Живой

После достаточно тревожных и изматывающих событий на Амфореусе, прогулки по миру мёртвых и слишком сильных эмоциональных потрясений, мирная тишина купален — настоящий рай. Тихий облегченный вздох сам по себе срывается с губ Келуса, когда он блаженно расслабляется в воде. Для него и Дань Хэна была выделена личная купальня на время их пребывания на Амфореусе, и прямо сейчас они сидели рядом в тёплой воде, полная тишина прерывалась лишь редкими звуками воды в купальне. Келус перевёл взгляд на Дань Хэна. Тот, кажется, о чём-то задумался, безучастно глядя куда-то в воду. Его лицо, как обычно, было сдержанным и беспристрастным. Келус, наконец, прервал долгую тишину простым вопросом: — Ты в порядке? Ответа не последовало. Дань Хэн, кажется, даже не услышал вопроса, продолжая смотреть в одну точку. Спустя несколько секунд Келус придвинулся чуть ближе и коснулся ладонью чужого плеча. Его кожа была слегка прохладной от воды. — Хей. В этот момент Келус почувствовал как Дань Хэн под его лёгким прикосновением напрягся, словно обжёгся. Тот наконец поднял на Келуса слегка потерянный взгляд, переспрашивая: — Что? — Я спросил, в порядке ли ты. Глупо моргнув, Дань Хэн снова отвёл взгляд, думая над ответом. После нескольких секунд молчания он тихо фыркнул, пожимая плечами. — Это я должен задавать тебе этот вопрос. Ты сам в порядке? — Я? — Келус хихикнул, пытаясь сгладить обстановку, — Главное, что снова жив-здоров. Дань Хэн после этих слов сразу перевёл взгляд обратно на Келуса, тревожно поджимая губы, но ничего не ответил. Жив. Верно. Он снова живой. Но, судя по всему, для Дань Хэна его смерть оказалась слишком сильным эмоциональным потрясением, ему тяжело это принять. Воспоминания всё ещё терзают душу. Тяжёлое ранение. Сильное кровотечение. Взгляд голубых глаз поникший, мрачный. Келус никогда не видел его таким. Тишина купальни больше не успокаивает, лишь нагнетает, давит. — Дань Хэн. — Келус сам потерян, он смотрит в чужие глаза, не зная что сказать. Он никогда не был хорош в словах поддержки, но ему было невыносимо видеть, как его друг печалится. — Эй, всё хорошо. Я ведь живой. И ты тоже. Не накручивай себя. Его рука, всё ещё застывшая на чужом плече, неловко похлопала в приободряющем жесте. Затем он услышал слегка дрожащий вздох. Дань Хэн тихо пробормотал: — Прости... Прости, это всё из-за меня, я… Я должен был… — ещё один судорожный вздох и опустившиеся плечи. Келус понятия не имеет что говорить. — Слушай, ты ничего не мог поделать. Не вини себя. — Наконец отвечает он, надеясь хоть как-то утешить, приободрить. Но в глазах Дань Хэна по прежнему видна лишь горечь и давящее, разъедающее изнутри чувство вины, хоть он и старается выглядеть сдержанным. Кажется, слова утешения ему совсем не помогают. Келус не мог представить, что чувствовал Дань Хэн в тот момент, когда после крушения судорожно пытался найти пульс, почувствовать хоть какой-то признак жизни в бездыханном теле своего друга. Поэтому он решает поступить по другому. Он действует импульсивно, молча берёт Дань Хэна за запястье и легким движением прижимает его ладонь к собственной оголенной груди, давая почувствовать биение сердца. Ровный, ритмичный стук, который нельзя было услышать тогда, после крушения. Пальцы Дань Хэна дрогнули на слегка влажной коже, глаза расширились, и он тут же попытался убрать руку, словно ошпаренный, но Келус держит крепко, глядя прямо в глаза, и только сейчас сам понимает, что сделал глупость. Он никогда не позволял себе таких неприемлемых прикосновений, а сейчас это выглядит ещё более странно, когда они оба полуголые и сидят в тёплых водах купальни в непосредственной близости. — Келус, что ты…? Келус сглатывает, глядя в голубые глаза. И затем принимает решение — сделать вид, что так и было задумано. И прижимает ладонь Дань Хэна чуть сильнее. — Не убирай. Чувствуешь? — Он видит, как Дань Хэн ощутимо напрягается, еле дышит, чувствуя под кончиками пальцев жизнь, за которую он так боялся. Жизнь, которая оборвалась на его руках и теперь вернулась вновь. Снова шумно вздыхая, Дань Хэн ничего не отвечает, позволив себе сосредоточить внимание на ровном стуке сердца. Купальня погрузилась в тишину. Дань Хэн понемногу успокаивался от ощущения сердечного ритма под собственной ладонью. Затем он, словно всё ещё не до конца убеждённый, наклонился, и вместо ладони прислонил к груди Келуса свою голову, прислушиваясь, прижимаясь к самому сердцу. Тук. Тук. Тук. Келус тут же напрягся и в изумлении застыл, не смея двинуться. Кажется, он даже перестал дышать, не зная как реагировать. Дань Хэн слушает его сердцебиение, словно всё ещё не верил в то, что Келус был жив. Затем послышался его тихий вздох. — Живой. — тихо шепчет Дань Хэн с облегчением и нежностью, прижавшись ближе. — Ха-ха, конечно живой, я ведь уже об этом говорил… — Келус совсем теряется, не зная куда себя деть. Так близко, так тепло, так непривычно. И почему-то немного нервно. Дань Хэн, кажется, полностью забылся в своём умиротворении, слегка притираясь щекой к груди и нежно приобнимая тело Келуса. Несмотря на своё обычно сдержанное и даже холодное поведение, сейчас он был похож на мягкого, ласкового кота. Неужели так сильно расчувствовался? И всё это из-за Келуса? Эта мысль заставила сердце сжаться. Хотелось утешить, уверить в том, что всё хорошо, что он не виноват. И прежде чем Келус успел об этом подумать, его пальцы зарылись в чёрные волосы, огладили влажные, мягкие пряди. Его движения медленные, неуверенные, словно он боялся что Дань Хэн может сломаться. Тот, наконец, поднял голову и посмотрел на Келуса. Его взгляд теперь более ясный, уверенный. Он вновь положил ладонь на чужую грудь, на этот раз со всей серьёзностью утверждая: — Я никогда больше не дам тебе умереть. Обещаю. Я буду защищать тебя несмотря ни на что. Келус уставился на него, внезапно разучившись говорить. Уверенность в голосе Дань Хэна не оставляла никаких сомнений в искренности его слов. Слегка улыбнувшись, Келус попытался пошутить: — Решил стать моим личным телохранителем? — Да. Такой простой ответ, но Келус почувствовал, как его щёки тут же начали гореть. Он покачал головой и хихикнул. — В этом нет нужды! Не волнуйся за меня так, я могу постоять за себя сам. У тебя и так есть свои обязанности. — Неловко почесав затылок, Келус отвёл взгляд, слишком отчётливо ощущая руку, прижатую к собственно груди. От осознания серьёзности слов Дань Хэна стало по странному тепло, почти горячо на душе. — Я не хочу потерять тебя. У Келуса, кажется, перехватило дыхание. Эти слова из уст Дань Хэна звучат необычайно нежно, чувственно. В его глазах неподдельная искренность, уязвимость, и Келус больше не может оторвать от них взгляд. Не может произнести ни звука, словно онемел. Тишина снова заполнила купальни, но в этот раз она другая: чувственная, наполненная напряжённым ожиданием, невысказанными мыслями, тягучим, неизведанным теплом. Келус в этом тепле теряется, поддаётся вперёд и делает очередную глупость. Он прижимается к губам Дань Хэна своими. Ощущает его дрожащий вдох и тёплое дыхание, волнуется сам, но жмётся ближе, зарывается дрожащими пальцами в мягкие чёрные волосы. Оглаживает, судорожно шарится в прядях, затем вздрагивает, чувствуя влажные руки на своей талии. Дань Хэн мягко его обнимает, тянет ближе, на поцелуй отвечает с той же нежностью и очаровательной неуверенностью. Руки Келуса перемещаются, чтобы обхватить лицо Дань Хэна и погладить пальцами нежную кожу его щёк. Его лицо всегда на вид казалось мягким, но Келусу и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь сможет потрогать это идеальное, всегда спокойное лицо в таких обстоятельствах. Но он не мог жаловаться, не сейчас, когда его тело окутывало такое приятное, трепетное тепло, и хотелось быть ближе, ближе, ближе. Однако Дань Хэн вскоре отстранился. Его щёки заметно покраснели, а взгляд нервно отведён куда-то в сторону. Видя его таким, Келус поймал себя на мысли, что хочет поцеловать его снова. Но он сдержал порыв, вместо этого тихо произнеся: — Ты меня не потеряешь. Обещаю. Он никогда не был тем человеком, который даёт обещания, ведь никогда нельзя быть полностью уверенным, сможешь ли ты в итоге ответить за свои слова. Но, ради Дань Хэна, он сможет. Сделает всё что угодно, лишь бы Дань Хэн был счастлив, хоть в другую мультивселенную отправиться. И он знает, что Дань Хэн готов сделать для него тоже самое. Дань Хэн снова поднимает на него взгляд и наконец спокойно кивает. — Хорошо. Я тебе верю. Он в последний раз мягко целует Келуса в уголок губ, затем выбирается из воды чтобы надеть халат на своё полуголое тело, закрытое лишь обвитым на бёдрах полотенцем. Келус рассеянно любуется его изгибами, после чего глупо моргает, отворачивается и отвешивает себе мысленную пощёчину. Некоторое время ему кажется, будто его мозг отключился или что-то вроде того. Когда Дань Хэн уже ушёл из купальни, Келус вышел из уже слегка прохладной воды и начал спешно одеваться. В его голове повторяется один и тот же вопрос: «а что, собственно, между нами?»