Lost in the Dream

      Уличные фонари светили так ясно и сверкали так красиво, отражаясь на мокрой дороге, по которой вел машину Джисон. Ветер дул сильно, как всегда ночью, но он и Минхо, сидевший рядом с ним, вытянув одну руку в открытое окно, не замерзали. Их волосы были в беспорядке из-за сильного ветра, но Минхо находил забавным, как длинные светлые волосы Джисона летали по всему лицу, когда он пытался сосредоточиться на движении. Он поднял левую руку и коснулся его челки, отчасти держа ее подальше от глаз Джисона, отчасти ласково поглаживая его. Джисон рассмеялся над его внезапным поступком, но тем не менее наслаждался им, глядя в глаза Минхо с широкой улыбкой на лице. Минхо улыбнулся в ответ, такой же лучезарной улыбкой, и медленно закрыл глаза, чтобы потянуться к губам Джисона. Водитель слишком хорошо знал, что это значит, и сделал то же самое, движение каким-то образом не мешало ему ехать без проблем.              Подождите-ка, они ведь ехали по городу, и Джисон хотел проехать по шоссе высоко в горах, на кабриолете, а не на этой машине. И это должен был быть день, а не ночь, потому что у него были другие планы для этого времени.              Джисон разочарованно застонал и отодвинул голову от Минхо, их поцелуй все еще задержался на их губах, нетерпеливо ожидая. Но Джисон должен был сначала все изменить, он ничего этого не планировал, его разум не делал того, что он хотел. Поэтому он снова закрыл глаза, сосредоточившись только на окружении, которое он хотел. Их машина должна была смениться, их одежда тоже, раз уж он занялся поправками, и он должен был вывести их на шоссе днем. Минхо ничего не сказал, не пошевелился, ничего не сделал. Прежде чем он или Джисон успели осознать, что произошло, они уже были в другой машине, ветер играл их волосами сильнее, они оба были в разной одежде, как будто они хотели попасть на вечеринку, а горизонт был раскрашен большими горами и сверкающим морем.              — Наконец-то..., – пробормотал Джисон, но ему пришлось быть осторожным, чтобы не чувствовать себя слишком расстроенным, иначе все снова исчезло бы. Он сделал глубокий вдох и сосредоточился на следующем, заставив Минхо снова поиграть со своими волосами. И он сделал это, точно так же, как и раньше, как будто ничего не изменилось. Джисон тоже рассмеялся так же, и когда Минхо снова закрыл глаза, Джисон знал, что произойдет. Он сделал то же самое, придвинувшись ближе, чтобы поцеловать его. Джисон почти чувствовал дыхание Минхо на себе, его губы на своих, они были так близко. Руль давно забылся, когда Джисон отпустил его, чтобы обнять Минхо, и как раз когда Джисон сделал последний толчок, чтобы наконец поцеловать Минхо, и…              БИП БИП БИП.              БИП БИП БИП.              БИП БИП-              Будильник. Злейший враг Джисона. Он всегда звонил в самые неподходящие моменты, как и сейчас. Джисон едва мог убрать руку от него после нажатия кнопки отключения звука, все еще полусонный и теперь еще более расстроенный. Еще один сон, который он планировал так подробно и так долго, был разрушен. Его правая рука упала с будильника и ударилась о пол, другая рука все еще была в его волосах, как это делал Минхо во сне. Его горло пересохло, как и рот, глаза нужно было промыть, а мочевой пузырь был полон. Все говорило Джисону, что пора наконец проснуться и встать с матраса, но он все еще был раздражен и расстроен. Он был так близок к тому, чтобы поцеловать Минхо, свою давнюю любовь, но этого не произошло. Снова.              Он изо всех сил пытался снова заснуть, но ничего не получалось. Он знал, что если бы он сейчас заснул, то мог бы просто продолжить свой сон прямо там, где он закончился, может быть, сделать так, чтобы поцелуй наступил быстрее. Но его пустой желудок начал болеть, и ему нужно было идти на работу, поэтому он пока сдался и сел со стоном сквозь зубы.              Солнце светило через щели в его окне. Джисон видел, как пыль летает вокруг на солнце, так спокойно и медленно, что это почти снова заставило его уснуть. Но это было бесполезно, ему нужно было проснуться и собраться на работу, хотел он этого или нет.              Он медленно встал с матраса и потянул спину с громким стоном. Было больно, как всегда, но пока Джисон не найдет мотивации получить настоящую кровать, а не просто матрас, лежащий на полу, ему придется с этим смириться. Он проковылял через свою комнату (которая также служила гостиной и кухней) и добрался до ванной, чтобы привести себя в порядок. Его грязное жилье, полное разнообразной одежды, валяющейся повсюду, и почти никакой мебели, не давало Джисону повода не быть чистым самому. Он очень серьезно относился к своей гигиене, поэтому не позволял своему будильнику или своему боссу торопить его, и не торопился, чтобы очень тщательно вымыться.              После того, как он долго принимал душ и расчесывал свои светлые длинные волосы, пришло время решить, что надеть. Его работа как простого библиотекаря не была слишком требовательна к рабочей одежде, но все равно требовала опрятных и чистых сотрудников. Джисон взял свою самую лучшую черную рубашку с минимальным количеством дырок, вместе с чистыми джинсами и курткой, слишком большой, чтобы он мог все это скрыть. Обычно он наносил немного макияжа, но, посмотрев на время и почувствовав, насколько пуст его бедный желудок, он передумал и пошел прямиком на кухню.              Его холодильник был таким же пустым, как и он сам, с несколькими яйцами и молоком, в основном просроченными, и соусами, которые он теперь не знал, как использовать. Печальный вздох сорвался с его губ, но он знал, что это его вина, что он не позаботился купить больше ингредиентов. Он взял два яйца и самый полный соус, который у него был, повернулся, чтобы выбрать кастрюлю, и приготовил себе быстрый завтрак. Пока яйца готовились, а кофе был готов, хотя он и ненавидел его вкус, Джисон вспомнил, что у него в одном из ящиков осталось немного хлеба, и он молился, чтобы ни один из них не начал плесневеть. Он быстро схватил их и осмотрел, и, к его счастью, они не были заражены плесенью. После того, как его яйца были готовы, а чашка кофе наполнилась, он поставил их все на пол рядом с матрасом, чтобы быстро съесть.              — Мне действительно нужен стол..., – пробормотал он с полными щеками. Он был прав, стол облегчил бы ему многое. Но у него пока не было денег на него, поэтому ему пришлось смириться со своим положением таким, какое оно есть. Он точно не был бедным, его работа, настолько скучная, насколько это возможно для человека, который вообще не интересовался книгами, приносила ему достаточно денег, чтобы жить хорошо. Однако покупать мебель вместо чистящих средств, настоящие ингредиенты вместо фастфуда и еды на вынос было для него слишком большой проблемой. Джисон не был ленивым, как еще он мог умудриться прожить более-менее приличную жизнь. Но он дорожил своей спокойной, тихой, незаметной жизнью, в ней не было места, когда можно было бы пойти в Икею и найти ему чертову кровать или стол.              Вот почему его работа была для него более чем идеальной, она была скучной и тихой, и никто его не замечал. Он начинал свою смену, делал минимум работы, а затем возвращался домой или проводил время на улице в одиночестве. И что самое лучшее, у него было все время, чтобы подумать о своем следующем сне.              Джисон был прирожденным осознанным сновидцем. Каждый его сон был под его контролем, он решал, что произойдет, а что нет, кто будет там и что они с ним сделают. Сначала это начиналось как что-то невинное, что-то веселое. Он мечтал, что может летать, что у него есть суперспособности или что он может управлять стихиями, как в Аватаре, или что он популярен и все его любят. Но вскоре, когда его друзья и семья отдалились от него, когда он решил оставить все позади и начать новую жизнь в полном одиночестве, его мечты стали значить больше для него.              Побег, мир, где его не оставляли одного каждый день и каждую ночь, место, где он мог быть тем, кем хотел, с кем хотел.              Внезапно он не захотел мечтать о чем-то столь нереальном и сверхъестественном, о чем-то, что он мог легко увидеть в кино в любое время, когда хотел. Он хотел увидеть и почувствовать то, чего ему так долго не хватало, человеческое общение. Поэтому он мечтал о друзьях, о людях, которые тусовались с ним, о членах семьи, которые навещали его, обо всем, что делало бы его счастливым.              Ему не потребовалось много времени, чтобы потеряться в этих снах, до такой степени, что он не мог дождаться конца дня, чтобы снова найти спасение во снах. Каждое утро было для него пыткой, каждая ночь – благословением. Так продолжалось много лет, и Джисон находил утешение в своей печали от того, что он не осмелился уйти сейчас.              Пока он не встретил Минхо.              — Почему это не работает... Почему я не могу поцеловать его?, – спросил Джисон в пустую комнату, как будто его одежда могла ответить за него. Это беспокоило его уже довольно давно. Всякий раз, когда он был близок к поцелую Минхо, он либо просыпался, либо происходило что-то, чего он не планировал, либо он откладывал это так долго, пока момент не уходил и он больше не получал удовольствия от этого. Это просто не сработало, а Джисону хотелось, чтобы это сработало.              Минхо был в его снах с тех пор, как он впервые увидел его в библиотеке. В поисках кулинарных книг и руководств по специям и травам Минхо попросил Джисона о помощи. И впервые Джисон не был раздражен тем, что его мечты были прерваны, и ему пришлось работать сейчас. Наоборот, он был так счастлив и взволнован, что Минхо выбрал его для помощи, и он с радостью это сделал. Они искали книги меньше 10 минут, но для Джисона этого было достаточно, чтобы влюбиться. То, как Минхо разговаривал с ним, объяснял свою страсть к кулинарии и выпечке, как у него есть три кошки, которых он так нежно любит, его манера перемещать руки по книгам, такая элегантная и нежная, его глаза такие острые и в то же время полные доброты и мягкого выражения. Все в нем заставляло Джисона терять фокус каждую минуту, было чудом, что Минхо действительно нашел книги, которые искал.              С тех пор Джисон не мог насытиться. Он тут же изменил свои планы на сны и поставил Минхо и себя во все романтические сценарии, которые только мог придумать. Количество романтических фильмов, которые он брал из библиотеки, помогло ему получить новое вдохновение.              Во-первых, ему было стыдно, так стыдно, что он плакал, пока не засыпал несколько дней из-за того, что он ставил Минхо в такие ситуации с незнакомцем. Он перестал мечтать о нем на день или два, и уже скучал по тому, как этот человек появлялся в его снах.              — Это всего лишь сон... – снова и снова говорил он себе, когда ему снилось, как Минхо прикасается к нему тут и там. — Он не настоящий... Я ничего с ним не делаю..., – убеждал он себя, когда они становились все ближе и ближе.              Так это продолжалось так долго, Джисон даже не может вспомнить, когда это началось. Он потерял чувство времени, для него это было нормой в любом случае, так что даже если бы он попытался вспомнить, когда начался этот круг ада, он бы не смог.              — Нужен новый солнцезащитный крем..., – пробормотал он, глядя в зеркало, нанося немного на лицо. Его завтрак был коротким и скудным, но его хватило, чтобы пережить первые часы смены, пока он не смог купить что-нибудь для перерыва. Он закончил последние приготовления, прежде чем, наконец, вышел из квартиры в темноте, как всегда. Он никогда не включал свет. И не открывал жалюзи.              Джисон всегда включал музыку во время поездки на автобусе, изо всех сил стараясь не показаться кому-либо доступным. Для человека, который почти не разговаривает с людьми в своей повседневной жизни, он, конечно, делал все возможное, чтобы так и оставалось.              Социальное взаимодействие утомительно, твердил он уже много лет.              Сидя на своем любимом сиденье, далеко сзади, где садились только те, кому предстоял долгий путь, он смотрел в окно и представлял себе еще больше сценариев, чтобы развлечься. Музыка играла слишком громко в его ушах, но он наслаждался ею. Иногда он поднимал глаза, чтобы проверить, не пропустил ли он свою остановку, и всякий раз, когда это случалось, он бросал взгляд на новых прохожих, что вошло у него в привычку с некоторого времени.              Когда он делал это, не сосредоточившись, он увидел длинные темно-каштановые волосы человека, которого он бы заметил в любой ситуации. Джисон выпрямил спину и поискал глазами мужчину с красивыми волосами, надеясь увидеть его полностью среди всех этих неважных людей.              Он мог только мельком увидеть лицо Минхо, исчезающее так же быстро, как и появлялось среди всех этих других лиц.              Он в том же автобусе, что и Джисон. Едет тем же путем, что и он. Джисон никогда раньше его здесь не замечал, может быть, слишком часто его не замечал. Он не был преследователем, что, как он знал, было определенно незаконным и также слишком надоедливым, когда он мог иметь Минхо для себя каждую ночь, но он не мог перестать искать его. Однако он, казалось, исчез, как будто сел не на тот автобус и уже ушел.              Всего на секунду он увидел, как Минхо идет перед ним, и Джисон задрожал. Его нога начала дрожать, руки вспотели, а голова закружилась. Он увидел Минхо только один раз, когда он отдавал книги обратно после недели с момента их получения. Это был уже третий раз, число настолько великое, которое Джисон даже не мечтал, что сможет до него дотянуться.              С его сердцем, бившимся так быстро, что Джисону почти стало плохо, он понял, что его остановка приближается, и ему нужно покинуть свое место и добраться до двери.              Библиотека была прямо через дорогу, где он вышел из автобуса, и эти шаги всегда были одинаковыми и монотонными. Дождитесь зеленого света, пройдите эти 12 шагов на другую сторону, поверните налево, войдите в здание. Джисон взял свою бирку и чип, чтобы засечь время, позволил себе широко зевнуть и начал свою смену. Сортировать книги, забрать некоторые и положить их в другое место, отсортировать еще книги, найти один или два компакт-диска, отсортировать еще больше книг. Как уже упоминалось, скучно, однообразно, монотонно, идеально.              У Джисона был только Минхо, ничего, кроме Минхо, Минхо, Минхо. Он хотел увидеть его еще раз, хотя он только что это сделал, ему нужно было больше. Его мечты начали занимать все его мысли, он неправильно сортировал некоторые книги, что нужно было исправить позже, но он был слишком занят представлением того, как Минхо подходит к нему и обнимает его.              Он хотел представить больше, но быть таким взволнованным и разгоряченным во время работы было бы некомфортно.              Его первая половина смены закончилась так же, как и началась, на самом деле ничего не произошло, и Джисон сделал минимум работы, который мог сделать, не нарываясь на неприятности. Был теплый весенний день, солнце жарче обычного, и Джисону было неприятно выходить из холодной библиотеки, чтобы купить себе обед в пекарне на улице. Но его желудок требовал больше еды, чем вареные яйца и сухой хлеб, поэтому он взял свой кошелек, засек время для перерыва и ушел.              Когда он вошел в входную дверь, большую и старую деревянную дверь, которая была намного старше, чем Джисон мог себе представить, чья-то рука легла ему на правое плечо и немного удивила его. С тихим вздохом Джисон обернулся, чтобы посмотреть, кто его беспокоит во время перерыва, но когда он увидел эти острые темно-карие глаза, сияющие так красиво в искусственном свете библиотеки, он тут же забыл весь свой гнев.              — Привет, ты меня помнишь?, – спросил мужчина, с простой улыбкой на губах, ожидая ответа.              Если бы Джисон не был близок к панической атаке, он бы определенно закричал "да, да" тысячу раз.              Это был он, Минхо. Опять? Дважды за день? Сегодня, должно быть, его лучший день. Он едва мог отвести взгляд от лица Минхо, его черт лица, ведь они определенно должны были быть созданы богами, пленяющими его, как заклинание. Но когда Минхо заметил, что Джисон промолчал в ответ, он спросил, что случилось, и вернул беднягу к реальности.              — Я… да, я помню! Эм... Могу ли я... могу ли я вам чем-то помочь? – все, что мог пробормотать Джисон, убирая кошелек в карман. Его перерыв внезапно перестал быть таким уж важным.              Минхо тихо рассмеялся и поправил челку, это движение, вероятно, навсегда застряло в голове Джисона.              — На самом деле да, я хотел бы еще раз одолжить книгу, которую вернул несколько недель назад. Я уже не помню название, не могли бы вы мне помочь снова ее найти?              — Да, да, могу! Дайте мне просто... эм, дайте мне посмотреть в нашей системе, – сумел сказать Джисон. Казалось, он забыл, как говорить, его мозг стал размякшим и вообще не мог функционировать. С трясущимися ногами и сердцем, бьющимся в новом ритме, Джисон пошел к компьютеру, Минхо последовал за ним медленными шагами. Разница в размерах была не такой уж большой, но она была, и Джисон никогда не любил чувствовать себя таким маленьким, как сейчас.              Боже, этот пот, Джисон чувствовал, как ему становилось жарко из-за его нервозности. Он ненавидел это чувство, но он не мог его контролировать. Если бы это был сон, он мог бы просто пожелать, чтобы эти чувства ушли, но это был реальный мир. Ничто не было под его контролем, даже его собственный язык. И снова он тосковал по ночи.              — Могу ли я получить ваш-ваш библиотечный билет?, – спросил он, уставившись на экран, не смея снова выставить себя дураком, поддавшись гипнозу взгляда Минхо. Упомянутый мужчина достал свою карточку с мычанием, отдал ее Джисону с быстрым «Вот она!» и терпеливо ждал, пока тот сделает свою работу.              — Там было о съедобных грибах и было что-то с кулинарными рецептами, надеюсь, это поможет, – добавил Минхо, его глаза блуждали по потолку, пытаясь вспомнить еще какие-нибудь подробности. Джисон вспомнил, что Минхо делает так, когда ему нужно было о чем-то глубоко задуматься, и он нашел это забавным.              Он уже нашел книгу, но хотел услышать, как Минхо говорит немного больше, просто еще несколько слов. Поэтому он позволил ему немного описать книгу, притворяясь, что ищет ее.              — У нее была светло-коричневая обложка с большим грибом в центре, и я думаю, что ее написал кто-то по имени... Филлипс?              — Хм... кажется, почти нашел, однако... Вы помните год выпуска?, – спросил Джисон, увидев год выпуска прямо перед собой на экране.              Минхо нахмурился, пытаясь вспомнить эти 4 цифры, но все, что он помнил, это то, что книга была старой. Джисон не мог насытиться этим выражением, и он позаботился о том, чтобы сохранить его в своей памяти для сегодняшнего сна.              — Не помню, извините. Она была действительно старой, так что, вероятно, с 1900 года?, – в конце концов признался Минхо с улыбкой, надеясь, что он не слишком беспокоит бедного сотрудника. Но Джисон совсем не был раздражен, он просто кивнул с быстрой и застенчивой улыбкой, прокрутил немного вверх и вниз и кликнул. Нашел.              — Нашел! Позвольте мне, эм... Позвольте мне отвести вас к нужной полке, – воскликнул Джисон слишком громко для тихой библиотеки. Как стыдно.              Минхо поблагодарил его с большим вздохом облегчения, он, казалось, так сильно хотел вернуть свою книгу и был рад, что смог получить ее со своим плохим описанием. С широкой улыбкой он последовал за Джисоном, полка с его книгой была в конце коридора. Это было тихое место, гораздо тише, чем прихожая, и поэтому Джисон мог слышать все. Каждый шаг Минхо, каждый его вдох, его напевание, которое, казалось, никогда не прекращалось. Он даже чувствовал запах одеколона Минхо, его нос почти обжигало от этого ощущения. Трудно было сосредоточиться, когда все его чувства были заполнены присутствием Минхо, но, к счастью, у Джисона не возникло проблем с выполнением своей работы с нулевой концентрацией.              — Вот..., – тихо сказал он, отдавая Минхо нужную книгу. Это была первая книга, которую Джисон нашел для него несколько недель назад, и он был так счастлив, что Минхо захотел получить ее снова.              — Словами не описать, как я вам благодарен! Я боялся, что ее уже кто-то одолжил. Ждать вас стоило того!, – рассмеялся Минхо, слегка похлопав Джисона по плечу. Он просмотрел страницы книги, чтобы проверить, остались ли его заметки внутри, и, к его счастью, никто, похоже, не взял ее с тех пор, как он ее вернул. Джисон был на небесах, физическое прикосновение заставило его почувствовать себя таким живым, как будто он едва чувствовал себя днем, и для Минхо казалось таким нормальным просто прикасаться к нему.              Но погодите, что он там говорил? Он ждал Джисона?              Джисон думал, что он просто вообразил это, что-то, что случалось время от времени. Но он осмелился надеяться, и поэтому спросил.              — Вы ждали… меня?              — О да, с тех пор, как открылась библиотека, на самом деле. Я увидел вас только тогда, когда вы собирались покинуть здание. Это странно, я знаю, ха-ха, но я надеялся снова получить вашу помощь, – объяснил Минхо, теребя обложку книги. Услышав эти слова, Джисон мог бы быть на всех небесах в мире, но его разум застрял на первом предложении, которое сказал Минхо. Он ждал здесь с тех пор, как открылась библиотека? Тогда кого Джисон так уверен, что видел в автобусе? У кого-то, кто выглядит таким завораживающим и уникальным, как Минхо, не может быть двойника. Если бы он ждал здесь с тех пор, как Джисон даже вошел в автобус, то он не мог бы увидеть его там.              Еще одно воображение. Джисон был расстроен, его разум не мог перестать обманывать его и играть с его восприятием. А он так надеялся, что все стало лучше...              — Извините, я не хотел вас преследовать или что-то в этом роде, просто приятно было снова вас увидеть, – осторожно попытался успокоить Минхо Джисона. Он заметил, что тихий библиотекарь полностью погрузился в свои мысли.              — Нет, я в порядке. Я просто... мне было интересно, нет, я был в замешательстве! Потому что я думал, что я... я видел вас сегодня в автобусе? – задал он вопрос, Минхо или себе, он не знал. Но судя по теперь смущенному выражению лица Минхо, Джисон действительно все это вообразил.              — Я не приезжаю сюда на автобусе, вы, должно быть, перепутали меня с кем-то другим.              Джисон никогда бы этого не сделал. Это его разум играл с ним. Но он не мог сказать этого Минхо, иначе он бы показался сумасшедшим. А это, несмотря ни на что, было последним, чего он хотел.              — О... Вы, должно быть, правы, – просто пробормотал он, не заботясь о том, услышал ли его Минхо или нет. Минхо снова поблагодарил его за то, что он нашел книгу, теперь немного сбитый с толку внезапным падением настроения, но он был достаточно любезен, чтобы не упоминать об этом. Они с Джисоном быстро пошли вперед и зарегистрировали книгу как взятую Минхо, он пожелал своему библиотекарю хорошего дня и ушел.              Посмотрев на время, он понял, что перерыв Джисона уже закончился. Смущенный, потерянный и в основном голодный, он вернулся к работе.                     

***

                    Было уже поздно, луна светила сквозь жалюзи во всю свою силу, но она нисколько не освещала комнату Джисона. Было темно, и если бы Джисон не провел столько часов в этой комнате без конца, он, вероятно, споткнулся бы обо все на своем пути. Для Джисона это было обычным завершением дня, он просто лежал, его китайская еда, купленная несколько часов назад, давно была съедена и выброшена в мусорное ведро, его телефон играл спокойную музыку. Было холодно, но Джисон не мог заставить себя пошевелиться и залезть под одеяло. Сколько часов прошло с тех пор, как он так лежал? Джисон не мог сказать. Ему казалось, что прошло несколько минут.              — Ммм... Как же раздражает.              Все раздражало, все его бесило. Почему он не может лучше контролировать свой разум в течение дня? Он не мог позволить этому случиться снова, особенно не перед Минхо.              Джисон думал только о нем, это не должно было стать навязчивой идеей, но Джисону больше не о чем было думать. Его жизнь была пуста, даже музыка, которую он слушал, или игры, в которые он играл, не застревали в нем. Только Минхо.              — Я скучаю по нему..., – устало выдохнул Джисон, медленно закрыв глаза, потеряв связь с окружающим миром. Но когда его плейлист закончился и заиграли более шумные песни, Джисон был вырван из сна. Со стоном он взял телефон, чтобы закрыть музыкальное приложение и посмотреть время.              4 утра. Блять.              Его смена начиналась в 8 утра, и с его медленной утренней рутиной ему приходилось просыпаться на час раньше. Он быстро установил будильник, не очень-то хорошо себя чувствуя в животе, и помчался в ванную, чтобы почистить зубы и умыться.              Короткое количество сна, которое Джисон мог получить сейчас, не было проблемой для его снов, конечно, теперь ему приходилось страдать во время смены с бесчисленными зеваниями, но во сне время ничего не значило. Он мог провести всю жизнь за один час сна или потеряться в одном моменте за часы без конца. Он контролировал все там.              Однако, когда он наконец лег на свой матрас, теперь уже под одеяло, он понятия не имел, что ему снилось. Конечно, это должно было быть о Минхо, но что именно? Он был не в настроении выстраивать сложный сценарий, как в фильмах, но и просто увидеть его было недостаточно. Он не мог получить так называемый «мокрый сон» о нем, так как его пустой желудок не позволял ему чувствовать себя достаточно возбужденным.              Последним решением, которое удовлетворило Джисона, была библиотека, может быть, он мог бы реинкарнировать ситуацию из сегодняшнего дня и изменить неловкие моменты. Может быть, сегодня вечером он мог бы украсть поцелуй с губ Минхо, как в тех фильмах про старшую школу. Пара, очевидно влюбленная друг в друга, прячется между пустыми книжными полками библиотеки, хихикая и заставляя друг друга замолчать. Но этот пустой коридор почти зовет их поцеловаться, потеряться в этом чувстве, поэтому они просто делают это, не заботясь о том, что их поймают.              Вот чего хотел Джисон, нет, в чем нуждался. Ему нужен был этот поцелуй, ему нужно было его почувствовать. Было несложно почувствовать физическое прикосновение во сне, особенно когда его руки могли помочь ему, когда бы ему это ни понадобилось. Но почувствовать этот поцелуй было для Джисона борьбой, которую он был полон решимости преодолеть.              Он закрыл глаза, напевая ту же песню, которую сегодня мычал Минхо, надеясь, что это поможет ему лучше сосредоточиться. К его счастью, поздние часы ночи помогли ему легче заснуть, отпустить реальность и уйти в свои сны на другой раз.              Он был в автобусе, но сидел не там, где обычно. Странно, но ничего особенного. Джисон изо всех сил старался найти символ, тот, который он научился использовать в качестве ключа активации своих осознанных снов. Всякий раз, когда он видел этот символ, простую точку с огненными каплями вокруг нее, он понимал, что спит, и это давало возможность контролировать все. После того, как он делал это так долго, это стало так же легко, как водить велосипед. Он не умел водить велосипед, но был уверен, что это так же просто.              И вот он, на сумке у женщины, сидящей напротив него. Джисон мог изменить свое окружение и действия всех, включая себя, но он решил просто плыть по течению сейчас и выйти из автобуса на нужной остановке, пойти на свое рабочее место и подождать, пока не придет Минхо.              Когда он наконец вышел из автобуса, он почувствовал ветер на своей коже, странно слишком приятный. Он замерз, и Джисон сделал несколько более быстрых шагов в сторону библиотеки, чтобы спастись от холода.              Вероятно, он оставил окно открытым, подумал он              Он добрался до библиотеки, и она, казалось, была точно такой же, как та, в которой работал Джисон. Он никогда не представлял себя на своем рабочем месте, поэтому был удивлен, насколько хорошо он воссоздал это место во сне. Ему придется надеть свою табличку с именем? Ради реализма он так и сделал, странно чувствуя ее так хорошо в своих руках. Должно быть, теперь он стал более чувствительным к физическому прикосновению, что было отличным знаком.              То, чего Джисон не хотел делать, даже если это не будет стоить ему энергии, так это работать. Он делал это достаточно в реальности, поэтому он просто ждал, когда придет Минхо, что должно было произойти очень скоро. Он сосредоточился на этом, сосредоточился на том, чтобы Минхо снова нашел его, попросив у него книгу. Он сосредоточился и сосредоточился, но у Джисона, похоже, были проблемы с тем, чтобы позволить Минхо появиться. Он был слишком голоден и поэтому не мог достаточно хорошо спать, чтобы мирно видеть сны? Это был не первый раз, когда он ложился спать натощак, так почему сейчас?              Но его беспокойство довольно быстро исчезло, когда он увидел, как его возлюбленный вошел в библиотеку. Ошеломленный своим волнением, Джисон не заметил, что Минхо был одет по-другому, но что поделать. Он был здесь, и Джисон мог начать свой план.              Во-первых, притворяйся занятым, но не слишком занятым. Минхо спросит его, несмотря ни на что, Джисон это контролировал. И он был прав, Минхо, похоже, сразу нашел его и похлопал по плечу, как и в прошлый раз. На этот раз Джисон повернулся с большей уверенностью и улыбкой на лице, его щеки слегка покраснели. И вот он, мужчина его мечты, держит книгу, которую он хотел... поискать...              Что?              — Здравствуй! Какое совпадение снова встретиться с вами.              — Эм... Да, вы правы, – осторожно пролепетал Джисон, сбитый с толку словами Минхо. Встретиться снова?              — Я подумал, почему бы не почитать книгу в библиотеке хоть раз? Знаете? Я никогда не читал здесь книг, подумал, что должен это изменить, – продолжил Минхо с широкой улыбкой, как будто он проводит лучшее время в своей жизни в библиотеке. Но то, что он сказал, не было запланировано, все это не было запланировано.              Джисон был слишком смущен и немного боялся что-либо менять сейчас, поэтому он подыграл, не особо думая. Плохая идея.              — Да, ха-ха... То же самое, я думаю.              — Вы здесь не читаете? Как так, когда вы здесь работаете?              — Я... не читаю, нет...              — Вы забавный библиотекарь, – рассмеялся Минхо, но постарался вести себя как можно тише, и Джисон тоже этого не понял. Этим людям было бы все равно, если бы здесь было шумно. Они не настоящие.              Неловко, неловко, неловко. Джисон должен был все изменить.              Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и надеялся снова вернуть себе контроль. Это был его сон, только он мог решать, что должно произойти, а что нет.              Но, как ни странно, ничего не произошло. Это странное чувство, которое Джисон испытывал всякий раз, когда он принимал большие изменения, как будто он летел на своем матрасе, но в то же время его прижимало к нему, как будто он терял связь со всем на секунду, это чувство исчезло. Он открыл глаза, чтобы увидеть, что все было так же, как и раньше, только теперь Минхо смотрел на него с выражением замешательства и страха.              — Нет.. Нет!, – Джисон почти закричал и огляделся. Этого не может быть, он не мог потерять контроль.              — Вы.. в порядке? Вам нужно чем-нибудь-              — Ничего! Не говори!, – Джисон теперь кричал серьезным тоном, который он никогда не осмеливался использовать ни с кем. Он так отчаянно пытался изменить свой сон, но ничего не получалось. Для него это не имело смысла, он видел символ, он контролировал свои действия, он чувствовал все так реалистично и-              Оу.              Он не спал. Он вовсе не спал.              Это было реально.              Он накричал на Минхо в реальности, он устроил сцену на своем рабочем месте в реальности. Как это могло произойти. Он даже не помнит, как проснулся и собрался, не может быть уже больше 8 утра, он не мог стоять здесь, в реальной жизни, выставляя себя дураком.              — В чем твоя проблема? – выплюнул Минхо, явно разозлившись. Он сделал шаг назад, но не отвел взгляд от Джисона. Казалось, он что-то в нем запустил, потому что он мог сказать, что этот человек был близок к слезам.              Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть-              Эти слова крутились в голове Джисона, как заезженная пластинка, но он не мог заставить себя поверить в эти слова. Он облажался.              К счастью, если можно так выразиться, его босс пришел посмотреть, что происходит. Он работал с Джисоном уже довольно давно и знал, что тот не всегда был самым общительным сотрудником. Он положил руку ему на плечо и слегка оттолкнул его от Минхо, который все еще был озадачен и ждал ответа.              — Мои извинения, сэр, у мистера Хана, похоже, сегодня плохой день. Надеюсь, он не был слишком груб с вами.              — Он накричал на меня, ничего больше.              — О, вот как... Мне очень жаль, пожалуйста, скажите мне, как сделать так, чтобы все было-              — Нет необходимости, я вижу, что он плохо себя чувствует. Я просто уйду, желаю вам хорошего дня, – просто объяснил Минхо спокойным, но пугающим тоном. И он был прав, лицо Джисона побледнело, дыхание стало неровным, а руки не могли оставаться на месте.              Его босс извинился в третий раз и поблагодарил Минхо за терпение. После того, как он вышел из здания, отвлекая на себя внимание всех посетителей и сотрудников, пока они снова не сосредоточились на Джисоне, босс взял его за руку и отвел обратно в комнату для сотрудников.              Джисон испугался, он не мог потерять работу, не сейчас, когда у него не было запасного плана. Он сел на первый попавшийся стул и помолился, чтобы его босс был в настроении посмеяться над случившимся.              Пожилой мужчина с густой, заметной бородой и длинными белыми волосами (именно таким вы можете представить себе человека, живущего ради книг) не был монстром, но и не ангелом. Он также сел на стул прямо перед Джисоном, но тот не осмелился поднять глаза из своего жалкого положения. Босс глубоко вздохнул, расчесывая бороду, чтобы прояснить разум.              — Мне жаль..., – внезапно прошептал Джисон, но понял, что должен сказать это вслух. Он повторил, громче, но еще больше боясь ответа.              Еще один вздох. Джисону хотелось блевануть.              — Я знаю, что ты хороший парень, Джисон, и я знаю, что эта работа для тебя просто работа. Но что, черт возьми, это было?, – голос его босса был действительно чем-то другим, авторитет и уверенность, которые в нем звучали, заставили Джисона почувствовать, как по его спине пробежала дрожь.              — Мне жаль. Правда. Я не знаю, что случилось... Я... Я плохо сплю и плохо ем... Я не... Мне жаль, – Джисон понял, что больше нет смысла лгать, он чертовски хорошо знал, что произошло, но не мог этого сказать.              Его босс, казалось, испытывал к нему некоторую жалость. Вместо того, чтобы накричать на него или, что еще хуже, уволить его, он забрал чип у Джисона и отсчитал его время.              — Иди домой. Я дам тебе неделю на выздоровление, до тех пор ты на больничном. Если этого недостаточно, ты скажешь врачу.              Джисон действительно не мог поверить в то, что он только что услышал. Он что, спит сейчас? Но прежде чем он заставил своего босса заподозрить что-то еще больше, он поблагодарил его и встал, чтобы уйти отсюда.              — И не волнуйся, тебе заплатят за сегодня. Твоя смена в любом случае заканчивается через два часа.              — Погодите- что? Но я ведь только что начал свою смену? – спросил Джисон слабым голосом. Его босс, казалось, задавался вопросом, чем занимается Джисон, потому что он ясно видел время, и уже было за полдень.              — Ты не- неважно. Иди домой, Джисон.              Неправильно, неправильно, это все неправильно. Он только что начал свою смену, как он мог пропустить часы работы, не заметив этого? Джисон больше не понимал мир, не то чтобы он когда-либо понимал, но на этот раз он даже не понимал свой собственный.              Каким-то образом ему удалось добраться домой одним махом, он был слишком напуган, чтобы потеряться или снова тратить часы времени. Он сбросил обувь и закрыл за собой дверь. Его комната была такой же, как всегда, пыльной и одинокой. Джисон не мог вынести зрелища в этот момент и исчез в своей ванной. Здесь было холодно, но Джисон надеялся, что это разбудит его. Подождите, он не спал. Вот в чем проблема. Он не спал.              Как он мог этого не заметить? Что случилось с его разумом? Джисон боялся, так боялся, что даже не осмеливался смотреть в зеркало. В последний раз он чувствовал этот глубокий страх, когда его родители узнали об этом и превратили его жизнь в ад. Когда они решили выгнать его и больше никогда не называть своим сыном. Он поклялся никогда так не чувствовать, и все же он оказался здесь, над раковиной, глядя вниз, как его слезы капают в слив. Один только звук заставил Джисона потерять рассудок, и он открыл кран, чтобы умыться, смыть эти слезы, смыть это чувство.              Джисон не мог остановиться, пока не почувствовал, как замерзают его пальцы и течет нос, а холод заставляет его лицо онеметь. Он закрыл кран, так и не подняв глаз, и просто вышел из ванной. Он был голоден, так голоден, но он не стал тратить время на еду сейчас. Ему нужно было освободиться, ему нужно было сбежать.              На этот раз это сработает. Его дверь закрыта, ключи убраны, его одежда тоже убрана, так что ему придется постараться, чтобы подготовиться. Его телефон отключен, его матрас холодный. Он не был готов, но он никогда ни к чему не был готов. Так что это было неважно.              Он сел на свой матрас, пытаясь дышать как можно спокойнее. Символ появился перед его глазами, такой яркий, что на этот раз он не мог его не заметить. Теперь все было готово, он лег и натянул одеяло на голову. Было недостаточно темно, даже с опущенными жалюзи. У Джисона редко возникали проблемы со сном, но когда такое происходило, он безнадежно лежал там, ожидая, когда сон овладеет им. И сейчас все было не иначе.              Он понятия не имел, как долго он сейчас лежит там, не двигая ни мускулом, даже не смея. Это могло длиться несколько минут или много часов, он больше не мог заметить разницу. Он также не мог сказать, стали ли его глаза такими тяжелыми из-за усталости или истощения. Но они стали, и Джисон наконец смог почувствовать, как он чувствует себя спящим, и, следовательно, ощутить свои сны, вдали от здесь и сейчас.              Словно его медленно оттаскивали от матраса, так медленно, что потребовались бы годы, чтобы полностью его оттуда вытащить, он вошел в свой сон. Это была темная комната, к которой Джисон привык изначально. Там было несколько стульев, старый деревянный стол и детские игрушки. Ни кровати, ни окон, ни даже двери. Зеркало было обращено к Джисону, но он знал, что не стоит смотреть на свое отражение. Однажды он осмелился и столкнулся с самым тревожным существом, уставившимся прямо на него. Мебель и ее расположение казались странными, но Джисон не обращал на это никакого внимания. Он бессмысленно прошел по комнате, не чувствуя холода или тепла внутри. Он ничего не чувствовал.              Он изо всех сил старался найти символ, но было намного темнее обычного, и Джисон мог только видеть, как мебель медленно поглощается тьмой. Ему начал не нравиться этот сценарий, но он не мог его контролировать. Игрушки начали издавать звуки и двигаться, слишком громко и резко. Джисон попытался успокоиться и найти символ, но он едва мог двигаться или что-либо видеть. Все стало таким медленным. Он застрял в замедленной съемке, в то время как все вокруг него было таким быстрым и громким.              Но прежде чем он потерял всякую надежду, он заметил дверь, появляющуюся перед ним, всего в нескольких шагах. Он побежал так быстро, как только мог, но все еще был слишком медлительным. Дверь, казалось, стала еще дальше, как будто кто-то тянул ее от Джисона. Он упал, его колени ударились о землю, которую он, вероятно, даже не мог схватить. У него все равно не было настоящей земли под ним. Он больше не мог встать. Вся его сила, все его чувства в ногах исчезли. Дверь была так близко, так близко, что Джисону оставалось только схватить ее. Игрушки не переставали издавать звуки. Стулья двигались сами по себе. Стол исчез, спрятавшись где-то в этой богом забытой темноте. Становилось все громче и темнее. Дверь была все еще так близко, она была всего в одном вдохе, Джисон почти мог схватить ее, он почти ее получил. Он перестал дышать, он был так близко, чтобы коснуться дверной ручки, что почти сделал это, а затем-              Пустота. Джисон снова упал. На этот раз в ничто. Было темно, так темно. Ничего не было вокруг Джисона, он был совсем один в этой пустоте, сделанной из ничего. Он чувствовал, как летает, как будто не было гравитации, но в то же время как будто вся вселенная пыталась тянуть его вниз со всей своей силой.              Джисон проснулся с громким вздохом, пытаясь набрать как можно больше воздуха в легкие. Теперь он фактически купался в своем поту. Когда он медленно сел, он заметил, что двигался так много, что в итоге уже наполовину лежал на земле.              Кошмар? Джисону не снились кошмары много лет. Почему сейчас? Просто потому, что он однажды перепутал реальность со сном?              Это чувство. Джисон ненавидел его. Его одежда была приклеена к его телу, и этот запах. Он ненавидел пот. Ему нужно было принять ванну, может быть, что-нибудь съесть, а затем попробовать снова.              Джисон должен был попробовать снова, его сны были всем, что у него осталось. Ничего в его жизни не стоило хранить, у него не было страсти, настоящих амбиций. Только его сконструированный мир, в котором он был конструктором.              Это просто должно было сработать. У него не было другого выбора.              

***

             Телефон Джисона звонил весь день. Это был его босс, который хотел узнать, пришел ли Джисон в себя после недели больничного. Но Джисон был в замешательстве, ему казалось, что не прошло и недели. Он все еще помнил тот день, как будто он был вчера. Каждый день казался вчерашним.              Он не собирался возвращаться на работу. Черт возьми, даже чтобы снова увидеть Минхо. Он облажался, он знал это. Ничто из того, что он скажет сейчас, не спасет его задницу. Минхо ненавидел его, Минхо никогда больше не хотел его видеть, Минхо презирал его.              Ничто не сработало. Джисон изо всех сил старался вернуть себе контроль, но ему всегда снились кошмары, он снова оказывался в темных комнатах, которые хотели съесть его заживо, или был высоко на здании, чтобы снова и снова падать. Он даже не мог осмелиться вспомнить самые худшие из своих снов, он был слишком напуган, чтобы сделать это.              Джисон был потерян. Вдобавок к своим бесконечным кошмарам он видел всякое. Он слышал всякое. Шаги, определенно те, что принадлежали его матери, которая всегда ходила так быстро и торопливо, голоса его старых друзей, с которыми он поклялся никогда не разговаривать. Темные фигуры появлялись и исчезали в уголке его глаза, так быстро, что он никогда не мог видеть их достаточно долго, чтобы узнать. Находиться в своей комнате, в своем собственном месте, где он никогда не чувствовал себя в безопасности, стало настоящим адом.              Это стало настолько невыносимым, что Джисон даже полностью убрал свои жалюзи и включил свет. Он был удивлен, что они все еще работали. Уродливый желтый свет едва освещал его комнату, но это было много по сравнению с полной темнотой, в которой жил Джисон. После того, как он снова позволил свету проникнуть в его комнату, он почувствовал себя немного лучше, достаточно хорошо, чтобы, по крайней мере, заказать еду. Не только еду, но и ингредиенты. Он не был шеф-поваром, но этого было достаточно, чтобы его руки снова делали что-то полезное.              Даже с немного полным желудком и окружающим светом Джисон чувствовал себя паршиво. Он не был готов работать, но поход к врачу звучал еще хуже. Может быть, он надеялся, что его босс не заставит его брать длинные смены и позволит ему работать немного меньше. В конце концов, он действительно не выглядел живым. Его кожа, такая бледная, что он почти мог видеть, как течет его собственная кровь, мешки под глазами такие глубокие и темные, его светлые волосы, о которых он всегда так заботился, медленно истончались и портились.              Ему нужно было сбежать.              Еще один звонок. Джисон нервничал, он должен был ответить, он знал это. Но что ответить? Что он переживает второй самый темный период в своей жизни и понятия не имеет, что делать? Вероятно, не лучший ответ.              Звонок медленно раздражал Джисона так сильно, что он был близок к тому, чтобы швырнуть телефон в стену. После 6-го или 7-го раза, Джисон не помнил точно, он наконец поднял трубку и ответил своему боссу, его голос был таким тихим и слабым, как у человека, который только что научился говорить.              — Джисон, наконец-то, ты в порядке? Ты так долго не отвечал.              По какой-то причине голос своего босса не успокоил его, как это обычно бывало. Джисон сделал глубокий вдох, тяжелый и долгий.              — Да, извини, босс. Я... спал.              — Я рад это слышать. Надеюсь, ты позаботился о себе, завтра сможешь начать снова. Все в порядке, или мне нужно вызвать тебе врача?, – спросил его босс, или даже потребовал этого. Джисон слышал, как он перелистывает бумаги и что-то записывает, как его другой работодатель разговаривает и ходит вокруг него. Услышав эти новые звуки, Джисон понял, как долго он уже был пленником своей комнаты и как сильно он скучал по новым вещам.              Сердцебиение. Джисон думал, что больше никогда этого не почувствует.              — Да-да! То есть, да... Я могу вернуться на работу. Если возможно, могу ли я взять несколько поздних смен?, – осторожно спросил Джисон, надеясь, что это не прозвучит слишком эгоистично.              — Конечно. Тогда я отправлю тебе твое расписание по электронной почте. Поспи еще немного, – коротко и просто сказал его босс и положил трубку, прежде чем Джисон успел сказать "спасибо", "до свидания" или умолять, "посмотри, у меня не все в порядке".              Снова тишина. Даже тиканье часов Джисона не было слышно с тех пор, как он вынул из них батарейку несколько дней назад. Джисону пришлось встать, ему нужно было подготовиться к новой жизни. Он не принимал душ уже 3 дня, чего он никогда бы не допустил. Его волосы нуждались в лечении, его кожа тоже.              Его тело начало болеть и ныть, так как он ничего не делал, кроме как лежал на кровати в течение нескольких дней, но вставать тоже было хлопотно. Затем, когда Джисон медленно закрыл свои горящие глаза, он снова увидел силуэт.              Теперь он, конечно, проснулся и набрался смелости встать и пойти в ванную. Ему просто нужно было сделать несколько шагов, его жилье было маленьким, но казалось, что он шел так долго.              Горячая вода, падающая из крана для душа, немного расслабила ноющие мышцы Джисона, он мог чувствовать, как грязь и пот, которые он собрал на своей чувствительной коже за последние дни, смываются. Это было удивительное чувство, и Джисон был так благодарен, что поднял свою задницу. Он взял все свои средства для волос, чтобы спасти свои драгоценные локоны, массируя свою больную голову, когда наносил их.              Если бы Джисон чувствовал время, он бы знал, что провел почти 40 минут под горячим душем, но он не заметил, как его кожа начала болеть и краснеть от жары, как его пальцы начали морщиться. Когда он решил, что этого достаточно, он выключил воду, и пар, который он создал, затуманил его зрение.              Было уже за полночь, когда Джисон тщательно вымылся, а также успел сменить простыни и отдать часть одежды в стирку. Он был приятно удивлен, как у него хватило мотивации сделать все это после недели полного бездействия. Возможно, возвращение рутины, созданной его работой, было хорошей вещью.              Он быстро проверил почту, что ему никогда не нравилось, но после того, как он получил расписание, он просто поставил будильник, на этот раз он должен был начать в 3 часа дня, и снова закрыл телефон.              — Часы…, – пробормотал он, вспомнив, что они не работали уже несколько дней, но он решил оставить это в стороне после того, как проснется.              Джисон верил, или, лучше сказать, надеялся, что у него больше не будет кошмаров, так как он принял душ и снова вернется к своей повседневной жизни. Он чувствовал себя лучше физически, это уже было что-то!              Было поздно, луна едва светила, так как была ночь новолуния. Слабый ветерок, наполнявший комнату Джисона через открытое окно, охлаждал его пылающее тело. Джисон закрыл глаза, символ, который он так долго не мог видеть во сне, снова и снова возникал у него в голове. На этот раз, пожалуйста, пусть это сработает.              Ему удалось заснуть быстрее, чем в последние дни, вероятно, потому, что он ложился спать не с болью и голодом. Джисону не потребовалось много времени, чтобы мирно захрапеть. Затем он почувствовал, что его поднимают с матраса, пока весь мир кружится вокруг него, как карусель. Сначала он ничего не видел, все еще пытаясь упасть глубже, чтобы уснуть глубже. Однако, когда Джисон понял, что он не в темной комнате или где-то, где он будет чувствовать себя напуганным и застрявшим, его напряженные мышцы смогли расслабиться, и он глубоко выдохнул. Это сработало, он больше не застрял, он освободился от этих ужасных кошмаров. Ну, пока.              У Джисона не было никаких планов на сегодняшнюю ночь, все, на чем он сосредоточился, это избавиться от своих кошмаров, и теперь, когда он оказался в парке холодным осенним днем, он понятия не имел, что делать. На этот раз символ появился довольно быстро, сделанный из камней за большим деревом, и Джисон не мог быть счастливее, зная, что он наконец-то контролирует свои сны.              Прошло уже много времени с тех пор, как он видел Минхо, того, о ком он надеялся больше не думать. Но, как бы сильно его ни наполняло стыдом и виной, когда он думал только о своем имени, он скучал по нему. И парк не был плохим, не был злым. Он был невинным, он был хорошим. Так что заставить Минхо снова появиться в его снах, просто чтобы увидеть его, может быть, поговорить с ним, не было ничего постыдного, верно?              Контролировать осознанные сны для Джисона было так же легко, как ездить на велосипеде, он никогда не мог отучиться от этого. Без проблем он позволил Минхо появиться, держа книгу без реального содержания, сидя на скамейке в полном одиночестве. Коричневое пальто и длинный черный шарф на шее Минхо так хорошо ему подходили. Джисон был так счастлив снова его увидеть, все его чувства были сосредоточены на нем и только на нем. Когда он подошел к скамейке, на которой сидел Минхо, он попытался позволить книге появиться в его руках, чтобы завязать разговор. Другие люди, посещавшие парк вокруг него, на самом деле не ходили, они, казалось, застряли на определенном движении, которое они повторяли снова и снова. Птицы вокруг Джисона не щебетали, и листья, танцующие на ветру, не издавали никаких звуков. Теперь Джисон был на сто процентов уверен, что это был сон.              Он подошел к скамейке и попытался сесть как можно спокойнее. Он открыл книгу с пустыми страницами и сделал вид, что читает ее. Его взгляд снова и снова скользил к Минхо, он не мог насытиться его красотой. С каждым взглядом, который он осмеливался бросить, Джисон смотрел на него все дольше. Сейчас было бы хорошее время для Минхо поговорить с ним, и поэтому Джисон сосредоточился на этом, давая своему возлюбленному повод также взглянуть на него.              Минхо так и сделал, сначала очень нерешительно, а потом так же, как и Джисон. Их глаза встретились, появилась застенчивая улыбка с обеих сторон, и Джисон почувствовал, как его сердце выпрыгивает из груди.              Минхо должен был заговорить, сейчас.              — Ты тоже книжный червь?, – в конце концов спросил он, указывая на книгу Джисона своей собственной.              — Д-да, я люблю здесь читать, – солгал Джисон, во-первых, он никогда не держал книгу дольше 2 минут, а во-вторых, он никогда не ходил в парк. Но во сне для него все было возможно.              Минхо фыркнул на это, закрыв свою собственную книгу, чтобы уделить больше внимания Джисону. Все шло по плану Джисона, и впервые за долгое время он действительно мог наслаждаться своим сном.              Ветер, который Джисон все еще не мог слышать, играл с его волосами и волосами Минхо, Джисон попытался заправить свои локоны за ухо, пока Минхо просто смотрел на него.              — Немного хлопотно, да? – пошутил он, хихикая, протягивая руку, чтобы поправить челку Джисона.              — Мне... все равно нравится. Ты часто сюда приходишь?              — Думаю, да. Я не слишком люблю читать в библиотеке..              — О, я работаю в библиотеке! – выпалил Джисон. Зачем он это сказал, он же не хотел приплетать реальную жизнь в свои сны.              — Да, я знаю. Я видел тебя там, – ответил Минхо без всякого выражения на лице. Джисон не знал, что сказать, он этого не планировал и не думал, что Минхо это узнает.              Что-то было не так. Но Джисон знал, что это все еще сон, его окружение не было реальным, он мог этому доверять.              Но почему Минхо говорил то, чего Джисон не хотел слышать?              — Ты всегда хотел работать в библиотеке? – спросил Минхо, выражение его лица стало немного мягче. Джисон все еще был смущен, но также и любопытен. Что-то в ауре Минхо, в том, как он сейчас говорил, было интересно Джисону. Поэтому он позволил этому случиться.              — Нет, не совсем.              — Зачем же ты тогда там работаешь, если это не делает тебя счастливым?              — Я работаю не для того, чтобы быть счастливым, мне просто нужны деньги, чтобы... выжить, я полагаю, – Джисон убрал книгу, позволив ей исчезнуть за его спиной.              Минхо усмехнулся, тоже убирая книгу. Он перекинул одну ногу через другую, наклонившись ближе к Джисону.              — Это все? Тогда ради чего ты выживаешь? Инстинкт выживания? Какая-то мечта?              — Ну...              Что он несет? У Джисона не было реального ответа на этот вопрос, но он заставил его задуматься. С тех пор, как он так долго, дольше, чем он помнит, он жил в режиме ожидания, просто делая то, что должен был делать, а не живя по-настоящему.              Теперь его пугало то, как Минхо хотел узнать что-то, о чем Джисон даже не хотел думать. Это было его подсознание, голос, которому он никогда не позволял говорить?              — Я не совсем знаю, я полагаю, что я-              — У тебя нет настоящей причины, Джисон. У тебя никогда ее не было.              Скрытый устрашающий тон, холодное выражение. Минхо напугал Джисона. Он не мог его контролировать, ситуация была слишком сложной для Джисона, чтобы позволить чему-либо идти своим путем. Он должен был остановить это сейчас.              — Хватит, нет-              — Поэтому ты встречаешься со мной только здесь? Потому что в реальной жизни, когда ты дышишь и чувствуешь, что тебе действительно приходится сталкиваться с последствиями своих собственных действий, у тебя не хватает смелости сделать это.              — Я сказал хватит!              — Потому что в реальной жизни ты не живешь. С того дня ты остановился. Разве не так?              — Стой, нет… Остановись сейчас же..., – едва мог пробормотать Джисон между рыданиями, его слезы текли по его щекам, как водопад. Он подпрыгнул со скамейки, но из-за переполнявших его слез, которые, казалось, не останавливались, он не мог видеть, куда наступил, и упал.              Он чувствовал боль. Как будто кто-то толкнул его, наполненный яростью и ненавистью. Это было так больно.              Минхо сидел неподвижно, не двигаясь и ничего не говоря. Было тихо, был слышен только звук плача Джисона. Джисон не понимал, почему он не может изменить свою ситуацию или хотя бы проснуться. Это был явно очередной кошмар, упакованный как хороший сон, который обманул его. Он также не мог встать, его ноги потеряли всю силу. Или он был слишком напуган, чтобы двигаться?              — Нет, ты должен остановиться сейчас. Просыпайся, Джисон. Просыпайся. Просыпайся.              Джисон едва мог слышать, как он произносит эти слова. Он зажал уши руками и спрятал голову между коленями, его хватка за волосы причиняла ему такую ​​боль, что он на секунду забыл о боли в своем сердце. Он больше не мог этого выносить, это было слишком. Теперь он скучал по темным комнатам.              Это должно было прекратиться сейчас. Но Джисон снова потерял контроль, это было безнадежно для него. Ему нужен был последний толчок, который мог бы разбудить его, последний рывок.              Джисон не осмелился поднять глаза и увидеть Минхо, это был не его Минхо, это было что-то другое. Демон, зло, что-то, что хотело причинить ему боль. Это был не его Минхо.              Это существо в форме Минхо не переставало повторять эти слова. Его голос становился громче и глубже с каждым вдохом, заставляя Джисона услышать его.              — Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся.              Его голос поглотили другие, которые появились из ниоткуда, шепча и выкрикивая эти слова. Вскоре Джисон мог чувствовать только, как его волосы вырывают с головы, и ноющую боль в груди. Он хотел проснуться, но его разум не позволял ему этого.              Казалось, бессмысленно пытаться дальше, и Джисон погрузился в состояние оцепенения. Казалось, прошли годы, но, вероятно, прошло несколько секунд, прежде чем он услышал далекий и знакомый БИП БИП БИП от своего будильника. Он становился громче с каждой секундой, превосходя крики голосов вокруг Джисона. И с приступом, он наконец проснулся.              Его будильник все еще пытался разбудить его, но у Джисона не было сил выключить его. Он замерзал, замерзал до смерти и не потел, как после своих прошлых кошмаров. Был час дня, и Джисон пожалел, что поставил будильник всего за 2 часа до начала своей смены. Он не был готов выйти на работу, как он думал, но он снова чувствовал себя ужасно.              Через некоторое время Джисон нашел в себе силы медленно встать и потереть свой изборожденный морщинами лоб. Только что он заметил, как по его глазам катятся слезы, он, похоже, плакал и во сне. Он глубоко вздохнул, вытер слезы краем рубашки и выключил будильник.              Джисон ничего не понимал. Что его мучило? Почему его сны были полны страхов и зла? Почему сейчас? Это было несправедливо, это было несправедливо по отношению к нему. Он хотел узнать причину своих страданий, но чем дольше он здесь сидел, тем больше времени терял. 1:34 дня.              Все, что Джисон должен был сделать, он делал осторожно и медленно, он все еще был взволнован и не мог успокоить свое сердце. Он боялся, что это будет происходить снова и снова, что его разум сыграет с ним злую шутку и заставит его вести себя сумасшедшим на публике. Он пообещал себе, что, что бы ни случилось, он просто будет держать рот закрытым и вернется домой так быстро, как только сможет. Если он это сделает и ничего не скажет, с ним не случится ничего унизительного. Вот на что он надеялся.              Даже если это означало не разговаривать с Минхо, если он снова к нему подойдет. Хотя, грустно подумал Джисон, чистя зубы, он сомневался, что Минхо вообще посмотрит на него.              Вскоре Джисон был готов выйти из своей комнаты и отправиться на работу. Он проверил, заперта ли его дверь, 5 раз, прежде чем в конце концов вышел из здания. Ничего примечательного не произошло во время короткой прогулки до автобусной остановки. Он испустил вздох облегчения.              Пока он ждал прибытия автобуса, все еще достаточно раннего, чтобы Джисон не опоздал на работу, он не осмелился поднять глаза ни разу. Его глаза были устремлены в землю, были слышны только щебетание птиц и болтовня детей позади него. Джисон предположил, что слушать музыку сейчас не лучшая идея, ему нужно быть в курсе всего, что его окружает, больше, чем когда-либо. Даже если звуки его скучного города заставят его пожалеть об этом решении.              Автобус теперь шел слишком долго, и Джисон занервничал. Опоздание на работу означало, что ему придется поговорить с начальником, и хотя он знал, что так или иначе это произойдет, он не хотел, чтобы это длилось дольше, чем нужно. Он достал телефон, чтобы посмотреть время, когда услышал крик сзади, который его напугал. Рефлекторно он обернулся, чтобы посмотреть, откуда доносится крик, и увидел одного из детей, лежащего на земле и плачущего с широко открытым ртом. Другой мальчик пытался утешить его, но было ясно, что он боится, что они попадут в беду, его глаза искали кого-нибудь, кто мог бы помочь. Вероятно, он слишком сильно толкнул своего друга и заставил его упасть.              Джисон не мог отвести взгляд, он был единственным, кто был рядом, и, зная социальные нормы, он должен был помочь им. Но он колебался, крики мальчика заставили Джисона вздрогнуть.              Автобус прибыл, а с ними и люди, которые существовали. Джисон посмотрел на них, надеясь, что кто-нибудь из них снимет с него бремя и поможет этим детям. Он шагнул внутрь одной ногой, все еще немного отстраненный, его взгляд блуждал от мальчиков к группе людей, которые, казалось, тоже их игнорировали. Джисон посмотрел на время. 2:38 дня. Ему нужно было идти.              Сделав последний шаг, он вошел в автобус, не оборачиваясь к детям. Его любимое место, казалось, теперь было слишком далеко для Джисона, поэтому он решил просто встать у двери, не отрывая глаз от земли.              Все, о чем мог думать Джисон, было слово «ехать, ехать, ехать». Рука Джисона так крепко сжимала поручень, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал себя ужасно виноватым за то, что не обращал внимания на маленьких детей, которые в нем нуждались. Он всегда так делал и всегда ненавидел себя. Он всегда просто уезжал.              Автобус начал дребезжать, когда мотор завелся, и Джисон почувствовал, как он удаляется от станции. Его хватка немного ослабла, и он отпустил затаенное дыхание. Джисон чувствовал, как пот стекает с его шеи на спину, стыд за такую ​​пустяковую ситуацию съедал его. Медленно, но верно Джисон понял, что его психическое состояние рушится.              Он быстро осмелился поднять глаза, чтобы посмотреть, не помог ли кто-нибудь, по крайней мере, кто-нибудь, детям, но заметил, что эти дети внезапно исчезли. Не то чтобы они встали и ушли, их больше не было. Джисон был сбит с толку и попытался поискать их за станцией или по пути, но все их следы потерялись.              Прежде чем Джисон успел подумать о том, что только что произошло, он добрался до следующей станции. Его голова снова начала болеть, и поэтому он попытался слегка ее помассировать. Когда он снова открыл глаза, он увидел приближающуюся следующую автобусную станцию, а вместе с ней и тех же детей. Теперь другой упал, и его друг пытался утешить его. Джисон уставился на них со смущением и страхом. Не было никакой возможности, чтобы эти дети с большими школьными сумками и короткими ногами добрались до следующей станции раньше автобуса. И так же, как и на прошлой станции, никто их не видел.              Когда автобус прибыл и покинул следующие три станции, где дети появлялись снова и снова, Джисон понял, что это были всего лишь фантазии. Они не были настоящими. Он не мог ответить на вопрос, должен ли он был испытывать облегчение или стресс. Его голова все еще болела, почти кружилась, и Джисон едва мог смотреть вперед, не видя размытых пятен, белая дымка покрывала его вздох. Если он поворачивал голову, чтобы посмотреть куда-то еще, его зрение не могло следовать за ним, и он видел, что все идёт будто в замедленной съемке.              Еще две станции, всего две, и он доберется до своего рабочего места. Джисон знал, что все, что сейчас происходит, нехорошо, но он должен был терпеть это, пока не вернется домой и не придумает решение. Ему просто нужно было выдержать эту смену.              Его головная боль не прекращалась, становилось жарче и холоднее одновременно, Джисон не знал, что реально, а что нет. Все кружилось. Он так отчаянно ждал, когда прибудет его станция, это не займет много времени, но казалось, что прошла целая вечность, пока автобус не отъехал от предпоследней станции. Джисон не мог больше ждать и обернулся, чтобы посмотреть, насколько близко они были к последней станции. Однако, когда он посмотрел на переднюю часть автобуса, на большие, яркие окна вокруг него, он увидел что-то странное.              С левой стороны автобус, казалось, ехал, и улицы, а также машины и деревья были в движении. Правая сторона была заморожена, и ничего не двигалось. Джисон видел обе стороны одновременно, его глаза прыгали с одной на другую, но он не мог понять, что он видел.              Сердце Джисона замерло, он внезапно почувствовал головокружение и не услышал, как диктор объявляет его остановку. Если бы не пассажиры, которые хотели выйти из автобуса и поэтому должны были слегка оттолкнуть Джисона, он бы не заметил, что ему тоже нужно выйти из автобуса. К счастью, не споткнувшись и не устроив сцену, он смог покинуть автобусную станцию ​​и пойти в сторону библиотеки. Его зрение все еще было размытым, а голова все еще кружилась, он делал медленные и ровные шаги, терпеливо ожидая, когда загорится зеленый свет.              Зайди внутрь, умойся, выпей кофе, поработай, уйди. Вот что задумал Джисон, ему просто нужно было выполнить эти 5 вещей, и он вернется домой. Он надеялся, что его босс к этому времени уже уедет, что никто не будет с ним разговаривать, что его оставят в покое и проигнорируют, как всегда.              Пока Джисон ждал зеленый свет, он думал об этих двух детях из своего воображения. Что-то в них казалось таким, таким знакомым, таким знакомым. Было нелегко разглядеть их лица, и Джисон был слишком напряжен, чтобы на самом деле помнить их. Однако что-то было не так.              И вскоре Джисон понял, почему. Свет загорелся зеленым, и на нем зазвучал звуковой сигнал, давая Джисону понять, что теперь он может пройти. С небольшим подпрыгиванием он вышел на улицу, глядя туда, куда направлялся.              Вот они. Дети, которые, казалось, следовали за ним, стояли рядом друг с другом на другом конце улицы. Теперь Джисон мог видеть их лица, его ноги остановили свое движение посреди дороги, когда он понял, кто они.              Это был он, ему было около 15 лет. Только сейчас он заметил, что это были не дети, а молодые подростки. Он увидел себя стоящим там, его волосы все еще были темно-каштанового оттенка, у него были брекеты, вероятно, все еще приносящие боль его зубам. Джисон знал, что это не по-настоящему, это не мог быть он из прошлого, это было просто невозможно. Но почему он тогда видел себя, смотрящего на него со страхом в своих невинных глазах?              Джисон взглянул на другого мальчика, который теперь смотрел на него только с яростью и отвращением. Его лицо было нечетким, как будто кто-то пытался его нарисовать и устал от этого, поэтому они просто разлили краску по всему лицу. Но Джисон узнал его одежду. Рубашка в сине-серую полоску с двумя дырками вокруг шеи, короткие коричневые брюки, в которых было слишком много карманов для такого юного человека, поношенные белые туфли, которые стали светло-бежевыми и больше не имели шнурков. Браслет, такой яркий синий, такой отчетливый для запоминания.              Это был он. Мальчик, из-за которого Джисон ушел из семьи, который разрушил его доверие к другим, который заставил его пожалеть обо всем, что он когда-либо сделал.              Джисон был так глубоко погружен в свои мысли о том, что и почему происходит, когда машина просигналила ему за то, что он преградил ему путь. Свет для него был красным, уже некоторое время, и машины рядом с Джисоном хотели продолжить свой путь. Джисон не пошевелил ни единым мускулом, его дыхание было поверхностным, а глаза не могли оторваться от того места, где они с мальчиком внезапно исчезли. Ему просигналила еще одна машина, а потом еще одна, даже большой грузовик, который, казалось, в конце концов разбудил Джисона. Он вздрогнул от глубокого и хриплого звука и в конце концов сошел с улицы. Но он не пошел в сторону библиотеки. Он развернулся и ушел. Снова.              Он даже не стал тратить ни секунды на ожидание автобуса, который должен был его отвезти, он просто пошел домой. Это был длинный, но прямой путь, и заблудиться было трудно, поэтому Джисон просто пошел, позволил ногам вести его и просто пошел. Он не беспокоился о том, чтобы позвонить своему боссу, даже отправить ему сообщение или что-то еще. Он перестал беспокоиться о своей работе, уволят его или нет, больше это не было его заботой.              Все, от чего Джисон думал, что он убегает, преследовало его, его прошлое, которое он поклялся забыть и похоронить позади, теперь стало его постоянным настоящим, страх и вина, которые он проглотил, снова подступали к его горлу. И Джисон все еще не понимал, почему, почему, почему.              Почему сейчас? Почему все сразу? Почему он? Почему.              Джисону потребовалось около 40 минут, чтобы добраться до своего жилья, он не просто шел, а скорее бежал обратно домой. Его ноги гудели, а грудь болела из-за нехватки воздуха. Дрожащими руками он достал ключи из сумки и попытался засунуть их внутрь. Сначала он сопротивлялся, но, взяв ключ второй рукой, чтобы удержаться, он вставил его в замочную скважину и повернул его. Дверь тут же открылась, и Джисон понял, что забыл запереть дверь.              Но у него не было времени беспокоиться, он открыл дверь и ввалился внутрь. Руками, которые все еще дрожали и теперь замерзали, так как он забыл закрыть чертово окно, он попытался на этот раз запереть дверь по-настоящему. Он даже потянул другие замки на двери и убедился, что никто не сможет войти, и что он не сможет так легко выбраться.              Он быстро сбросил свою обувь и сумку, Джисон даже не посмотрел, куда они приземлились. Его джинсы и обтягивающий свитер, казалось, не беспокоили его, когда он закрыл окна, снова закрыл жалюзи и прыгнул под одеяло на матрасе. Он едва мог дышать под одеялом, натянул его на себя, как большой мяч, и не отпускал. Тихим шепотом, в вопле, он плакал о своем несчастье, его нижняя губа застряла между зубами до крови.              Его комната вскоре стала темнее, когда наступила ночь с прекрасной луной, которую Джисон не мог видеть. Прошло уже несколько часов с тех пор, как он зарылся под одеяло и даже не осмеливался моргнуть. Его плач превратился в безмолвное хныканье, слезы уже высохли на его коже, а нос забился. Его желудок был пуст и просил еды, голова начала пульсировать, и каждый вдох причинял ему все большую боль. Джисон понятия не имел, что делать. Он не мог описать, как он расстроен, как несчастен и подавлен, потому что его прошлое разрушило его нынешнюю жизнь, и ни одно место в этом мире, казалось, не было для него безопасным.              Он знал, что ему нужна помощь, но ему не к кому было обратиться. Его семья сказала ему перед уходом, без признаков вины или боли, что он умер для них. У него не осталось друзей, его коллеги на работе не заботились о нем, а его начальник, вероятно, уволит его. Терапия также казалась невозможной, без денег и смелости открыться совершенно незнакомому человеку, это был бы просто очередной провал. Однако он также знал, что в одиночку он не сможет помочь себе. Он даже не залечил раны своего детства и юности, а просто похоронил их так глубоко, что его разум забыл о них на некоторое время, пока он позволял своей жизни играть на автопилоте, чтобы он мог исчезнуть в своих снах.              Как и сказал Минхо в его последнем сне, это был всего лишь жалкий способ уйти от реальности и последствий, ожидающих Джисона. Что бы ни произошло во сне, это было правильно, Джисон просто решил отрицать это. Слишком долго, видимо, и теперь у него было слишком много последствий, с которыми он не мог справиться в одиночку.              Минхо. Это имя все еще заставляло Джисона чувствовать, как его сердце билось немного быстрее. Даже в своем состоянии жалости он скучал по нему. Маленькая мысль, даже недостаточно большая, чтобы сформировать форму, пришла к Джисону, как короткий бриз. Минхо всегда казался добрым и заботливым, даже говорил с Джисоном больше, чем нужно, просто чтобы быть милым. Кто-то вроде него мог помочь Джисону.              Но так же быстро, как эта мысль появилась, она исчезла. Он был чужаком для Джисона, и то же самое относилось к Минхо. И тот факт, что Джисон накричал на него без всякой причины, не то чтобы Джисон когда-либо мог найти причину злиться на Минхо, совсем не помогал его положению. Кроме того, он больше никогда не войдет в библиотеку, а это было единственное место, где они встречались. Джисон даже не потрудился подумать о бесчисленных случаях, когда они встречались во сне, те воспоминания, которые раньше делали Джисона счастливым в его мрачные дни, теперь сводили его с ума.              Было темно не только в его комнате, но и в его разуме, в его сердце, куда бы он ни посмотрел и что бы он ни думал. Казалось, ничто не помогало, нигде не было света для Джисона. Это был не первый раз, когда он чувствовал себя таким беспомощным и потерянным, но он помнил борьбу, боль, унижение, которые ему пришлось пережить, чтобы преодолеть свои травмы и ужасы. И когда Джисон наконец отпустил одеяло и освободил свое тело от жара под ним, он засомневался, что сможет выдержать все это во второй раз.              Он увидел, как мигает индикатор уведомлений на его телефоне, хорошо зная, что его босс, должно быть, уже отправил ему письмо об увольнении вместе со множеством гневных сообщений, в которых спрашивали Джисона, что, черт возьми, он делает. Джисон мог только вздохнуть на это, отчасти раздраженный, отчасти расстроенный тем, что ему все равно. Быстро взглянув на часы, Джисон заметил, что они все еще не работают. Время остановилось, и, как и часы, Джисон перестал идти, перестал работать. Его время замерло. Теперь он был уверен, что Джисон потерял работу. Его босс был зол, очень зол. Полученное им письмо все еще лежало в темноте его почтового ящика вместе с другими бесчисленными письмами. Джисон даже не мог сосчитать дни с тех пор, как он забаррикадировался в своей квартире, его единственная комната была всем, что он видел с тех пор, как прошло столько времени. К счастью, у него было достаточно еды, чтобы выжить, не контактируя ни с кем другим. Все, что ему было нужно, было у него с собой.              Пока еды не становилось все меньше и меньше, и Джисону пришлось тщательно все порционировать, чтобы никто не видел и не разговаривал с ним. Последние недели он провел только с самим собой и своим темным разумом, он даже не открывал рта, чтобы сказать простые слова. Сон овладевал им только тогда, когда его истощение становилось слишком сильным, чтобы он мог его вынести. Все, что он делал, это плакал и задавал один и тот же вопрос по кругу.              Почему.              Он пытался придумать все возможные объяснения, но единственное, что казалось хоть немного разумным, было чистым несчастьем. Мир был против него с самого начала. Всякий раз, когда Джисон пытался обрести мир со всем, что произошло, что-то появлялось и разрушало его прогресс. И теперь его мечты, единственное, что никогда не причиняло Джисону боли, что никогда не пыталось причинить ему боль, стали его злейшим врагом.              Джисон чувствовал себя преданным, раненым, разочарованным, потерянным, разбитым. И с каждым днем, когда он не мог найти сон или какое-либо другое облегчение, его боль росла, и он все глубже погружался в темное место, которое медленно и мало-помалу пожирало его. Вскоре он увидел, что это приближается, он упадет, и ничто больше не сможет его спасти.              Это был не первый раз, когда он был так близок к полному несчастью, но на этот раз он не видел способа спасти себя. Он потерял мотивацию и силы, чтобы сделать это. И не имея никого рядом, он медленно смирился со своей судьбой. Его душа все еще болела от признания поражения, но он скоро найдет утешение в этой боли.              Это была самая глубокая ночь, когда Джисон понял, что его еда заканчивается, и деньги на его банковском счете должны оставаться, чтобы платить за аренду как можно дольше. Деньги, которые он оставил в своем кошельке, могли позволить ему прожить еще одну неделю. Что произойдет после этого, было проблемой, которую Джисон отложил далеко в будущее. У него не было желания думать о своих следующих днях, он в любом случае не видел в этом никакой пользы. Его желудок болезненно урчал, а горло пересохло. Ему нужна была еда.              Джисон посмотрел на время на своем телефоне и увидел, что уже за полночь. Единственное место, где он мог купить полуфабрикаты или лапшу быстрого приготовления, были магазины, которые работали круглосуточно. Он знал один, в 10 минутах ходьбы, и он мог пойти по более пустынным переулкам, чтобы избежать как можно большего количества возможных встреч.              Беспорядок. Джисон попытался подняться с матраса и надеть штаны. Он просто накинул большую куртку на плечи, не заботясь о том, замерзнет ли он сейчас или нет. Ключ, кошелек, пластиковый пакет. Это все, что ему было нужно, и быстрым движением он надел обувь и был готов идти. Он давно не принимал душ, его волосы были в беспорядке, его кожа была грязной, его одежда, вероятно, воняла, потому что он даже не прикасался к своей стиральной машине. Джисон не мог найти в себе силы беспокоиться.              Было холодно, ветер дул сильнее обычного, и переулки, по которым Джисон тщательно петляли, становились все холоднее и холоднее. Он решил надеть куртку как следует, но даже когда он убирал свои замерзшие руки в карманы, холод беспокоил его. По пути он старался не обращать внимания на эти черные тени, которые все еще появлялись время от времени. К настоящему времени он начал привыкать к ним.              Быстрыми и расторопными шагами он наконец добрался до магазина. Свет был отвратительно ярким и ослепительным, и по какой-то причине внутри казалось даже холоднее, чем снаружи. Джисон тихо выругался из-за холода, но он знал, что не останется здесь надолго. Он быстро попытался забрать каждую дешевую еду, которую мог схватить, убедившись, что она не испортится слишком быстро. Он жаждал прохладительных напитков и закусок, но знал, что ему нужны деньги для более важных вещей.              Кассир даже не обратил на него внимания, слишком сосредоточенный на какой-то глупой игре на своем телефоне. Джисон осмелился взглянуть на него и увидел, как его окружает странный смог, но когда он понял, что этот человек, вероятно, не заговорит с ним, если это не обязательно, он снова сосредоточился на покупке еды. Было тихо, в магазине не было других покупателей, кроме Джисона и какого-то пожилого мужчины, ищущего выпивку. Джисон был благодарен за это, хотя он должен был признать, что свежий воздух и свет для его глаз были освежающим чувством. Но прежде чем он смог почувствовать себя лучше, он вспомнил, что нет смысла чувствовать себя хорошо, когда в следующую секунду он будет чувствовать себя ужасно, поэтому он отбросил эти мысли и просто пошел к кассе, готовый заплатить.              Молодой человек все еще игнорировал Джисона, и как бы Джисон ни желал именно этого, он хотел получить эти вещи и наконец вернуться домой. Он попытался издать какой-то шум своим пластиковым пакетом, чтобы привлечь внимание кассира, и после второй попытки ему это удалось. Закатывание глаз кассиром сказало Джисону, что они оба предпочли бы быть где-нибудь в другом месте, чем здесь сейчас, но, к счастью, он не сказал ни слова и просто осмотрел товары. Странный смог, который, как был уверен Джисон, был просто его очередным воображением, теперь медленно исчезал. Джисон следил за каждым новым подсчетом, чтобы убедиться, что он не тратит слишком много денег, но его внимание было рассеяно, когда группа молодых людей вошла в магазин.              Они были громкими, такими громкими, болтливыми и раздражающими. Тело Джисона напряглось от внезапных звуков, смех и крики от них заставили его нервничать. Он мог сказать, что они были пьяны или находились под другим влиянием, и Джисон молился, чтобы они проигнорировали его так же, как кассир. Однако он был недоволен этими новыми клиентами и сказал им отвалить и покинуть магазин.              Джисон ненавидел эту ситуацию, она была такой громкой и хаотичной, и крики с обеих сторон спора почти довели его до слез. Он устал от того, что люди вокруг него дерутся и кричат, как животные.              — Заткнись нахуй, тупой ублюдок!, – крикнул один из них и поднял руку, чтобы показать, что он серьезен. Его друзья подбадривали его и просто повторяли то, что он сказал.              — Убирайтесь, или я вызову полицию!, – крикнул в ответ кассир, и Джисон теперь был раздражен тем, что он вообще начал всю эту потасовку. Но хуже всего было то, что он остановился на полпути, и Джисон поклялся, что никогда не хотел быть таким грубым с работником розничной торговли, как сейчас.              Мужчины просто рассмеялись над слабой попыткой угрозы и подняли средние пальцы. Они пошли к отделу с алкоголем, в опасной близости от старика, который просто занимался своими делами. Кассир попытался найти хороший ответ, но, увидев, что у него нет над ними власти, сдался и быстро отсканировал остальные вещи Джисона. Джисон просто стоял там, дрожа и надеясь, что он сможет немедленно покинуть это место. Мужчины позади него, все такие же громкие, как и прежде, издевались над кассиром и даже над Джисоном, который действительно не понимал, почему его тоже втянули в это все.              Это был не первый раз, когда люди говорили о нем плохо, будь то за его спиной или прямо в лицо, поэтому Джисон не обращал на них внимания и просто надеялся, что его еда скоро окажется в его сумке. Когда кассир наконец просканировал последнюю вещь и собирался назвать Джисону цену, Джисон просто вытащил деньги и отдал их ему, не сказав ни слова. Кассир довольно быстро понял и взял деньги, чтобы сразу же отдать Джисону сдачу. Он как можно быстрее положил всю свою еду в сумку вместе с монетами и кошельком и кивнул мужчине, чтобы попрощаться.              — Спасибо, приходите еще, – сказал он с фальшивой улыбкой и скучающе помахал Джисону.              Джисон слышал, как мужчины все еще устраивают беспорядок позади него, и надеялся, что они хотя бы оставят старика в покое и не будут его беспокоить. Однако, прежде чем выйти из магазина, не задумываясь, он бросил на них быстрый взгляд, чтобы убедиться, что старик в безопасности. А затем, через долю секунды, лидер группы посмотрел на него, их глаза встретились. Мужчина мог видеть страх в глазах Джисона, и Джисон мог видеть, что он его тоже. Черный смог теперь окружал этого человека, Джисон чувствовал, что это нехороший знак.              Джисон одним вздохом выбежал из магазина и побежал так быстро, как только мог, по переулкам. Он знал, что этот человек вместе со своими бесхребетными друзьями последует за ним, и, ну, Джисон не смел представить себе ничего большего. Он просто хотел вернуться домой, закрыть дверь и больше никогда не выходить в реальный мир.              Через несколько минут, когда Джисон понял, что его ноги уже болят от внезапного напряжения, он остановился между двумя зданиями, чтобы отдышаться. Там было довольно темно, огни города едва касались переулка. Джисон начал сожалеть о каждом своем выборе сегодня, разочарование росло внутри него, когда он стонал сквозь сжатые зубы. Он был слишком напуган, чтобы идти дальше, но он также знал, что это не вариант. Он должен был вернуться домой.              Но прежде чем он успел поднять ногу, чтобы сделать первый шаг, смог появился из-за переулка, приближаясь все ближе и ближе к Джисону. Он тут же отпрыгнул в другую сторону и был готов бежать, но ударился головой о накачанную и вспотевшую грудь и был отброшен к стене.              Они нашли его.              Джисон не понимал, как и почему они следуют за ним, но времени думать об этом не было, когда пять высоких и крепких на вид мужчин окружили его со всех сторон. Его дыхание прервалось, а голова начала кружиться из-за огромного стресса и страха, которые он чувствовал. Он так сильно сжимал свой пластиковый пакет, что боялся, что он порвется, и все, вместе с его кошельком, выпадет, и эти уроды смогут его украсть.              Они были такими высокими, а Джисон чувствовал себя таким маленьким и беспомощным, их лица были едва видны ему, но Джисон не мог понять, было ли это из-за плохого освещения или потому, что он все еще видел некоторые лица размытыми.              — Думаешь, ты такой смешной, да? Думаешь, ты маленький гребаный комик, да?, – выплюнул один из них, приближаясь к Джисону устрашающе громким шагом. Кто-то еще оттолкнул сумку, чтобы еще больше разозлить Джисона, а еще один хлопнул его по плечу.              — Твое тупое лицо, уставившееся на меня, действительно оскорбило меня, понимаешь? В чем твоя ебучая проблема, что ты так на меня смотришь?!              — Да, в чем твоя чертова проблема, сукин сын?!              — Смотрите-ка! Он почти плачет, ха-ха-ха!! Держу пари, он близок к тому, чтобы обоссаться!              Он был прав, Джисон сейчас плакал, все его тело было настолько напряжено, что он не мог даже пошевелить ни одной мышцей или нормально дышать. Его ноги потеряли всю силу, а колени почти отказали ему, но прежде чем он успел упасть на землю и потерять сознание, как он и хотел, лидер крепко схватил его за челюсть и поднял его голову. Их глаза снова встретились, тот же страх, то же осознание.              — Интересно, будешь ли ты все еще таким же смешным, когда мы закончим с твоей жалкой задницей...              — Эй, вы, долбоебы! Оставьте его в покое!              Внезапно раздался голос, который Джисон знал слишком хорошо, отвлекая от него внимание. Группа мужчин обернулась на этот голос, но, увидев, что там стоит только один человек, меньше и менее массивный, чем они все, они больше не могли сдерживать смех.              Тот, кто секунду назад был готов ударить Джисона, теперь, казалось, был готов начать кулачный бой с его героем. Он отпустил Джисона и отступил от него, пытаясь казаться больше и устрашающе. Джисону пришлось приложить все силы, чтобы не упасть на колени, поскольку страх рос в его ноющей груди. Он хотел бы видеть, кто пытается его защитить, но его зрение стало еще более размытым и шатким, и вскоре он едва мог что-либо видеть.              — Че, ты его дружок или кто? Съебись, гребаный придурок, – просто фыркнул он и сделал несколько шагов вперед. Человек, который пришел спасти Джисона, тоже подошел ближе, но не сказал ни слова, прежде чем ударить кулаком прямо в нос мужчины. Все произошло так быстро и внезапно, что оба, Джисон и лидер группы, не смогли вовремя среагировать и были, мягко говоря, шокированы.              У него не было времени, чтобы оправиться от удара, когда еще один удар пришелся ему в ухо, за которым последовали еще несколько точных ударов по голове и животу. Несмотря на то, что он был намного выше своего противника, он не мог защитить себя в течение секунды и просто был избит, пока его друзья, которые, казалось, полностью забыли о Джисоне, стояли в шоке.              Джисон даже не мог смотреть на сцену, разыгрывавшуюся перед ним, хотя казалось, что он сам спасся от удара. Он зажмурил глаза и просто ждал, когда все это закончится. Как мантру, он повторял одни и те же слова снова и снова и полностью отключился от своего окружения.              Пусть это остановится, пусть это остановится, пусть это остановится…              Вскоре все, что мог слышать Джисон, – это какие-то искаженные голоса и быстрые шаги, становящиеся тише. Он все еще был слишком напуган, чтобы открыть глаза, поэтому он стоял там, не двигая ни мускулом. И прежде чем он понял, рука мягко опустилась на его плечи, медленно пытаясь вывести его из транса. Сначала он не хотел открывать глаза, но уже чувствовал себя намного безопаснее благодаря небольшому контакту, поэтому он это сделал и увидел, как Минхо смотрит на него с обеспокоенным выражением лица.              Джисон уже узнал его по голосу, но подумал, что ему просто показалось, и кто-то другой пришел ему на помощь. Но это был действительно Минхо, уставившийся на него с беспокойством в глазах и окровавленными кулаками. Джисонг все еще пытался оправиться от шока, и он был благодарен, что его штаны все еще были сухими, но он едва мог открыть глаза или рот. Его ноги наконец отказали, и он упал на колени и руки, его сумка упала рядом с ним. Минхо попытался удержать его как можно лучше, но был ошеломлен и просто последовал за Джисоном вниз.              — Эй, эй, ты в порядке? Они тебя не ранили?, – спросил он обеспокоенно, держась руками за плечи Джисона, чтобы он не уронил голову. Джисону просто нужно было больше дышать и успокоиться, его голова кружилась как сумасшедшая, а звон терзал его уши. Что бы ни случилось, теперь все было кончено, но Джисон не мог избавиться от этого шока, который овладел его телом и разумом. И Минхо, похоже, заметил это и достал телефон, чтобы вызвать скорую помощь. Однако Джисон закричал: «Нет!» и потянул руку Минхо вниз за запястье, заслужив сбитый с толку взгляд.              — Что? Тебе нужна медицинская помощь!              — Нет... Это... Это не по-настоящему, нет..., – пробормотал Джисон, обхватив голову руками и медленно покачивая ее из стороны в сторону. Он повторил эти слова шепотом, и Минхо еще больше запутался. Он огляделся, чтобы посмотреть, может ли кто-нибудь им помочь, но переулок был пуст, и Минхо почувствовал, что Джисону нужна не только медицинская помощь.              — Это нереально, этого не может быть. Ты нереален, это все сон. Да. Еще один кошмар. Мне просто нужно... проснуться.              — Ты уверен, что тебе не нужна помощь...?              — Минхо, ты нереален. Ты не можешь быть здесь. Нет... Не здесь... со мной. Пожалуйста, уходи.              Джисон был уверен, что он спит, ни в какой реальности Минхо не появился бы внезапно и не избил кого-то из-за него. Все это было сном, странные размытые видения, эти люди, сговорившиеся против него без причины. Должно быть, он спит.              Становилось все холоднее и темнее, и Минхо боялся, что у Джисона какие-то бредовые галлюцинации, которые он не мог отпустить. Он должен был хотя бы привести его домой, и тогда он сможет придумать решение.              Минхо пытался успокоить его, но Джисон не слушал ни одного его слова, все еще будучи уверенным, что все это сон. Поэтому, чтобы заставить Джисона наконец встать и покинуть этот темный переулок, Минхо решил просто подыграть.              — Я здесь, потому что... Ты хотел, чтобы я был здесь. Да, ты спишь. А теперь давай просто пойдем ко мне, ладно?              — Почему... Почему к тебе?              Минхо понятия не имел, что ответить, если честно, но Джисон, казалось, сам знал, почему, или, по крайней мере, так думал.              — Чтобы я мог проснуться там?              — Да-да, ты можешь... Проснуться там. Теперь, пожалуйста, встань и пойдем со мной, – воскликнул Минхо, кивнув головой, когда Джисон наконец сдался. Он помог ему встать, ноги все еще дрожали, но Джисон позволил себе вырваться из сильных рук Минхо, также неся свой пластиковый пакет.              Минхо увидел еду, которую купил Джисон, и спросил себя, зачем он пошел покупать такие вещи после полуночи. С каждой секундой, пока они оба шли к дому Минхо, он все больше смущался и волновался. Он надеялся, что после того, как Джисон вздремнет или придет в себя у себя дома, он сможет объяснить ему, что происходит.              Пока они ковыляли к дому Минхо, игнорируя странные взгляды, которые бросали на них некоторые люди, Джисон пытался осмотреть окрестности и получить лучшее видение. Голова у него все еще немного кружилась, но он почувствовал себя лучше, когда вернулся Минхо. Он так по нему скучал.              — Ты был прав... Я хотел, чтобы ты был здесь. Я хотел... чтобы ты появился здесь... Я рад, что это сработало, – пробормотал Джисон со слабой улыбкой. Минхо не понял, что он имел в виду под "сработало", но у него было чувство, что все его вопросы теперь должны подождать.              — Конечно... Конечно. Мы почти на месте.              После того, как они повернули за угол большого здания, они прибыли в жилой комплекс Минхо и направились к лифту. Минхо нажал кнопку с цифрой 8, и двери немедленно открылись. Джисон не решался войти первым, но последовал за ним, ожидая, пока лифт достигнет нужного этажа.              — Ты боишься лифтов?              — ... Немного...              — Извини, мы скоро будем у меня. Ты сможешь поспать... То есть, проснуться там, – быстро поправился Минхо, но Джисон даже не обратил на него внимания.              Двери снова открылись, и Минхо слегка подтолкнул Джисона к двери его квартиры. Одной рукой он быстро достал ключи и одним движением отпер дверь. Джисон вошел внутрь, не особо оглядываясь. Он предположил, что это та самая квартира, которую он построил для своих снов, хотя она выглядела совершенно иначе. Сначала Минхо усадил его на диван, чтобы снять обувь и куртку, и положил пластиковый пакет на небольшой столик рядом с дверью. Джисон сделал то же самое, его движения были гораздо медленнее и нерешительнее. Он чувствовал себя странно, как будто что-то было не так в этой ситуации.              Все еще веря, что это все сон, Джисон начал снимать и рубашку, осторожно стягивая ее через голову, пока Минхо пошел в ванную, чтобы умыться холодной водой. Когда он снова вошел в гостиную, он увидел, как руки Джисона расстегивают его ремень.              — Подожди, подожди, подожди! Что ты делаешь?, – воскликнул Минхо и попытался остановить руки Джисона своими, напугав Джисона и заставив его ахнуть.              — Я... Вот что обычно происходит... Тут..., – просто пробормотал он с почти разбитым сердцем лицом. Минхо не понимал ни слова. У него уже было чувство, что Джисон не в порядке, но раздеваться и говорить, что это то, что обычно происходит здесь? Он должен был быть сумасшедшим.              — О чем ты говоришь, я привел тебя сюда в первый раз?              — Что... Нет, я... Я не понимаю...              У Минхо, должно быть, было дежавю, Джисон вел себя так же, как несколько недель назад в библиотеке. Теперь он становился все более и более обеспокоенным, но он также устал, и Джисон выглядел не лучше его. Поэтому он решил просто дать ему поспать и посмотреть, что будет завтра. В зависимости от того, насколько странно Джисон продолжит себя вести, он просто вызовет скорую помощь и всё.              Со стоном он провел рукой по волосам и вздохнул, подняв рубашку, которую Джисон уронил на землю, и отдал ее ему. Джисон взял ее и надел обратно, хотя и был немного разочарован тем, что не мог лучше контролировать ситуацию. Однако, подумав о том, как плохо он себя чувствовал последние недели, неудивительно, что он не смог.              — Просто... Поспи сейчас, ладно? Потом проснись и... Тогда мы поговорим, – предложил Минхо уже более мягким голосом. Он чувствовал, что Джисон сейчас очень чувствителен почти ко всему, и прежде чем он собьется с ног или окончательно потеряет рассудок, Минхо хотел успокоить его и просто уложить спать. Он быстро пошел в свою спальню, чтобы взять подушку и одеяло, хотя он хотел бы принести Джисону больше.              Сначала Джисон был в замешательстве, почему он должен спать сейчас, но его тело и так было близко к обмороку, и он знал, что в любом случае проснется дома через секунду. Он был просто счастлив снова увидеть Минхо.              С тихим «спасибо» он положил подушку на диван и позволил себе упасть на нее. Присутствие Минхо заставило его почувствовать себя таким защищенным и счастливым, что Джисон без проблем сразу же заснул, длинный и изнурительный день, вероятно, тоже сделал свое дело. Минхо вздохнул и накинул одеяло на плечи Джисона. Ему было немного смешно, что он заботится о ком-то, кого он едва знал, о ком-то, кто накричал на него в библиотеке и вел себя так странно без всякой видимой причины. Но Минхо не мог оставить кого-то одного в таком состоянии, особенно когда он ему действительно нравился.              Он устал и должен был принять душ. Но сейчас все казалось таким неважным, поэтому Минхо решил не делать этого и просто быстро почистил зубы и надел чистую одежду, чтобы тоже лечь спать. Когда Минхо подключал свой телефон, чтобы он зарядился за ночь, он бросил взгляд на все еще открытую дверь, которая соединяла гостиную с его собственной. Ему в голову пришла поспешная мысль, что он должен запереть его, просто чтобы быть уверенным. Но Минхо чувствовал себя нелепо даже думать об этом, и просто покачал головой, чтобы отогнать эти мысли, и в конце концов позволил себе заснуть. Он пытался игнорировать приглушенные звуки, доносившиеся из гостиной, вероятно, от Джисона, когда тот разговаривал во сне, хотя это было трудно, когда он слышал свое собственное имя бесчисленное количество раз.