливой, а я нет, поэтому ты не должна будешь этого знать…      Эти слова повисли в воздухе, наполненные такой горькой нежностью, что перехватило дыхание. Перед его глазами снова стоял тот момент - как она бросилась в объятия Стефана, бросив ему лишь формальное "спасибо". Его губы коснулись её лба в прощальном поцелуе, и мир поплыл перед глазами. Когда сознание вернулось, в комнате было пусто - лишь медальон холодком прижимался к её коже, а занавески трепетали на сквозняке. Кэролайн сидела перед фотографией матери, пальцы дрожали над стеклянной поверхностью. Год. Целый год, а боль не притупилась - лишь затаилась, как зверь в засаде. Стефан, её последняя опора, исчез с Бонни без объяснений. За этот год она потеряла двух дорогих ей людей, только вот Елену она ещё сможет увидеть, а маму — нет… Неожиданный звонок в дверь.Вампирская скорость - и вот она уже у двери. Никого. Только клочок бумаги у ног.

Здравствуй, дорогая Кэролайн!

Я знаю обо всём, что случилось в твоей жизни. Я не мог уехать и не оставить человека, который узнавал, как ты; ну, так вот, со всеми этими происшествиями я решил, что тебе нужно отвлечься. Помнишь, ты обещала мне, что когда-нибудь ты согласишься и я отвезу тебя посмотреть на мою выставку? Ну, я думаю, время пришло, собирайся — через час за тобой приедет машина!

Навеки твой, Клаус!

Подпись заставила сердце ёкнуть - Клаус… Темнота комнаты поглощала свет свечей, когда Бонни, стиснув зубы, выкрикивала последние слова заклинания. Стефан метался, как зверь в клетке, предчувствуя беду. У каждого были свои переживания, но ведь цель была одна. Произнесено последнее слово заклинания — и яркий свет появился посредине стола, а затем едкий запах распространился по комнате. Едкий дым, кровь, хлынувшая из носа... и провал в темноту. Бонни стояла на огромной поляне, вдалеке виднелся её дом, рядом с ним играла маленькая девочка лет пяти-шести. Лучше присмотревшись, девушка поняла, что это она. Девчонка играла с собачкой и звонко смеялась, на ее плечо что-то вдруг положили, и она обернулась. Рядом с Бонни стояла бабушка. А потом - бабушкины руки на плечах, знакомое заклинание, высасывающее силы...       — Бабушка, что ты делаешь? Так нельзя, я не могу лишиться сил именно сейчас, я должна помочь Елене, я должна… Ты понимаешь, я должна, — кричала девушка, но бабушка её не слышала, она продолжала читать про себя слова. Бонни чувствовала, как её постепенно покидают силы, она становилась всё слабее и слабее, даже сил стоять уже почти не оставалось. — Нет, бабушка, нет… Я не могу, Елена моя подруга. Она должна жить, здесь и сейчас, я хочу, чтобы она жила, чтобы мы, как раньше, гуляли и веселились… Бабушка, она должна жить…       — Внучка, ты же Бонни Беннетт, ты предок могущественной ведьмы, ты можешь побороть даже самое сильное заклятие. Это опасно, даже очень опасно, но ты справишься, если захочешь этого по-настоящему, искренне, — этот голос… Это была бабушка. Бонни открыла глаза, и перед ней уже стояла не бабушка, а какая-то совсем неизвестная ей женщина. Вокруг началось неописуемое: ветер поднялся с огромной силой, листья кружили вокруг, небо стало темно-синего цвета. — Я верю в тебя, у тебя всё получится… Деймон сидел в кафе, пил и пытался забыть ту, которая проспит ещё многие годы. Воспоминания так и лезли к нему в голову: её улыбка, её глаза, как им было хорошо вместе; ещё пару месяцев они мечтали о том, сколько у них будет детей, как они будут жить дальше, а сейчас это превратилось в пепел.       — Деймон, ты все ещё переживаешь из-за Елены? Сынок, я знаю, ты не хочешь слышать меня и видеть, но я мать, и много повидала на своем пути. Елена хорошая, добрая, красивая, но она вряд ли вернётся, а если и вернётся, то она уже не будет той, которую ты полюбил. Время меняет людей, — Деймон пытался не слушать эту женщину. Ему даже было сложно назвать её матерью: она причинила ему столько боли, что ему хотелось убить её прямо здесь, у всех на глазах. Лили стояла и смотрела на сына. Она не могла прийти сюда просто так — что-то затеяла. За все годы её ещё не разу не побеспокоило происходящее в жизни её сыновей… — Деймон, поверь мне, я прожила больше, чем ты. Единственный выход — забыть её и жить дальше. Может, когда она очнется, ты сможешь полюбить её такой, какой она станет, но сейчас ты должен жить дальше, а не сидеть сутками в барах и пить.       — Вот прям волшебные твои слова. Представляешь, ты сказала — и у меня сразу всё прошло: и боль, и обида. Даже чувство вины за то, что я хочу убить эту чёртову Беннет, чтобы увидеть вновь свою девушку; спасибо, мамочка, очень помогла мне… Всё, ты помогла, теперь можешь идти, дальше придумывать, как сломать мне или Стефану жизнь, или лучше умри ещё раз, я думаю, сейчас нам будет намного легче, чем тогда, — Деймон понимал: ещё одно слово с её стороны — и он вонзит ей в сердце кол, который носит с собой уже несколько недель. Каждый день при встрече с Бонни он хочет убить её любым способом, чтобы Елена вновь была рядом, но что-то каждый раз его останавливало. Параллельный мир Стефан оказался в темной комнате; пройдя по коридорам, он увидел Елену. Не поверив своим глазам, он прошел дальше. Картина, которая была дальше, парня немного испугала. Привязанный цепью к стулу Стефан сидел и зло смотрел на Елену и Лекси… Парню потребовалось немного времени, пока он понял, что это его воспоминания: о том, что, когда он был на волоске от потери разума, Елена не отказалась от него, она была рядом, всегда боролась и верила в него.       — Припоминаешь этот момент? Вот я помню его очень хорошо, тогда я смогу воскреснуть на некоторое время. Я объясняла Елене, как вытащить тебя. Именно в тот момент я поняла, что она совсем не похожа на Кэтрин. Она смотрела на тебя такими глазами, у нее было искреннее желание вернуть тебя и быть рядом всегда, — ещё одно потрясение — Лекси стояла возле него, живая и невредимая. Она смотрела на него тем самым взглядом — взглядом переживающего человека. Стефан понимал, на что она намекает. Когда Бонни сказала ему, что есть шанс спасти, он был рад, но потом стал задумываться о последствиях. Когда Елена спасала его и шла на всё ради него, она никак не думала о последствиях, её волновал лишь он. — Стефан, она не задумывалась ни о чём, когда шла к Клаусу, хотя понимала, что может уже не вернуться. Так почему ты задумываешься о каких-то последствиях? Да, может, это и правильно, но ведь это Елена. Ты ведь любишь её до сих пор, я же вижу по твоим глазам, твоя любовь не прошла… — Лекси, это всё сложно… Деймон любит её, понимаешь, а она его. Я понимаю, ты уже знаешь, что я хочу сказать, ты же читаешь все мои мысли… Да, Лекси, я не хочу возвращать Елену только из-за того, что она будет вновь с Деймоном, я не смогу больше просто на это смотреть… Я люблю ее, люблю до сих пор, даже сильнее, чем раньше…