К чему приводят бездумные гляделки с начальством
13 апреля 2025 г., 21:47
Не о том Лихан думал, когда решил стать полицейским. Явно не о том.
Знакомьтесь, Ким Лихан, двадцать два года, совсем недавно перевёлся в полицейский участок Сеула. Знакомьтесь, Ким Лихан, огромный кинк на лёгкий флирт и засосы, не менее огромный краш на собственного начальника. Типичнее и не бывает, правда же?
Лихан роняет голову на деревянную столешницу, бьётся несколько раз и шипит от резкой боли. Хмурится. Смотрит на столешницу так, будто она – самая главная проблема его жизни. Вокруг до чуткого слуха долетают рваные вздохи и тихие переговоры. Никто в участке и не думает работать: как же, самое спокойное утро понедельника, ни убийств, ни мелких краж, так зачем напрягаться зря? Вот и все остальные считали, что лучше поберечь свои усилия для чего-нибудь стоящего. Лихан оказался приобщённым к всеобщему сонному состоянию. Но, скорее, только внешне: внутренне он впал в панику ещё утром, когда на пороге участка появился Мён Джэхён – вторая, после столешницы, самая главная проблема его жизни. Начальник Лихана. И большой любитель подразнить всех, кто находится в его зоне доступа. А Лихан очень даже, поэтому это стало ещё одной причиной, почему Лихан вскоре захотел уволиться.
Ну, так, просто для галочки во внутреннем вишлисте.
Тэсан на пару с Сонхо рядом ничем не помогает: один спит, уткнувшись лицом в сгиб локтя, второй щёлках курсором по рандомным ссылкам в интернете. Нет, что бы Лихану с его проблемами помогли справиться, заниматься хренью же намного интереснее, правда? Лихан фыркает себе под нос, прокручивает между тонких пальцев заточенный карандаш. Не думал он, что его работа будет протекать так. Во всех дорамах, которые по телевизору с утра до ночи крутят, у полиции всегда есть, чем заняться. Запутанные убийства, кражи у богачей и избиения почти что до смерти. Самое криминальное, с чем сталкивался Лихан, это бабушка, у которой украли кошелёк. И это правда могло бы стать началом для сюжета, куда очень легко можно впихнуть главную мафию Сеула, если бы бабушка не нашла кошелёк у себя в кармане через пять минут.
Молодец, Ким Лихан, даже с ролью полицейского нормально справиться не можешь. Хлопаю тебе стоя.
Тэсан особенно громко сопит и подскакивает на месте. Сонно оглядывается по сторонам, пока Сонхо от нечего делать запускает ему в затылок смятой бумажкой. Опять же: ничего нового. Как с самого первого класса, так и сейчас, Лихану только и остаётся, что водиться с придурками полными, которые уже в третий раз на неделе затевают кровавую бойню ненужными документами. Стоит напомнить, что на дворе только понедельник. На этот раз Лихан только вздыхает, уворачиваясь от летящего в него заявления о краже. Ну вот, снова всё в мире напоминает о бедной бабушке и её кошельке. Лихан недовольно пинает документ, превратившийся в самодельную бомбу, в сторону мусорки и благополучно про него забывает. Не его заявление – не его проблемы.
Он откидывается на спинку кресла на колёсиках и несколько раз прокручивается вокруг своей оси, уставившись задумчивым взглядом в потолок.
– Вы чего здесь сонное царство утроили?!
Лихан подскакивает на своём месте, толкая кресло в стену. Оно с грохотом ударяется, тем самым разбудив тех, кто не проснулся от грозного голоса Мён Джэхёна. Начальник кричит – жди беды. Никаких тебе заигрывающих тонов и этих молодёжных «пау-пау» глазками. Не до этого. Комично уперев руки в бока, Джэхён выглядит угрожающе. Почти что. Потому что сам собой он сравнивается с разозлённым щенком, и Лихан с этим ничего не может поделать. Нельзя умиляться своему начальнику, да? Ну а когда Лихан вообще правилам следовал? Дружба с главным хулиганом и грозой учителей Хан Тэсаном явно бесследно не прошла.
– Работы мало? – Джэхён проходит между рядов столов, останавливаясь прямо напротив Лихана. Сонхо аккуратно пинает смятую бумажку себе под стол, пока Тэсан слишком активно прочищает горло. Взгляд Джэхёна задерживается где-то на уровне Лихана.
Слышите? Вот и я нет, – это сердце Лихана биться перестало, потому что Джэхён в опасной близости оказался. Не я такой, жизнь такая, оправдывается Лихан перед самим собой, не в силах прервать зрительный контакт с тёмными глазами напротив. А Джэхён вот так просто перегибается через его стол и своими прекрасными ладонями ведёт по кудрявой шевелюре Лихана. У того не просто дыхание спёрло: выберите любой медицинский термин, вот это вот и есть у Лихана. Джэхён хмыкает, доставая из его волос маленький клочок бумажки. Джэхён улыбается.
– В следующий раз, когда бумажками кидаетесь, не попадите в господина Кима, он мне ещё нужен, – бросает он зависшим Сонхо и Тэсану и уходит, оставляя Лихана в полуобморочном состоянии.
***
Вы не думайте, работать в полиции прикольно. Временами даже весело, когда разрешают, наконец, устроить долгожданный корпоратив. А временами очень уморительно, – например, как сейчас. Лихан сидит в офисе с самого утра и до самого вечера, а документы, кажется, всё не закачиваются и не заканчиваются. Вся бумажная волокита теперь только на нём и держится: что-то в самом центре случилось, и полиция поехала арестовывать, докапываться до истины и всё такое, что всегда делает полиция в дорамах. Лихану, вот, не повезло. Пальцы быстро бегают по клавиатуре компьютера, вбивая нужную информацию в пустые окошки. Тихо-тихо стучит стрелка часов. В самом начале это сильно действовало на нервы, но теперь без размеренного «тук-тук» работается уже не так. Тут только и остаётся, что вкладывать никому не нужный смысл в простые часы, которые уже пятнадцать минут показывают двадцать три тридцать. Даже они устали, а Лихан ещё не закончил. На фоне играет тихая музыка: без неё вечером в пустом участке совсем тревожно становится. Лихан хмурится, перепроверяет написанное несколько раз перед тем, как отправить готовый документ начальству. Остаётся надеяться, что в следующий раз бумажные войны будут устраиваться не им. Лихан, может быть, старался. Всю душу в заполнение таблицы вложил! А ещё, кажется, начал сходить с ума, потому что откуда-то издалека до него доносится хлопанье входной двери. Он дёргается, оборачивается на вошедшего. – Ты всё ещё здесь? – удивлённо спрашивает Джэхён. С вымокшей насквозь куртки на кафельный пол капают дождевые остатки, и он ёжится, вешая её на спинку Тэсанового кресла. – Ты же тут с самого утра сидишь, Хан-а, домой пора. От совсем тихого «Хан-а» по позвоночнику тонким разрядом пробегают искры, а следом за ними и мурашки. Лихан застывает, мозг перестаёт работать от слова «совсем»: «сколько мы здесь? Вау, пятнадцать часов! Ну, всё, я на заслуженный покой». А Джэхён ближе подходит, убирая со лба прилипшую прядку. – Я только закончил, – прочищая горло, отвечает Лихан. Стыдливо прячет взгляд в открытом диалоге с кем-то с вышки, где сообщение с документом висит в разделе «доставлено». Джэхён кивает. Руки упирает в стол Лихана по бокам от самого гордого хозяина такого порядка и подбородком упирается в его макушку. А у Лихана пульс на нуле. Он – это тот самый протяжный писк аппаратуры, когда пациент всё, мёртв. И Лихан мёртв, только внутри. От радости же можно умереть? Лихан, видимо, первый такой счастливчик. Он замирает, боится сделать какое-то неверное движение, что нежность Джэхёна – да и он сам – просто растает в воздухе, будто её никогда и не было. Останется только хранить этот момент в памяти, как какой-то помешанный фанат. Лихан ведь не такой делулу, правда же? Правда? Джэхён делает шумный вдох, ведя носом по рассыпчатым кудряшкам. – Вишнёвым шампунем пользуешься? – с усмешкой спрашивает Джэхён, а Лихан просто молится, чтобы вопрос был риторическим. Не в том он состоянии, чтобы здраво отвечать на вопросы. Скажет же что-то глупое. «Специально выбирал, чтобы вам понравилось». «Да, вам нравится?» «У него запах сладкий, прям как вы». А дальше мысли совсем не в то русло утекают. Откуда-то столы берутся и сладкие такие стоны. Прям как шампунь Лихана. Да ты прям мастер флирта, саркастично думает про себя Лихан, от раздражения слегка мотая головой, от чего Джэхён подаётся назад. – Не задерживайся. – И уходит, будто не он только что внюхивался в волосы Лихана, как настоящая дворняжка. Где-то внутри, в животе, взрываются фейерверки, а по венам вместо крови – чистейший адреналин. Джэхён одним своим присутствием способен Лихана из душевного равновесия вывести, а тут не только обычные взгляды, но и касания. Нежные такие, аккуратные, от которых он плавится не хуже пломбира под солнечными лучами в летнюю тридцатиградусную жару. Лихан себя чувствует чёртовым извращенцем, когда вспоминает Джэхёна с трепетом в груди. Это должно любовью называться, вроде бы, а Лихан уже не уверен. Он зарывается пальцами в волосы, где всего несколько минут назад Джэхён вдыхал мягкий вишнёвый аромат, чуть их оттягивает, чтобы болью небольшой себя в рабочее состояние привести. Он всё ещё в участке, всё ещё сидит на своём месте, а Джэхён, кажется, роется в шкафах у себя в кабинете. Лихан давит в себе желание подойти к нему и потребовать объяснений. Он его начальник. Отношения таких типажей только в художественной сфере звучат привлекательно и, возможно, даже немного возбуждающе – нет, Лихана это нисколечки не возбуждает, вообще нет, не-а, – на самом же деле не всё так радужно. Хотя, в случае с Джэхёном как раз-таки очень радужно, правда не в том смысле, в каком имелось изначально. Лихан собирает свои вещи и вылетает из офиса разбираться со своим «начальник» вперемешку с «возбуждает».***
Лихан всегда считал Джэхёна осторожным в своих действиях: никакого открытого флирта, только намёки; касания быстрые и незаметные; взгляды долгие, но не настолько, чтобы можно было заметить. А вот Лихан замечал и каждый раз безбожно краснел, дёргая мелкие кудрявые пряди, приводя себя в состояние «нет-ты-не-будешь-мечтать-о-своём-боссе-прямо-перед-ним». Но тактика дёргания перестала помогать примерно через месяц знакомства с Джэхёном, и Лихану пришлось смириться. А Джэхён, кажется, пошёл в наступление. Лихан стоит перед кофемашиной, наливая себе уже третью кружку за час. Бессонная ночь после двусмысленных замечаний о вишнёвом запахе имеет свои недостатки: резкая боль в районе висков и ломящее тело от двадцатиминутного сна на неудобном диване в гостиной. Нужно же было себя как-то отвлечь, вот на просторах интернета и нашлась завлекающая описанием дорама, что в итоге и привело к таким фатальным последствиям. Тут даже кофе уже не в силах помочь. Лихан почти что засыпает стоя под мерное шипение под локтем, пока его не будят… шлепком по заднице? Лихан точно с ума сходит, раз теперь к слуховым глюкам ещё и визуальные добавились. Не мог Мён Джэхён, его серьёзный начальник, только что со всей силы ударить его по заднице. Не мог! Лихан осоловело смотрит на него глазами-блюдцами, правда пытаясь понять, что в жизни он сделал не так. Хотя, тут как раз-таки очень даже так, но ведь Джэхёну об этом знать не обязательно. – Не спал всю ночь? – И ведь снова делает вид, будто ничего не было. Отставляет кружку Лихана подальше, чтобы налить и себе кофе. А Лихан кивает чисто на автомате, пока боль в ягодицах перетекает в поясницу. Снова искры, снова мурашки. Нет, Лихан точно-точно извращенец, раз и такое ему понравилось. И ведь на одном разе Джэхён не останавливается: доходит до того, что Лихан боится спиной к своему начальнику повернуться. Знает же, что очередной шлепок получит; ему же от этого хуже. Джэхён просто играется с загнанным в угол Лиханом, наслаждается полной властью, пока Лихан и слова не может против сказать. Нравится ведь. И Джэхён нравится, и внимание к своей персоне нравится. Он скоро взорвётся от всех ярких «нравится» у него в голове. А потом тонкие пальцы скользят куда-то на загривок, перебирают недавно высветленные волосы, и Лихан натурально плывёт. Он не видит, но Джэхён, наблюдая такую реакцию, расширенные зрачки, улыбается как-то по-дьявольски, не прекращая мучить кудряшки. Да, Мён Джэхён явно демон, раз видит абсолютно всё, но продолжает молчать. – Доделаешь отчёт, приходи ко мне, – бросает быстрое и уходит в личный офис, оставляя Лихана собирать своё существо по крупицам из того, что Джэхён только что разрушил.***
Лихан порядочный полицейский и один из лучших работников. Может, именно поэтому спустя какую-то жалкую неделю его делают личным помощником начальника Мёна. И, вроде бы, ни один из них не против. Лихан всё чаще появляется в душном кабинете: то документы, то кофе, то просто прихоть Джэхёна, а Лихан противостоять не может. Слишком мягкий для напористости. Он и не хочет сопротивляться. Потому что любовь извращённая, хотя так и считает только Лихан. Всё же не так быть должно. А как же цветочно-конфетный период? Тут только кофе и спёртый воздух. Хотя Лихан не против. От Джэхёна он каждый день получает хитрые взгляды, мягкие касания к своим волосам и даже что-то, отдалённо похожее на комплименты. – Вот это в ту стопку сложи, – бросает Джэхён, неотрывно наблюдая за скачущими на экране ноутбука буквами. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, и Лихан на секунду виснет. Ну, просто пальцы у него длинные и красивые, Лихан-то что с этим сделать может? Правильно, просто залипнуть на целую секунду. А Джэхён и такую маленькую задержку способен заметить. Намеренно прокручивает сверкающее кольцо на среднем пальце и наблюдает за реакцией Лихана. У того щёки вмиг вспыхивают, и он неаккуратно хватает бумажки со стола. – Хан-а, – ну вот, снова это обращение, – свободен сегодня вечером? Лихан кивает, всё ещё не поднимая взгляда с ровной стопки краж и, возможно, даже убийств. Посмотреть сейчас на Джэхёна равняется не просто смерти, а намеренному самоубийству, пока Лихан жить хочет. А Джэхён встаёт со своего места и подходит к нему сзади. Лихан чувствует тепло его тела. – Так заработался, что и меня не слышишь? М-м? Чувствует Джэхёна совсем рядом. Непривычно, и всё тело огнём горит, а потом ещё и ладони скользят на обтянутые брюками бёдра. Джэхён аккуратно ведёт ими чуть выше, сжимает талию. Совсем без сопротивления. – Начальник Мён, – еле как выдыхает Лихан, жмурясь до белых кругов перед глазами. – Не знал, что у тебя скрытый фетиш на мою высокую должность. – Ты вообще много чего обо мне не знал. Либо нервы так действуют, либо Лихан от прикосновений в конец опьянел, раз сразу на «ты» перешёл. Ещё и вокруг своей оси крутится, ладони на плечах умещает и целует. А Джэхён его остановить должен. Не останавливает. Отвечает, кусается и жмётся ближе. Поясница Лихана впечатывается в твёрдую поверхность маленькой тумбочки, Джэхён его под бедра подхватывает и на этот раз на свой стол усаживает. А всё вокруг горит Адским пламенем, потому что Лихан поверить не может. Целует-целует-целует. Джэхён в его губы рвано выдыхает, цепляется за худощавые бёдра. Всю теплоту внутреннюю разделяет. А в крови ведь и адреналин хлещет, что заставляет забыть обо всём на свете. Существует только Лихан, со взъерошенными кудряшками и блестящими от возбуждения накатывающего глазами. По полу раскиданы ручки и бумажки, которыми точно будут играть в мини-бои Тэсан с Сонхо совсем скоро, но пока что плевать. Пока что всё внимание на Лихане, хрупком фарфоре в грубоватых руках с россыпью мозолей. Джэхён быстро стягивает с него объёмную рубашку, открывая вид на набухшие соски и белую кожу. Джэхён не выдерживает: пока вишня, исходящая от Лихана, играет в голове, мыслить нормально не удаётся, поэтому он припадает губами куда-то в район рёбер. Слегка прикусывает кожу. Лёгкий стон, который сносит все возможные установки в голове, где каждое крутится вокруг «начальник» и «подчинённый»; «он меня не любит». А ещё много-много скрытых загонов Джэхёна, о которых никто знать не должен. Лихан их, кажется, разделяет, и становится проще. Спёртый воздух впервые кажется таким холодным, что Лихана бросает в неконтролируемую дрожь, а Джэхён только усугубляет ситуацию, водя губами от впалого живота до сосков. Он обхватывает один из них, оттягивает зубами, выбивает сдавленный стон. Лихан себе рот закрывает ладонью: хоть кто-то из них должен помнить о приличиях. – Господи, прям в офисе, – тихо-тихо, будто и не он вовсе. Джэхён слышит, улыбается, оставляя яркий такой засос чуть выше чувствительных сосков. Лихан точно умирает где-то внутри, а давление на ширинку усиливается, по ощущениям, в несколько раз. Извращенец. Вслед за рубашкой следом летят брюки, а дальше и нижнее бельё. В воздухе яркими отпечатками летает то ли возбуждение, то ли что-то смутно похожее. У Лихана голова кружится от нехватки кислорода, когда Джэхён припадает губами к его. А пальцы скользят к налитой головке члена, ведут ниже и сжимают у основания. Лихан больше не стонет – хнычет, скорее, поддаваясь к горячей руке. Природная смазка струится по набухшему органу, капает на бледную кожу бёдер. Джэхён облизывается, как настоящий хищник и падает на колени, вбирая ярко-розовую головку в рот. Джэхён пьянеет от стонов сверху; от того, как пальцы Лихана зарываются в его волосы и неосознанно ерошат. Он размашистыми движениями проезжается по самому основанию, ведёт выше, беря чувствительную плоть в рот полностью. Джэхён себя таким грязным ощущает, пока во рту скапливается слюна. Она остаётся на губах и уже начинает стекать вниз, по подбородку. Грязно и до ужаса приятно. Помогая себе рукой, Джэхён берёт быстрее, глубже и грубее; давит языком на уретру. Джэхён поднимается с колен через несколько секунд, выбивая из Лихана ещё один низкий стон. Испачканные предэякулятом пальцы Джэхён заводит за его спину и сначала входит одним, а следом, дав секунд пять, чтобы привыкнуть, и вторым. Лихана рвёт на части от возбуждения, смешивающегося с долгими поцелуями на вычерчивающемся кадыке. Джэхён аккуратно начинает движение, находит заветную точку простаты и давит-давит, добавляя третий палец. Реальность рассыпается на цветущие узоры ковра под ногами, солнечные лучи из-за не зашторенных окон и топот ног за пределами маленького кабинета. Дверь-то не заперта, но обоим сейчас плевать на мелкие детали слишком сильно. Потому что Лихана – безвольное тело, которое не может самостоятельно стоять из-за непрекращающейся дрожи в коленях – стягивают со стола. Он упирается руками в столешницу, оказываясь спиной к Джэхёну. Бедром ощущает налитый кровью член; то, как он упирается между ягодиц. Джэхён их ладонями разводит и входит внутрь медленно. Каждым миллиметром он наполняет Лихана слишком сильно и глубоко, до звёзд в глазах и молитв себе под нос сломленным голосом. Тут и сил говорить уже нет, а сознание плывёт всё сильнее. Джэхён входит до самого конца. Лихан рассыпается на множество песчинок, но вновь своё тело обретает, когда Джэхён начинает двигаться. До Лихана с трудом доходит реальность: обрывки собственных стонов; скрип стола от толчков глубоко внутри; тяжёлое дыхание Джэхёна в собственное плечо. Всё накаляется до белеющего под пальцами металла и водоворота мыслей. Да, может, Лихан и правда извращенец.***
У Сонхо трясутся руки. Вокруг столпились только самые доверенные лица из участка: Унхак с кружкой горячего чая; Риу, глупо хлопающий глазами; прислонившийся к стене Тэсан. – Так, давай с самого начала, – просит Риу, жмурясь. В голове информация не хочет складываться в один полный пазл, остаётся только просить виновника всего этого объяснить всё в сотый раз. – Я пошёл к начальнику Мёну, чтобы отпросить Лихана на перерыв, – дрожащим голосом начинает Сонхо. – Подхожу к двери, стучусь. Сначала ничего необычного, а потом… А потом стоны… И вы представляете кого? Лихана! Того самого Лихана, который краснеет от одного упоминания всего, что с сексом связано! – Сонхо откидывается на спинку кресла, неверяще выдыхает. – Лихан с начальником Мёном… – Зато мы знаем, что у них там всё хорошо, – хмыкает Тэсан, прерывая поток ругательств. – Так, что встали? За работу!
