Вернуться

Петя крутится у зеркала и не может перестать одергивать свою выходную черную рубашку, которая, как назло, почему-то именно сегодня задирается и топорщится там, где не должна. Это жутко бесит. На встрече со своим бывшим мужем и по совместительству отцом своего ребенка он хочет выглядеть идеально, несмотря на то, что руки дрожат, а ноги становятся ватными при одной только мысли об этом мероприятии. “Мне до безумия страшно” - в очередной раз повторяет про себя Петя, рассматривая собственное отражение, будто надеясь в нём найти хотя бы чуть-чуть успокоения. Волосы не мешало бы подстричь, но он уже не успеет в парикмахерскую, конечно. Раньше нужно было подумать об этом. Впрочем и Гром со своим предложением свалился как снег на голову. Решил вдруг обсудить график встреч со Стасиком, хотя они уже давно всё решили в суде. Петя вообще старался как можно меньше пересекаться с Игорем не в правовом поле. Встречи с майором всё ещё заставляли внутренности сворачиваться тугим комком, который ныл и не давал о себе забыть на протяжении всего времени, которое Петя был вынужден проводить рядом с Громом. Ему всё ещё хотелось, чтобы Игорь сказал, что Петька нужен, что он важен, что желанен, хотя вряд ли это могло произойти, всё же они разошлись два года назад и как раз по причине того, что нужным и желанным Хазин быть перестал. Иногда ему снится, что они снова вместе, иногда ему снится, что его снова берет любимый некогда мужчина. И это так возбуждает, хотя и боли приносит не меньше, всё же они идеально подходили друг другу не только в быту, но и в постели. Нет, Петя, конечно, не простил, у него вообще с прощением и пониманием иногда бывали проблемы. Особенно если это касалось следа от чужой помады на рубашке мужа после корпоратива. Петя в тот вечер ругался матом и бил тарелки, топтался на общих фотографиях и гневно швырял свои и Стасиковы вещи в большой чемодан. Его до слёз бесило, что развод должен был стать следствием такой банальной и обыденной истории, как измена. Ему-то казалось, что именно этого с ними никогда не случится, что угодно, но только не по-блядски алые следы чужой похоти на белоснежной ткани. Гром сидел на стуле в кухне и, поджав губы, наблюдал за Хазиным, который метался по квартире, круша всё на своем пути. По началу он старался оправдываться, но Петька не слушал, обрывая любые попытки ехидными матерными высказываниями, которые произносились на постыдно истерических тонах. Он и так устал от того, что Игорь всё время проводил на работе, уделяя им со Стасом всё меньше и меньше внимания, зарываясь в свои дела и выискивая по всему Питеру приключений на задницу, которые пугали самого Хазина до зубного скрежета, так теперь ещё ему, оказывается, приходилось делить своего мужа с какой-то неизвестной шалавой. Какие тут оправдания могут помочь всё сгладить? Конечно, он сидит дома с сыном, вечно уставший, в растянутой футболке и с шухером на голове, а вокруг Грома на работе крутится так много соблазнов в коротких юбках и обтягивающих задницы брюках. Повезло ещё, что трехлетний Стасик находился у дяди Феди с тетей Леной, который иногда забирали ребенка на выходные, давая молодым отцам провести время наедине. В этот раз “наедине” вышло убойным. Вечер пятницы, который они должны были провести вместе, посвятив время только друг другу, закончился слезами и разгромленной квартирой. Уходил Петя шумно, так, чтобы точно запомнилось и Игорю, и себе. В следующий раз они увиделись только в суде, когда пришло время разводиться. Гром пытался поговорить с Петей до этого, по началу умолял не делать глупостей, сохранить всё ради ребёнка, но Хазин неизменно отвечал, что общаются они теперь только через адвоката. На разводе Игорь на него демонстративно не смотрел, сидел, стиснув челюсти, и хрустел пальцами на весь зал. Развели их быстро, спасибо связям Пети, так же быстро был составлен график общения с ребенком. От алиментов Петя отказался, хотя Гром всё равно постоянно скидывал деньги на карточку. Всё общение между некогда родными людьми свелось до коротких фраз, касающихся ребенка. И Хазин бы соврал, что не скучает по мужу, рядом с которым он засыпал и просыпался пять счастливых лет, который подарил ему сына, но боль от предательства тоже сильна. Не меньше, чем желание вернуться во время, когда он был счастлив. Хотя вряд ли это возможно после всего, что между ними было. Петя вздыхает и тянется к дорогому парфюму. Модный Лакост, который Гром так хвалил, прижимаясь щекой к Петиным ключицам. Хазин тогда решил, что только им пользоваться и будет. Но после развода флакон он больше не трогал, только вот сейчас решил почему-то воспользоваться именно этим парфюмом. Пока Петя прихорашивается, он вспоминает их с Игорем короткий диалог.  - Хочу поговорить с тобой насчет нашего со Стасом графика встреч. Я бы хотел чуть чаще его видеть. Я понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать… “Мне до безумия страшно…” - чуть не вопит Петя, сдерживая себя из последних сил. - …но давай увидимся просто? - Игорь просит мягко, не настаивая, будто боясь, что Хазин, почувствовав нажим, сразу откажется.  - Окей. В “Шоколаднице” у Адмиралтейской, в пятницу в три. Удобно? - голос Пети чуть дрожит, хотя майор и хочет, чтобы всё звучало по-деловому, будто ему безразличны громовские планы на день. - Удобно, - Игорь вздыхает, снова напарываясь на холодный тон, не замечая, как Хазин на самом деле нервничает.  И вот ровно в три Петя заходит в кафе, изящно отряхивая снег с волос тонкими пальцами. Он не успевает заметить голодного взгляда Грома, который уже пришёл, занял им укромное местечко в конце зала и высматривает бывшего партнера. Игорь сглатывает и, приподнимаясь, машет рукой, привлекая Петино внимание. Хазин замечает его и чувствует, как сердце ускоряется, пускаясь в дикий танец, от которого кровь приливает к лицу. Петя подходит к столику и стаскивает бежевое пальто, перекидывая его через спинку стула, будто не собирается задерживаться надолго. Молодой мужчина окидывает питерского майора взглядом, отмечая всё такие же пронзительные светлые глаза и очень сексуальную щетину. Грому безумно идет голубая водолазка, выгодно подчеркивающая рельефную фигуру. Не хочется признавать, но Игорь выглядит всё так же горячо, как и в их отношениях. Петя так занят своими мыслями, что не замечает, как им тоже любуются, рассматривая жадно лицо и фигуру. Хазин присаживается и скрещивает руки в замок, пытаясь скрыть волнение, в лицо Грому он старается не смотреть, чтобы не выдать собственных чувств. Игорь придвигается ближе и задевает длинными ногами чужие коленки под столом. Петька вздрагивает, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Нет-нет-нет, это не то, что он должен чувствовать при разговоре с бывшим мужем. Он самодостаточный, уверенный в себе мужчина, ему нет нужды искать доказательства, что он всё ещё привлекателен для конкретного человека. Гром извиняется и отодвигается, разрывая контакт.  - О чём ты хотел поговорить? - Петя сглатывает вязкую слюну и движением руки подзывает официантку. - Американо, пожалуйста. Будешь что-нибудь? - уточняет мужчина у Грома. Тот отрицательно качает головой, отвечая, что уже заказал. И Петя точно уверен, что Игорь тоже будет Американо. В этом плане им нравится одно и то же. - Так что там с расписанием встреч? - Я хотел бы видеть Стаса чаще, чем раз в две недели по выходным. Может, это было бы возможно, чтобы мы встречались с ним на каждой неделе? - глубокий голос Игоря проникает в самое нутро, заставляя трепетать всё, как в начале отношений. Тогда у Хазина ноги подкашивались от одного голоса майора, который ласково звал его по имени. - Мне тоже нужны выходные, чтобы видеть сына, - быстро произносит Петя. - Я тоже работаю и хочу выходные проводить в компании ребёнка. - Игорь вздыхает и кивает, будто и не сомневался в таком ответе. - Слушай, может… - Гром откашливается и нервно стучит пальцами по столу. - Может, мы могли бы вместе куда-то выбираться? Ты, Стас, я. Типо в цирк или просто погулять, что ты выберешь. То есть, что Стас выберет.  - То есть, предлагаешь… Как раньше? - Петя переплетает пальцы до боли, стараясь не выдать своё волнение. Ему, вроде, и не верится, что может быть как прежде, и в то же время безумно хочется поверить, что это возможно.  - Ну да, типо… семьёй. Мне кажется, что для Стаса это важно, знать, что его родители поддерживают связь ради него, понимаешь? - Игорь замечает, что Петя нервничает, поэтому осторожно кладёт свою большую ладонь поверх двух Хазинских. Сейчас разница в их размерах очевидна, и это тоже заводит. Думать адекватно уже не получается. - Петь, расслабься, пожалуйста, я очень не хочу заставлять тебя нервничать, поэтому если ты против, то я пойму, правда. Я просто подумал, что Стасу так будет лучше… А Петя уже ничего не слышит, он гипнотизирует чужую кисть с красивыми пальцами на своих руках. Тело горит, ему хочется, чтобы эти руки сжались крепче и желательно на его горле, как раньше. От этой мысли так жарко, что Петя жадно хватает ртом воздух. Ему нужно переключится, поговорить о ребёнке, решить вопрос, но он просто не в состоянии, когда перед ним сидит объект его ночных фантазий и надежд… Игорь замечает его состояние, майор слишком хорошо знает бывшего мужа, чтобы не понять, что тот чувствует. Может, и ему теперь можно позволить в открытую играть, показывая, как его самого тянет к Хазину, как он изголодался по своему партнёру? И тогда мужчина позволяет своему возбуждению тоже взять над собой верх. Он мягко проводит большим пальцем по сцепленным ладоням, а под столом снова касается Петиной коленки своей, и это уже слишком. Хазин закусывает губу, чтобы сдержать стон. Игорь наклоняется ещё ближе, и хрипло, просительно шепчет: - Хазин, поехали ко мне, умоляю. Иначе я тебя прям тут трахну.  Петя сжимает коленки, стараясь скрыть своё возбуждение и слабо кивает головой. Сейчас он согласен на всё что угодно, даже если бы Игорь предложил ему быстрый минет в туалете. Гром вскакивает и решительно идёт к барной стойке кафе, оплачивает не выпитые напитки, подходит к Хазину, который уже поднялся на ватных ногах и помогает ему застегнуть пальто. Этот жест заботы заставляет Петю трепетать. Игорь всё ещё не пользуется машиной, поэтому им приходится заказать такси. В автомобиле Гром незаметно водит пальцами по внутренней стороне бедра Пети, и это сводит с ума. Хазину кажется, что он кончит только от этих ласк. Двухлетний целибат рискует быть законченным с тем же человеком, из-за которого он и начался, но Петя не против. Сейчас он согласен на всё, позволяя Игорю заново находить чувствительные места на его теле и не боясь быть пойманным водителю, который, кажется, и так понимает, что творится на заднем сидении. Но им удается сдержаться аж до лифта, только в кабине Гром накидывается на бывшего супруга, притягивая его к себе за отвороты пальто и жадно впиваясь в губы. Петя стонет в открытую, шарится руками под чужой водолазкой, изучая мышцы пресса и груди. Когда они добираются до нужного этажа, Игорь практически на себе тащит разомлевшего от поцелуев Петю до двери, и стоит ей захлопнуться, как майор тут же срывает с покорного партнёра пальто, отшвыривая его в сторону, туда же летит его собственная куртка. На то, чтобы расстегнуть рубашку терпения у Игоря уже не хватает, он просто дергает ткань в разные стороны так, что отлетают пуговицы, и тут же присасывается к оголившемуся соску, лаская и покусывая маленький комочек плоти. Петя не может перестать постанывать, вплетая свои пальцы в темные пряди на чужой макушке. Майор тащит его в гостиную, толкает на диван и усаживается между ног. - Приподнимись, - командует Гром, расстегивая дрожащими от возбуждения пальцами джинсы Пети. Тот послушно выполняет всё, что говорит ему Игорь. Майор стягивает штаны, дергает Петьку за бедра на себя, сплевывает на пальцы, одновременно с этим обхватывая губами вставший уже член молодого человека. Хазин всё понимает, откидывается на спинку дивана, цепляясь за спинку над головой руками, и поднимает ноги, разводя их шире. Когда пальцы Игоря входят в него, жестко и без нежностей, Петя тихо воет от немного болезненных и в то же возбуждающих до одури ощущений. Как давно он этого не испытывал и как долго мечтал почувствовать себя снова заполненным. Пальцы скользят внутри, задевая простату и вызывая тихие попискивания Пети. Он привыкает к распирающему ощущению внутри и уже сам насаживается на чужие пальцы, сходя с ума от собственной чувствительности и судорожно мотая головой из стороны в сторону. Гром добавляет третий палец и отрывается от Петиного члена, облизывая напоследок розоватую нежную головку.  - Петя, так хорошо? Не больно? - задыхаясь, спрашивает Игорь. Петя мотает головой отрицательно и захлёбывается стоном. Хазин тяжело дышит ртом и поджимает и без того впалый живот.  - Вставь, Игорь! Пожалуйста, вставь! - сбивчиво шепчет Петя, двигая тазом, чтобы почувствовать ещё острее. Пальцев мало, ему нужно, чтобы Гром вошёл в горячую глубину, чтобы распер до отказа своим членом всё внутри, чтобы трахал жёстко, пока Петя не потеряет сознание.  Гром усмехается. От холодного Пети не осталось и следа. Вот он, податливый и покорный, с широко раздвинутыми ногами, только для Игоря, жаждет почувствовать его в себе. Гром боится, что всё же мало разработал партнёра, судя по тому, как Петька стискивал его пальцы, секса у него не было очень давно. Но сдерживаться уже не получается, и Игорь наклоняется к Петиной шее, оставляя на ней ярко алый укус.  - Ты пахнешь этим своим парфюмом, вкусно… - Хрипло шепчет Гром, потираясь колючей щетиной о шею. - У меня нет презервативов, Петь. - Плевать, - так же шепотом отвечает молодой человек. - Ну же, Игорь, мне нужно, чтобы ты вошёл, прошу… И Игорь слушается, одним мощным толчком входя в Петю. Хазин выгибается дугой и громко ахает, давясь воздухом. Карие глаза широко распахнуты, а на впалом животе проступает силуэт Громовского члена. Петя дышит часто и рвано, смотря то на Игоря, то на собственное тело. Гром замирает, давая партнёру привыкнуть, но не может сдержаться, поднимает руку и несильно давит на собственный пенис через живот Пети. Тот всхлипывает от двойной стимуляции и кончает, брызгая белёсой жидкостью себе на живот, сотрясаясь всем телом, отчего картина становится еще более пошлой. Игорь делает на пробу несколько толчков, не способный отвести взгляд от животика Пети, внутри которого, словно поршень, движется его член. Хазин кивает ему, позволяя ускориться. И Игорь, больше не сдерживаясь, цепляется за спинку дивана и толкается в сжимающую горячую глубину, трахая Петьку грубо, как куклу. Будет знать, как выглядеть столь соблазнительным. Но Гром знает, что Хазину такое нравится, он любит жестко, любит, чтобы драли до беспамятства, любит быть покорным и слабым, пока его трахают по-животному грубо. Игорь рвано дышит в Петины губы, изредка наклоняясь и оставляя на них лёгкий поцелуй. Светловолосый юноша цепляется за его руки и откидывает голову подставляя беззащитную шею под поцелуи-укусы, которые расцветают красными пятнами, щедро расставленными Громом на бледной коже. Игорь выходит так же резко, как и вошёл. Петя скулит и делает сам несколько движений тазом навстречу члену партнёра. Но у Игоря другие планы, он переворачивает Петьку спиной к себе, шлёпает несколько раз по бёдрам, чтобы тот раскрылся лучше, и снова входит в распластанное под ним тело. Рука сама тянется к Петиному горлу, по старой привычке. Но Хазин всё понимает, задирает голову, позволяя пальцам сомкнуться на шее. Игорь придушивает несильно, но ощутимо, и у Пети немного кружится голова от нехватки воздуха, он хрипло дышит, но не даёт Игорю знаков прекращать. Грому нравится, что в Пете становится теснее от этих ласк, что он сжимается туго, и Игорю даже немного больно. Он чувствует, что готов вот-вот кончить, и нужно вытащить, нужно успеть… Чтобы Петя… Чтобы что?  - Хочу от тебя ещё детей, - утыкаясь в светлую макушку, просительно шепчет Игорь, целует загривок, хватается за бедра, пытаясь прижать к себе крепче, хотя крепче-то уже и некуда, они почти полностью слились в одно целое. - Можно, Петь? Можно в тебя кончить?.. Петя что-то неразборчиво стонет, падая на спинку дивана грудью и, кажется, отключаясь. Игорь зажмуривается и кончает внутрь Пети, притискивая к себе худое тело. Пару секунд они так и стоят, замерев, затем Игорь аккуратно выходит из худенького тела, ложится на диван, придерживая Петьку и со всей нежностью укладывая его сверху на себя. Хазин смотрит на него мутными глазами, прижимается щекой туда, где бьется сердце и обхватывает Игоря через грудь рукой. Гром дышит тяжело, всё ещё отходя от яркого оргазма и чувствуя, как Петины ресницы щекочут кожу на груди. Сейчас он испытывает ощущение абсолютного счастья, находясь рядом с тем, с кем должен. Игорь поглаживает Петю по голове, прижимаясь губами к макушке. Тело Хазина вдруг напрягается, и Гром замирает тоже, готовясь к тому, что сейчас ему устроят скандал из-за несдержанности. Но светловолосый парень только поднимает голову, чтобы встретиться с Игорем глазами. - Ты хочешь ещё детей? - тихо интересуется Петя. - От тебя - хочу, - отзывается Гром, не отводя взгляд.  - А если она будет против? - снова произносит Хазин. - Кто? - Игорь непонимающе хмурится.  - Та, хозяйка красной помады.  Игорь вдруг фыркает и смеётся, ерошит Петины волосы и целует в нос.  - Не было никакой её. Я же пытался тебе объяснить, но ты не слушал. Да, на корпоративе ко мне полезла коллега целоваться, но я её оттолкнул, меня же ты дома ждал. Петя смаргивает, смотрит на него с испугом, качает отрицательно головой, не веря.   - То есть… То есть ты мне не изменял?  - Никогда Петь. Клянусь всем, что есть.  Петя чувствует, как внутри разливается ярость по отношению к себе. Чувствует, опустошение. Чувствует, как горем отзываются эти два года, проведенные без любимого человека рядом. Он прячет голову у Игоря на груди и тихо всхлипывает, понимая, что это предвестники подступающей истерики. Гром это тоже чувствует, поэтому и прижимает покрепче к себе.  - Петь, не вини себя, ладно? Я тоже отступил, не отстаивал свою невиновность. Просто в тот момент всё начало рушиться между нами, и я не знал, как с этим справиться. Мне показалось в тот момент, что проще отступить… Так что мы оба наломали дров, но это ничего Петь, правда? Мы же можем попробовать ещё раз? *** Петя лениво катит коляску, в которой мирно спит десятимесячный Алексей Игоревич Гром, причмокивая во сне соской. Впереди идут снова законный муж и шестилетний сын, обсуждая, что сегодня было в школе дошколят. Стас вдруг замечает большую детскую площадку и тянет отца за руку, требуя пойти поиграть. Игорь вопросительно смотрит на Петю, тот кивает, мол, вперед, развлекайтесь. Но Стасу компания отцов уже не нужна, он быстро находит общий язык с гуляющими там же детьми и моментально вливается в игру. Игорь подходит к Пете и заглядывает в коляску, поправляет одеялко и с нежностью касается мягкого пушка на голове второго сына. Хазин наслаждается этим зрелищем, когда Игорь вдруг наклоняется к нему, хитро щурясь.  - Сегодня дядь Федя Стасяна увезет к себе, помнишь? - большая ладонь ложиться на Петину руку, чуть сжимая. - Мы сегодня свободны. Может ещё девчонку забацаем? - Гром закусывает губу, чтобы не расплываться в довольной улыбке. - Хочешь трахаться, так и скажи, - бурчит, смущаясь Петя. Но внутри все приятно сжимается. - Люблю тебя, Петь, - отзывается Игорь. И Петя уверен, что это так.