Неоновые слёзы

      Темнота…       Бархатная, обволакивающая тьма, в которой нет ничего, кроме ощущений. И эти ощущения обжигают, как пламя. Прикосновения губ — сильные, уверенные, настойчивые — охватывают всё его тело, начиная с языка. Нежное покусывание, дразнящие прикосновения, болезненный экстаз… Вкус соленый, металлический, пьянящий.       Руки — крепкие, обнимающие, не позволяющие вырваться. Скользят по коже, забираясь под тонкую ткань майки, распаляя всё его существо жаром и остротой жалящих касаний в самых уязвимых местах. Утопая в ощущениях, он чувствует себя потерянным и до болезненности хрупким — точно любое приложение этой неведомой силы способно разрушить его плоть и кости. Но, отчего-то, его не спешат ломать. Он почувствовал, что начинает задыхаться от нахлынувшей безнадёжности и похожей на жажду похоти, от которой его дыхание раскаляется и сбивается в ритм обезумевшему сердцу, как у загнанного зверя…       Уха касается шёпот: хриплый, низкий, проникающий в самую суть. Не слова, а, скорее, обещания — чего-то запретного, чего-то невозможного. Он приокрывает губы, не в силах сдержать рвущийся наружу стон нетерпения:       — Владислав… — вслед за чем его охватывает внезапный холод. Разум словно утопает в ледяной воде, гася чувственный пожар. Всё исчезает: прикосновения, вкус, шёпот. Остается только ощущение пустоты, потери и необъяснимой тревоги.       «Владислав? Откуда это имя?» Старомодное, чужое, словно взятое из древней книги. Но в его звучании есть что-то… щемящее, тоскливое, словно бы воспоминание о чем-то утраченном, о чем-то очень важном.       Но он больше не может об этом думать — его вновь охватывает холод — пронизывающий и липкий, словно прикосновение смерти. Он проникает в кости, замораживает кровь, сковывает волю. И он понимает, что Влада рядом больше нет, что он находится где-то, где не должен находиться. Это предупреждение. Опасность. То, что приближается сейчас к нему, несёт за собой погибель. Он попытался приподнять тяжёлые веки, и всё его существо воспротивилось этому. Он хотел спать…       Белый свет резанул глаза. Не утро — неоновые лампы. Вокруг — стерильность лаборатории: кабели, тянущиеся под потолком словно кровеносные сосуды, голографические схемы, колышущиеся в воздухе, графики, бегущие по бесчисленным мониторам, как мысли в перегруженном мозгу. Запахи — озон, спирт, запах машинного масла. Пульсирующие частоты. Не живое…       Он не видел лица, только размытый контур фигуры напротив. Голос — знакомый до дрожи, но ускользающий, как сон:       — «…Не бойся, Александр, ты — больше. Органическая оболочка… она устарела. У тебя осталось лишь ядро — мозг, хранилище твоего гения. Только представь — освободить его, стать всем, не зависеть от капризов материи… Ах, как я завидую твоим возможностям — будь мой мозг хоть на четверть таким же, как твой, я бы попытался тоже… но, к сожалению, я лишён подобной роскоши. Но ты…» — голос лился вкрадчиво, лаская слух, словно гипнотический гул:       — «Перенеси самосознание в Сеть. Стань… Абсолютом. Высшим существом. Твоя электромагнитная мощь безгранична. Ты — Бог. И я преклоняюсь пред тобой. Я счастлив быть удостоенным чести наблюдать это чудо. Ты — мой Бог».       Безумие.       Закашлявшись, Александр рывком сел в постели, ладонью стирая с лица остатки сна и задыхаясь. Холодный пот лип к коже вместе с серой майкой. Голову сдавило, будто в тисках. Тошнота… Он провёл рукой по спутанным волосам, пытаясь поймать ускользающие обрывки кошмара. Что с ним происходит? Он болен?       «Эти фантазии… они накатывают всё чаще… — подумал он, тупо глядя в белые складки одеяла, — Влад… а, точнее, Владислав. Я уже слышал это имя — во сне. Кто это? И почему он в моей голове?»       Он поднялся и, шатаясь, подошёл к зеркалу. Тусклое отражение — бледное лицо, растрёпанное облако кудрей, округлившиеся в растерянности глаза, на удивление посвежевший вид. Он никогда не интересовался сексом — весь его мир был занят служением обществу. А сейчас… словно плотину прорвало, как у какого-то пубертатного подростка.       «Но почему Влад? Эта железка? — он сморщился в приступе отчаянного стыда. — Да кто вообще захочет эту каменную рожу?!»       И вторая часть сна… Голос.       «Штейн? — подумал он, зачем-то продолжая вглядываться в собственное хмурое отражение в серых утренних сумерках. — Я никогда не имел с ним никаких дел. Откуда тогда этот навязчивый мотив?»       На мгновение ему пришла в голову мысль поделиться происходящим с Владом, но он тут же отмёл эту идею, закрывая лицо руками и пряча нервную усмешку в ладонях. Александр почти представил этот презрительный взгляд: Влад сочтет это бредом, манией величия. А уж эти сны о «Владиславе»… никогда. Лучше смерть.       Наконец, оторвавшись от зеркала и слегка придя в сознание, он двинулся по направлению к ванной.       «Сен… в порядке ли он? Влад хоть что-то делает?» — подумал он, отчего-то начиная злиться с каждой секундой всё сильнее.       — Влад? — не выдержал и позвал он, останавливаясь.       Тишина.       Он знал, что не должен покидать квартиру — этим он может лишь навредить Владу и его плану по вызволению Сена. Откуда Александру знать, что его не схватят и не запихнут в чёрный фургон как только он выйдет на улицу? И тогда Владу придётся вытаскивать ещё и его. Недавний сон со Штейном лишь добавил жути, и он, покрывшись с головы до пят мурашками, покачал головой, открывая краны в душевой.       Но тревога сдавливала горло, не давая дышать. Приняв душ, он принялся слоняться по комнатам, как зверь в клетке, не находя себе места.       «Хватит!»       Не выдержав, он метнулся к столу, и, чтобы хоть чем-то себя занять, включил голопроектор и нейро-коммуникатор. Тонкая пластина засветилась бледно-голубым светом под кожей у основания черепа, и интерфейс «Геи» залил зрение потоком данных.       Он погрузился в код, сливаясь с нейронной сетью ИИ. «Гея» откликалась мгновенно, преобразуя его внутренний хаос в визуальные образы: тревога за Сена — багровый вихрь, пожирающий всё вокруг; страх перед Штейном — ледяная тьма, сковывающая систему; смутное влечение к Владу — едва различимое фиолетовое сияние, пульсирующее в глубине.       За спиной сам собой включился голографический монитор новостей. И, словно по щелчку выключателя, реальность исказилась.       Бодрая, оптимистичная заставка новостей сменилась приветливым лицом диктора:       — «Добрый день, в эфире экстренный выпуск новостей. И сегодня, кажется, Купидон взял город в осаду. На улицах настоящий бум любви: пары целуются, не стесняясь камер, признания в чувствах слышны на каждом углу, а свадебные агентства буквально завалены заказами. Рекламные щиты же сменили агрессивные слоганы на трогательные изображения цветов и сердец. Что это — предчувствие внезапной весны в разгаре осени или же просто всеобщее помешательство?»       Александр, всё ещё погружённый в код «Геи», невольно повернул голову в сторону посерьёзневшего лица на экране.       — «…К сожалению, не все новости сегодня столь радужные. Наша планета столкнулась с серией природных катаклизмов. Землетрясения в Южной Америке, масштабные наводнения в Азии, неконтролируемые лесные пожары в Европе… — на экране появляются кадры разрушений, — Число жертв растёт с каждым часом, и мы выражаем глубокие соболезнования всем пострадавшим…»       Диктор смотрит прямо в камеру, а ему кажется, что он снова спит — что вообще происходит? Где алгоритмы «Геи», а где реальность?       — «И, наконец, тревожные новости о росте числа загадочных исчезновений. Люди пропадают без следа, и в сети множатся самые невероятные теории заговора, — на экране — коллаж из фотографий пропавших людей. — Версии варьируются от похищений инопланетянами до существования тайного правительства, контролирующего каждый наш шаг. Правоохранительные органы призывают сохранять спокойствие и не поддаваться панике…» — голос становится более громким и энергичным:       — «Но, несмотря на все трудности, жители города не теряют надежды. На улицы вышли тысячи протестующих, требующих от властей ответов на вопросы, которые волнуют каждого из нас. Люди требуют справедливости, требуют перемен, требуют смысла, — на экране — кадры с массовых демонстраций. — И мы надеемся, что их голоса будут услышаны.»       Диктор снова одаривает камеру хорошо отрепетированной улыбкой:       — «А на этом наш выпуск подошёл к концу. Оставайтесь с нами, и мы будем держать вас в курсе всех событий. Берегите себя и своих близких. До встречи.»       Александр, отсоединившись от «Геи», оторопело смотрел в искрящийся рекламой каких-то хлопьев экран, не понимая. Это что — какая-то шутка? Что происходит? Почему мир внезапно сошёл с ума?       Тут он услышал щелчок замка. По спине пробежал мороз. Дверь открылась.       Влад.       Сердце забилось чаще. Лишь сознательным усилием воли он заставил себя сидеть на месте. Это странное чувство… Первым его побуждением было вылететь в коридор, чтобы своими глазами убедиться в том, что Влад действительно здесь. Однако, не только затем, чтобы узнать о Сене. Хотелось… чего-то ещё. Погодите… он что… обрадовался?..       — Что-то случилось? — оказывается, пока он застыл на ковре, пытаясь разобраться в хитросплетениях собственной души, за последнее время успевшей превратиться для него в потёмки, Влад уже зашёл в гостиную и теперь сверлил его тускло светящимся в пасмурной полутьме кибернетическим взглядом сверху вниз. Пожалуй, при наличии фантазии, его можно было даже назвать встревоженным. Что-то изменилось… Что-то сломалось и больше не поддавалось контролю.       В этот момент, всё, о чём он так старательно пытался забыть, вернулось. «Он и есть ключ от темницы», — пронеслось в голове у Александра и он вздрогнул, не понимая, откуда эта мысль, и к чему она относится.       «Что?..»       Влад, внимательно наблюдавший за ним и за сложными эмоциями, сменяющими одна другую на белом лице, едва заметно усмехнулся и спросил:       — Неспокойно спите? — прозвучало с лёгким участием, но без излишней навязчивости. — Позволите поинтересоваться причиной?       Александра передёрнуло. Он устал от попыток Влада пролезть к нему голову, но при этом что-то внутри тянулось к этому вниманию.       — Говори по делу, — сухо ответил Александр.       Влад чуть склонил голову, и его мягко вспыхнувший алым взгляд скользнул по лицу собеседника, словно изучая его.       — Лишь проявляю должное внимание к вашему состоянию, — прошелестел Влад. — Надеюсь, вы не находите это неуместным, — и когда только научился так мягко стелить?       Александр стиснул зубы. Это было… раздражающе привлекательно.       — Прекрати, — проговорил он тише. — Просто говори как есть.       Влад едва заметно улыбнулся.       — Как пожелаете, мистер Сайфер, — произнёс он, слегка сокращая дистанцию. — Хотя должен признать, мне доставляет определённое удовольствие… проявлять заботу о вас.       Близость Влада заставляла кровь быстрее бежать по венам. Он источал холодную уверенность и силу, и на долю секунды Александру захотелось забыть обо всех проблемах и действительно довериться ему.       — Не нужно, — пробормотал он, отступая на шаг. — Сам справлюсь.       Влад остановился, но не отвёл взгляда.       — Вы невероятно сильны, Александр, — произнес он тихо. — Но даже самым сильным иногда нужна помощь. Моя работа заключается в том, чтобы её предложить.       Затем Влад сменил тему:       — Впрочем, у меня есть и более важные новости, — сказал он. — Подготовка к операции по спасению Е-Сена идёт полным ходом. Все необходимые приготовления завершены.       Александр нахмурился.       — Что именно вы сделали? — спросил он.       — Всё необходимое, — уклончиво ответил Влад. — Мы готовы к началу операции.       — Но что конкретно? — продолжал настаивать Александр, — Какой план?       Влад слегка замялся, словно взвешивая, что можно сказать, а что нет.       — Поверьте, мистер Сайфер, всё продумано до мелочей, — заверил он. — Сейчас главное — не допустить утечки информации. Чем меньше вы знаете, тем крепче спите.       — Но я должен знать хоть что-то! — не выдержав, всплеснул руками Александр. — Я не могу просто сидеть здесь и ждать!       Влад вздохнул, глядя на это отчаянное упрямство.       — Хорошо, — уступил он. — Скажем так: будет отвлекающий маневр. Мы постараемся увести внимание Штейна от основной цели. Это всё, что вам нужно знать.       — А потом? — не унимался Александр. — Что будет потом?       Влад посмотрел на него с лёгким раздражением.       — А потом, Александр, — прошептал он, пришпиливая его к полу острым взглядом неоновых глаз, — мы вытащим мистера Сена. И всё закончится, — и, всем своим видом демонстрируя, что не расскажет больше ничего, он повернулся, чтобы уйти.       — Постой, — не успев подумать, выпалил Александр, протягивая руку в иррациональном, остром желании остановить его. Странное чувство дежавю…       Влад резко вскинул голову и посмотрел на него так, словно тот заглянул в его самые потаённые мысли. В этом взгляде была странная смесь удивления, предостережения и… чего-то горячего, почти опасного.       Александр тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись. Что он только что собирался сделать?..       — Ладно, иди, — проговорил он осипшим голосом. — Иди уже!       Влад продолжал смотреть на него, словно пытаясь разгадать его мысли. Затем медленно кивнул.       — Берегите себя, Александр, — произнес он с лёгкой, понимающей улыбкой. — И постарайтесь всё-таки немного отдохнуть. Это важно.       Влад развернулся и быстро вышел. Александр, оставшись один, почувствовал облегчение. Он не понимал, что происходит с ним. Этот Влад… Он словно играл с ним, дразнил, подпускал к себе и тут же отталкивал. И, что хуже всего, Александру это начинало нравиться, подобно азартной игре. Жаль только, слишком много «но» было в правилах этой игры, чтобы он мог расслабиться.       Влад вышел из пентхауса, вдыхая холодный воздух полной грудью, словно пытаясь выветрить из лёгких дурманящий аромат Александра. Но тщетно. Запах свежей кожи, едва ощутимый оттенок какого-то цветка, что-то неуловимо личное… Он преследовал его, окутывал, стирал границы между долгом и желанием.       В памяти отчетливо всплыл момент, когда он, потеряв контроль, притянул Александра к себе. Мягкость губ, лёгкая дрожь под пальцами, учащённое дыхание… Он помнил тепло его тела, которое обжигало сквозь тонкую ткань одежды. Живое тепло, такое чуждое его холодной кибернезированной плоти.       То прикосновение стало наваждением. Каждая клетка его тела, казалось, помнила тот миг. Каждый импульс нейросети напоминал о нежности человеческой кожи, о трепетной уязвимости, которую он держал в своих руках.       Он сжал кулаки, костяшки побелели от напряжения. Долг! Только долг! Александр — это его работа. Задание Кенджи. Он должен защищать его, а не… не желать.       Но чем дольше он находился рядом с ним, чем чаще видел его, чувствовал его запах, тем труднее было сопротивляться. Что-то внутри него восставало против холодной логики, против запрограммированного поведения. Этот человек пробуждал в нём нечто давно забытое, смертное, живое. И это было чертовски опасно.       Влад подошёл к парковке и сел в свой аэрокар. Двигатели взревели, и машина плавно поднялась в воздух, направляясь к сверкающим вершинам небоскреба Кенджи. Он старался сосредоточиться на предстоящей операции, на плане проникновения в лабораторию Штейна, на безопасности Сена. Но в голове снова и снова всплывал образ Александра, его большие, испуганные глаза, его мягкие губы, его запах.       Однако, сейчас он должен забыть об этом. Он должен сосредоточиться на задании. Слишком многое поставлено на карту. Слишком многие зависят от его действий. Свою награду он получит позже — если всё пройдёт как по маслу.       С этой мыслью он нажал педаль газа, уносясь в асфальтно-тяжёлое октябрьское небо.

***

      Зал совещаний в небоскребе Кенджи являл собой странный микс традиций и технологий: низкий черный стол из шлифованного обсидиана отражал пляшущие тени лазерной подсветки, голографические проекции иероглифов пульсировали в воздухе, а ароматы сандала и озона смешивались, создавая специфическую атмосферу концентрации и напряжения. Во главе стола восседал Влад, чей безупречный силуэт, облаченный в глухой чёрный костюм, с бледной кожей и чёрными волосами, казался выкованным из стали и льда, а взгляд, от которого стыла кровь, пронизывал собравшихся.       По правую руку от него расположился Хиро, массивный якудза с лысой головой, чьё тело являло собой живую энциклопедию татуировок, где драконы и карпы кои, символы силы и удачи, переплетались с кибернетическими имплантатами, усиливающими его кости и доводящими реакцию до предела. По левую руку сидела Акира — хрупкая девушка с острым, проницательным взглядом и короткими чёрными волосами. В ожидании начала собрания, её пальцы, словно пауки, бегали по спроецированной нейро-имплантом клавиатуре и были готовы в любой момент сплести паутину взлома в Сети, превратившись в призрачного наездника.       Рядом с Хиро расположился Такеши, старый стратег, чей череп был заключён в сверкающую интегрированную броню, а морщины служили картой прожитых битв. Кимоно из дорогого шёлка скрывало бронежилет последнего поколения, ведь этот мозг был ценнее любого оружия. И, наконец, Кензо — гора мышц и металла, молчаливый и невозмутимый специалист по логистике, готовый перевезти, доставить, спрятать или уничтожить всё, что потребуется.       Влад окинул их взглядом, и зал наполнился наэлектризованной тишиной.       — Е-Сен… — произнёс он, — …у Штейна, и мы его вытащим, живым.       Голографическая проекция карты лаборатории Штейна возникла над столом, демонстрируя лабиринты коридоров, красные точки охраны и синие отметки сенсоров, словно представляя собой трёхмерный пазл, который им предстояло решить.       — Данные из «Авроры» пригодились, — продолжил Влад, — но Штейн не дурак, и потому защита будет максимальной.       Акира качнула головой, подтверждая его слова.       — Его система — это лабиринт, — сказала она, — и прямой взлом равносилен самоубийству.       — Я знаю, — кивнул Влад, — поэтому взламывать не будем, а отвлечём. Хиро нахмурился, переваривая эту информацию.       — Значит, лезем напролом? — спросил он, намекая на грубую силу.       — Нет, — терпеливо повторил Влад, выдержав паузу, — мы отвлечём его внимание.       Такеши прищурился, оценивая риски.       — Атака на филиалы «Genesis Project»? — спросил он. — Это игра с огнем, ведь Штейн может понять, кто за этим стоит.       — Нет, если мы сработаем чисто, — отрезал Влад, — никаких следов, никаких связей, диверсии — максимально незаметные.       — И кого посылать? — спросил Хиро. — Наемников? Ненадежно.       — Найди лучших, — ответил Влад, — проверь каждого до костей, чтобы ни один не знал, на кого на самом деле работает.       — Будет сделано, — кивнул Хиро, и в его глазах мелькнул огонек азарта.       — Что конкретно им делать? — Такеши, почёсывая морщинистую щёку продолжал изучать голографическую карту, словно пытаясь увидеть сквозь стены и коридоры. — Поджоги, взрывы, кибератаки?       — Комбинировать, — ответил Влад, — максимальная неразбериха: склад оборудования, конвой с ресурсами, исследовательская лаборатория — цели выбирайте сами, главное — создать панику.       — И когда начинаем? — прохрипел Кензо, чье молчание давило не меньше, чем его внушительная фигура.       — Через двадцать четыре часа, — ответил Влад, переводя взгляд на девушку. — Акира, тебе нужно быть готовой: когда начнется операция, ты должна пробить брешь в системе безопасности Штейна, чтобы мы могли войти.       Акира кивнула:       — Как скажешь, — ответила она, и ее пальцы задвигались быстрее, словно уже настраиваясь на предстоящую работу.       — Такеши, — Влад повернулся к стратегу, — разработайте несколько планов отхода, потому что если что-то пойдет не так, у нас должен быть запасной вариант.       Такеши поправил очки, демонстрируя свою собранность.       — Разумеется, — неторопливо ответил он, — я просчитаю все возможные варианты.       Влад посмотрел на каждого, словно взвешивая их готовность к предстоящей битве.       — Вопросы? — спросил он, и тишина в зале словно бы налилась ещё большим напряжением.       Хиро постучал пальцами по столу, глядя исподлобья.       — Что если мы всё-таки нарвёмся на серьёзное сопротивление? Кибер-солдаты Штейна — не мальчики для битья. Что делать тогда?       — Убить, — отрезал Влад, — без колебаний, ведь наша задача — обеспечить безопасность объекта любой ценой.       Тишина вновь повисла в воздухе — все обдумывали сказанное. Влад поднялся.       — Тогда приступайте, — произнёс он, — у нас мало времени. И помните: провал не устроит ни меня, ни босса.       Присутствующие склонились в знак почтения и повиновения, словно выполняя ритуал, и Влад вышел из зала, оставив после себя ощущение ледяного ветра, пронесшегося сквозь присутствующих. Он знал, что операция будет сложной, что Штейн — хитрый и безжалостный противник, но у него не было выбора, он должен был спасти Сена — это его долг. А, возможно… и что-то большее.

***

      — Эй! Кто-нибудь!!! Откройте!!! Я хочу поговорить!!! — он орал уже десять минут, но от чего-то чувствовал, как внутри нарастает ледяное спокойствие. Страх никуда не делся, но был загнан вглубь, заменён на холодный расчёт. Сен поджал губы и нажал на кнопку вызова на панели в камере.       Вскоре дверь открылась, и внутрь вошли двое охранников — те же самые, что в прошлый раз выволокли его из кабинета главы корпорации.       — Я готов сотрудничать, — твёрдо сказал Сен, глядя им прямо в глаза. — Хочу видеть Морена.       Охранники переглянулись, не ожидая такой перемены. Один из них кивнул.       — Идём, — коротко бросил он.       Они вышли из камеры и двинулись по залитым зеленовато-белым безжизненным светом коридорам лаборатории. Сен старался запомнить маршрут, отмечая расположение камер и постов охраны. Информация могла пригодиться.       Они остановились перед большой дверью из полированного металла. Охранник приложил руку к сканеру, и дверь бесшумно открылась.       Сен вошёл в кабинет главы. Это было незнакомое ему просторное помещение, залитое мягким белым светом, больше похожее на лабораторию. Стены пестрели голографическими проекциями молекул ДНК, словно живыми микроорганизмами, колышущимися в воздухе. В центре комнаты стоял большой металлический стол, заваленный пробирками, колбами и сложным генетическим оборудованием.       Морен стоял у стола, склонившись над микроскопом. В белом халате и защитных очках, он казался сосредоточенным и увлечённым.       — Мои охранники сказали, что ты передумал, — произнёс Морен, не поднимая головы. — Что же заставило тебя изменить решение?       Сен подошёл ближе и сел на стул, не дожидаясь приглашения. Ноги его не держали.       — Я не идиот, — резко ответил он. — Я понимаю, что у меня нет выбора. Либо я сотрудничаю с тобой, либо умираю.       Морен медленно поднял голову и снял очки. Его глаза изучающе смотрели на Сена.       — Интересно, — произнёс он с усмешкой. — Я думал, ты более принципиальный.       — Принципы не помогут мне выжить, — ответил Сен, стараясь говорить грубо и прямолинейно. — А я хочу жить.       Морен подошёл ближе и сел на белый пластиковый стул напротив Сена.       — Что ж, это честный ответ, — сказал он. — Но к чему такая резкость? Ты боишься меня?       — Я никого не боюсь, — ответил Сен, стараясь не выдать страха. — Просто не люблю тратить время на пустые разговоры.       Морен усмехнулся. Похоже, его забавляла эта прямолинейность, эта показная непокорность. Он привык к тому, что люди трепещут перед ним.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда давай перейдём к делу. Расскажи мне об Александре.       Сен внутренне напрягся. Этот вопрос он предвидел.       — Что ты хочешь знать? — спросил он, стараясь говорить как можно более небрежно.       — Всё, — ответил Морен, сверля его немигающим взглядом ледяных глаз. — Кто он такой? Чем занимается? Что из себя представляет?       Сен сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом, но на самом деле калибруя свою ложь.       — Александр… он гений, — начал Сен, делая упор на этом слове, словно оправдывая всё последующее. — Но гений… в своей области. Он живёт в своём мире, в мире кодов и алгоритмов.       Морен приподнял бровь, призывая продолжать.       — Он наивен, — продолжил Сен, прибавляя в голос немного пренебрежения. — Сущий ребёнок. Его интересуют только его разработки, его «Гея». Он считает это своей миссией, своим предназначением… что глупо, конечно.       — Глупо? — переспросил Морен, в его голосе послышался интерес. Назвать разработку века глупостью — это надо иметь недюжинную осведомлённость, граничащую с самоуверенностью. Или же… недалёкость.       — Конечно, — кивнул Сен, стараясь говорить убедительно. — Миссия… Предназначение… Это всё чушь собачья. Есть деньги, есть власть. Остальное не имеет значения.       Он сделал паузу, давая Морену время переварить эту информацию.       — Он эгоистичен, — добавил Сен, понизив голос, словно делясь секретом. — Думает только о себе и о своём ИИ. Его не интересуют чужие проблемы, чужие чувства. Он живёт в каком-то своём пузыре.       — И ты, разумеется, не такой? — усмехнулся Морен, испытывая его.       Сен пожал плечами.       — Я реалист, — ответил он, — смотрю на вещи трезво. У меня нет никаких иллюзий.       — И ты думаешь, он искренен в своей наивности? — уточнил Морен.       — Абсолютно, — ответил Сен, не дрогнув ни единым мускулом. — Он просто… не приспособлен к реальной жизни. Ему проще создавать виртуальные миры, чем решать реальные проблемы.       — А что насчёт политики? — задал Морен прямой вопрос. — Он интересуется ею?       Сен презрительно фыркнул.       — Политика? Да бросьте, — отмахнулся он. — Для него это пустой звук. Он даже не знает, кто сейчас президент. Ему плевать, кто у власти, кто принимает решения. Он живёт в другом измерении.       Сен говорил уверенно и спокойно, но внутри у него всё дрожало. Он знал, что лжёт, что искажает правду, что делает Александра более уязвимым в глазах Морена. Но он должен был это сделать. Чтобы выиграть время. Чтобы получить шанс на спасение.       — И что же удерживает тебя рядом с таким человеком? — поинтересовался Морен, словно читая его мысли. — Ты же совсем другой. Что ты в нём нашёл?       Сен на мгновение задумался.       — Он… мой друг, — ответил он, стараясь вложить в эти слова как можно больше искренности. — И он… нуждается во мне.       Он замолчал, зная, что Морен не поверит ему до конца. Но он надеялся, что его ложь посеет зерно сомнения в голове этого человека. И этого будет достаточно.       Морен внимательно слушал, не перебивая. В его глазах читалось сомнение. Он, казалось, пытался разгадать, где правда, а где ложь.       — Ты лжёшь, — наконец сказал Морен. — Я чувствую это.       Сен пожал плечами.       — Говорите то, что хотите слышать, — ответил он. — Мне всё равно.       Морен улыбнулся. Ему нравилась эта задиристость, этот вызов. Он привык, что люди стараются ему угодить, а Сен демонстративно плевал на его мнение.       — Ты интересный человек, Сен, — произнёс Морен. — Жаль, что мы не были знакомы раньше.       Сен промолчал, не зная, что ответить. Ему стало не по себе от этого внезапного проявления симпатии.       — А теперь расскажи мне о себе, — сказал Морен, наклоняясь ближе. — Что ты из себя представляешь?       Этот вопрос выбил Сена из колеи. Он не ожидал, что Морен переключится на его личность.       — Я… об-обычный человек, — ответил он, стараясь скрыть замешательство. — Ничего особенного.       Морен усмехнулся.       — Не скромничай, — произнёс он, глядя Сену прямо в глаза. — Я вижу, что ты далеко не так прост, как хочешь казаться.       Он встал и начал медленно обходить Сена, словно хищник, изучающий свою добычу.       — Что тобой движет, Сен? — спросил Морен. — Какие у тебя цели? Чего ты хочешь от жизни?       Сен чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он понимал, что Морен играет с ним в психологические игры, пытаясь сломить его волю. Но он не собирался сдаваться.       — Я хочу выжить, — ответил Сен. — И сделать так, чтобы ты от меня отстал.       Морен остановился и рассмеялся.       — А ты забавный, — протянул он. — Мне нравится твой… настрой.       Он подошёл ближе и провёл пальцем по щеке Сена.       — Ты кажешься таким милым, таким… беззащитным, — прошептал он, и в его голосе прозвучало хищное предвкушение.       Сен едва сдержал дрожь. Он чувствовал отвращение к этому прикосновению, к этому взгляду. Но он знал, что должен играть свою роль. Он должен притвориться, что поддаётся его манипуляциям.       — Не стоит обольщаться… — прошептал Сен в ответ, глядя Морену в глаза, пожалуй, с чуть большей ненавистью, чем следовало. — Я могу быть очень опасным.       Морен улыбнулся, отстраняясь — в его глазах вспыхнул странный огонек — смесь раздражения и острого любопытства.       — Это мне в тебе и нравится, — прошептал он. — Твоя… опасная сторона.       В этот момент Сен почувствовал, как его разум начинает проникать в сознание Морена. Нежное, но настойчивое прикосновение к чужой психике, словно игла, пробивающая тонкую мембрану. Он ждал этого. Ждал момента, когда маска Морена даст трещину, позволяя его собственным щупальцам разума проскользнуть под панцирь, обещая со временем захватить власть над его сердцем и волей. Игра началась.       Сен смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Его губы растянулись в едва заметной, дерзкой усмешке.       — Вы говорили, Морен, что пытаетесь понять этот мир, найти смысл. Значит ли это, что вы просто… депрессивный неудачник в затянувшемся экзистенциальном кризисе, который таким образом пытается справиться со своими комплексами?       По лицу Морена пронеслась тень. Брови свело судорогой, губы сжались в тонкую линию. Сен пробил его защиту, попал в самое больное место. На секунду в глазах Морена мелькнула ярость, но затем ее сменил… восторг. Настоящий, неподдельный восторг — почти детский. Сен аж опешил от такого поворота и понадеялся, что выражение его лица осталось столь же зловредным, как и прежде.       — Неожиданно, — прошипел Морен, делая шаг назад, чтобы ещё раз оценить Сена. — Очень неожиданно. Твоя… проницательность удивляет. И весьма занимает.       — Я лишь делаю выводы из ваших же слов, — Сен пожал плечами, не давая Морену насладиться своей победой. — Неужели я ошибся?       — Возможно, ты уловил нечто, что другие не замечают, — Морен медленно прошёлся вдоль стола, его взгляд не отрывался от Сена. — Но вернёмся к Александру. Зачем вам была нужна база данных «Genesis Project»? Что вы искали?       — Зачем? — Сен демонстративно вздёрнул бровь. — Да забавы ради. Александр одержим «Геей», ему всегда нужны новые данные, новые вызовы. «Genesis Project» — наш прямой конкурент, лакомый кусочек для такого человека, как он. Своего рода головоломка. Вот и всё.       — Головоломка? — Морен остановился, глядя на Сена в упор. — Или нечто большее? Там содержится информация о проектах, которые могут изменить мир. Или… уничтожить его при желании.       — Александр не интересуется ни изменением, ни уничтожением, — Сен чуть наклонил голову, словно объясняя очевидные вещи ребёнку. — Ему нужна информация. Просто как топливо для его мозга. Он не думает о последствиях, не задумывается о том, что эти данные могут кому-то навредить. Он… отстранён. В этом вся его проблема.       Морен кивнул, словно что-то для себя отмечая.       — А ты? — спросил он. — Ты тоже отстранён? Тебя тоже не волнует судьба мира, если ты так легко готов отдать в руки такого… наивного гения столь опасные данные?       Сен рассмеялся — резко и сухо.       — Мне плевать на мир. Я о себе забочусь. И об Александре. Он мой друг. Моя защита. Без него я никто. Просто тень.       Это была часть правды, ловко встроенная в ложь. Морен проницательно уловил эту искренность.       — Какое трогательное самокритичное объяснение, — Морен улыбнулся, и в его взгляде вновь мелькнула хищная нотка. — Но почему ты? Почему именно ты, а не кто-то другой, так важен для него?       — Очевидно, потому что я практичен и умею думать, — ответил Сен, вновь переходя в атаку. — В отличие от многих, я вижу не только то, что на поверхности. А вы, Морен, что ищете в своих лабораториях? Смысл, как говорили? Или просто любите поджаривать мозги, превращая людей в овощи? Это ведь тоже своего рода «смысл», верно? Власть над чужой волей.       Лицо Морена вновь потемнело. Он сжал челюсти. Слова Сена били точно в цель, пробуждая нечто глубинное и болезненное.       — Я… создаю, — выдавил Морен сквозь зубы. — Ищу совершенство.       — Совершенство? — Сен приподнял брови, демонстрируя саркастическое недоверие. — Или просто… оправдание своим амбициям? Неужели вам не хочется быть обычным человеком, Морен? Безо всей этой… мании величия, без этого стремления к абсолютному контролю?       Морен медленно подошёл к Сену и его взгляд стал тяжёлым, как бетонная плита.       — Мелкий скорпион... Ты переходишь границы, — тихо произнёс он, и в его голосе проскользнула едва уловимая угроза. — Не забывай, где находишься.       Но Сен лишь пожал плечами, не дрогнув.       — Я лишь задаю вопросы, — ответил он, — которые, кажется, вам не по вкусу. Наверное, потому, что ответы на них неприятны.       Морен долго смотрел на него, и в его глазах читалась смесь ярости и восхищения. Ему нравилась эта наглость. Это было свежо, необычно, интригующе.       — Достаточно на сегодня, — наконец сказал Морен, и в его голосе прозвучала нотка усталости. — Ты не дал мне ответов, которых я хотел. Но ты… определённо, смог развлечь меня.       Он нажал кнопку на столе. Дверь открылась, и вошли всё те же охранники.       — Отведите мистера Е-Сена в двадцать третью комнату, — распорядился Морен. — И обеспечьте ему всё необходимое.       Сен поднялся, сохраняя внешнее спокойствие. Он кивнул Морену:       — До встречи, мистер Штейн, — произнёс он, и в его голосе прозвучала завуалированная угроза.       Морен лишь вежливо улыбнулся, провожая его взглядом.       В просторной, хорошо обставленной комнате с мягкой кроватью, голографическим телевизором и рабочим столом, куда его проводили, Сен огляделся. Вскоре внутрь бесшумно въехал робот-дворецкий, с изысканным обедом на подносе: ароматный бульон, свежая рыба, овощи на пару, бокал вина. Он уловил тонкую иронию ситуации: из голого карцера — сразу же в подобие роскоши.       Попробовав кусочек рыбы, Сен почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать, а руки бить запоздалая дрожь ужаса. Его стратегия сработала. Он не просто избежал карцера — ему удалось вызвать у Морена интерес. Пробить его панцирь, заставить считаться с собой.       «Игра только началась, — подумал он, неторопливо отпивая вино в надежде успокоиться. — И, судя по всему, ставки очень высоки».       Он чувствовал, что не выйдет отсюда прежним: в этом плену в нём что-то неотвратимо менялось. Он больше не был просто жертвой обстоятельств, пассивно ожидающей спасения, амёбой, плывущей по течению жизни. Он учился видеть слабости в сильных, находить ключи к самым неприступным сердцам. В его взгляде проявилась расчетливость, в движениях — уверенность, а в голосе — скрытая сила.       Пусть сейчас он и находился в клетке, но клетка эта была золотой, а сам он начинал понимать, что клетка — не всегда преграда. Иногда это — отличный плацдарм для маневра, возможность изучить противника и подготовить почву для будущего триумфа. И то, что раньше казалось отчаянной борьбой за выживание, постепенно превращалось в увлекательный, рискованный, но очень перспективный проект. И это ему, чёрт возьми, даже начинало нравиться.       «Не стоит недооценивать тени… — подумал он, пригубляя вина, и в его глазах вспыхнул азартный огонек. — …ведь без них свет не существует».