Пепел Эдема

«Они изгнали меня, Но я возвёл трон. Они сожгли мои крылья, Но я узрел истину».

— Асмодей

      Цитадель. Не храм и не крепость. Она рождена не из камня, но из боли. Воздвигнута из обломков, из криков и изломанных крыльев. Башни её напоминают перья павших, выдранные и воткнутые в чрево мира. Стены — исписаны шрамами памяти. Своды — нашёптывают имена тех, кого Эдем предпочёл забыть. Над этим всем — Бездна, пульсирующая, как дыхание чёрной матери. Не из любви — но из необходимости. Здесь, в самом её сердце, где замирает сама тьма, сидел он. Асмодей. Уже не ангел. Уже не изгнанник. Лишь идея. Живое воплощение правды, от которой отвернулся свет. Слово, которое Эдем пытался выжечь, но не смог. Тот, кто знал: истина не спасает, она разрушает — но только разрушив, можно начать по-настоящему.

Он смотрел в пустоту, и в этот миг он вспомнил прошлое:

      Свет был мягким, как утренний сон. Воздух напоминал вечность, в которой никто не страдает — только служит. Перед ним стоял Сауриэль. Волосы цвета инея, взгляд — будто из стекла, в нём отражалась тоска. Он не был похож на прочих: не молился слепо, не слушал бездумно. Он — вглядывался. — Ты ведь не думаешь, что правда стоит падения? — голос его был тише, чем дыхание. Эдем светился за его спиной, как иллюзия, слишком красивая, чтобы быть правдой. — Асмодей молчал, но в его глазах уже был ответ. — Я думаю, что ложь, за которую требуют молиться — хуже смерти. Мы лишь марионетки, Сауриэль. Примеры. Символы. Не личности. — Ты мог бы подождать. Говорить мягче. Не рвать узлы. — Я устал ждать. Устал быть их тенью. Хочу быть собой… хотя бы раз. И если за это я паду — пускай. — Сауриэль сжал ладони. — Я не осуждаю. Но боюсь. Я не смогу защитить. Тебе не выстоять против отца. — В этом нет необходимости брат. Просто помни. Если хоть один помнит — значит, я не пал зря. - Асмодей иронично ухмыльнулся, тяжело вздохнув... — А если мы встретимся вновь… я могу не узнать тебя. — Я сам не уверен, что узнаю себя.

Вспышка. Исчезновение. Голос света стих, и осталась только тьма.

      Цитадель дрогнула. Асмодей открыл глаза. В его ладони дрожала капля крови — золотой, но темнеющей. Он не проронил ни слова. Только мысленно прошептал в пространство: «Ты всё ещё помнишь меня, Сауриэль? Стал ли молчать, как они?»