Годовщина, которая всё изменила

Комната будто вымерла. Джин сидел на кровати, всё ещё ссутулившись, глаза щипало от слёз, но он даже не пытался их вытереть. Ему было жарко. Не внешне — внутри. Будто под кожей растёкся медленно закипающий металл. Он ощущал, как дрожит грудь, как внизу живота всё плотнее сжимается чувство, которому он даже не знал названия. Оно не было похоже на обычное возбуждение. Оно жгло. Стягивало. Дрожало в пальцах, в горле, под кожей. И пахло. Боже, как пахло. Феромоны Намджуна не выветрились, наоборот — будто разрослись, размножились, впитались в стены и постельное бельё. Запах стал гуще, слаще, липкий, как патока. Он не давил — он тянул. Приманивал. Но Джин был один. И это было самое страшное. Он сидел так, не двигаясь, несколько долгих минут. Сначала пытался дышать ровно. Потом — глубже. Потом — хотя бы как-нибудь. Всё бесполезно. Внутри росло нечто дикое. Как будто в нём что-то треснуло. Как будто прежнее ощущение себя — бета, взрослого, стабильного, всегда контролирующего — начало исчезать. Растворяться. И на его месте появлялось другое. Что-то, чему не было имени. Что-то, что жаждало. Он не осознавал, как губы сами дрогнули, как по щеке покатилась вторая слеза, потом третья. Тихо. Беззвучно. Как будто тело само отреагировало на одиночество. Когда дверь открылась, Джин вздрогнул. Он не повернул головы — просто замер. Шаги. Они были тихими, но он знал их. Узнавал их по вибрации пола. По ритму.

***

Намджун вернулся быстрее, чем собирался. Таблетка была проглочена, вода залпом выпита, руки всё ещё дрожали — но не от гона. Он сам не понял, когда начал нервно перебирать мысли в голове: "А если он испугался? А если подумал, что я сбежал?" Дверь спальни открылась легко. И сразу — как удар под дых. Джин сидел на краю кровати, сгорбившись. Плечи подрагивали. Он не издавал ни звука, но по лицу текли слёзы. Никаких истерик, никаких слов. Только тихая, внутренняя боль, в которой всё было понятно и без объяснений. У Намджуна подкосились ноги. — Джин-а… Тот не поднял головы. — Прости. Я просто… Я думал, что лучше подавить всё, пока не стало хуже. Не хотел, чтобы тебе стало плохо. Но, кажется, сделал только хуже. Он не плакал. Нет. Просто… не сдерживал. Как будто держать в себе всё больше не имело смысла. — Прости, — снова голос. Ближе. — Я идиот. Я думал, что если уйду — тебе станет легче. Что проветрю комнату, приму таблетку, и всё вернётся в норму. Я не подумал, что хуже будет — оставить тебя одного. Джин вдохнул — судорожно. Он повернул голову, встретился с ним взглядом. — Я думал, ты испугался меня. — Нет. Себя. Намджун опустился на колени рядом с кроватью. Не тронул его сразу — просто был рядом. — Мне казалось, что я контролирую всё. Что я сильный, — выдавил Джин. — А сейчас… я не знаю, кто я. Моё тело… оно не моё. — А ты всегда контролировал. Слишком сильно. И, может, сейчас оно говорит тебе, что хватит. — Если… если это течка… Все очень похоже.. Мне много кто говорил, что именно так она и начинается. Он осёкся. Слово само прилипло к языку, не давалось. — То что тогда? — мягко спросил Намджун. — Я… не хочу быть омегой. — Почему? Джин молчал. Он и сам не знал ответа. Просто… страх. Как будто если он примет это, то признает поражение. — Я не знаю, — прошептал он. — Просто страшно. — Я рядом. С тобой. Всегда. И тогда Джин впервые за всё это время потянулся. Осторожно. Положил ладонь на плечо Намджуна, потом подтянул его ближе, уткнулся лбом в его шею. — Не уходи больше, — сказал он. — Никогда. Даже на пять минут. — Я не уйду. Никогда. Они сидели так — тесно прижавшись друг к другу. Джин не отпускал. Дыхание стало глубже, но в голове по-прежнему пульсировало: "что со мной? Почему этот запах проникает так глубоко? Почему прикасаться к нему — это как… Как вернуться домой." — Намджун, — тихо выдохнул он. — Я не знаю, что происходит. Но мне так спокойно рядом с тобой. Даже если страшно — с тобой не больно. — И не будет. Он обнял Джина за талию, притянул ближе. Тот не сопротивлялся. Напротив — уткнулся носом в его ключицу, вдохнул запах. — Опять пахнешь. Сильно. — Прости. Я выпил таблетку, но она еще не сработала. — Нет, — Джин покачал головой. — Не проси прощения. Мне… не противно. Я не знаю, почему. Мне просто… хочется ближе. — Ближе? — Да. Намджун не ответил сразу. Его руки легли на спину Джина, осторожно гладили. Его губы коснулись виска. Медленно. Без спешки. — Если тебе захочется — скажи. Я ничего не буду делать первым. Даже не прикоснусь, если не дашь знак. — Ты уже прикасаешься, — хмыкнул Джин, чуть прижимаясь. — Значит, мне можно? — Можно. Они лежали на кровати. Джин на боку, лицом к нему. Между ними не было даже простыни. Только тепло. Тело к телу. — А если это всё не пройдёт? — спросил он. — Если я правда… — Омега? Он кивнул. — Тогда будем жить с этим. Вместе. Не в первый раз в истории, Джин. — Ты так просто это говоришь. — А как иначе? Хочешь — я тебе выпишу справку: «любовь без динамики». Подпишу. Джин рассмеялся. Тихо, чуть надтреснуто. Но впервые — по-настоящему. — Придурок. — Твой придурок. — Это да. И он потянулся. Впервые — сам без стыда. Поцеловал его. Не робко. Не осторожно. По-настоящему. Поцелуй длился долго. Они дышали вместе, как будто пытались вспомнить, как это — быть единым телом.

***

Было утро, но не обычное. Джин проснулся раньше, чем хотел. Сначала было просто тепло. Потом — слишком. Пот выступил на висках, на груди. Он скинул одеяло, но легче не стало. Тело будто вспыхивало изнутри — всё зудело, пульсировало, подрагивало от одного только движения. Он выдохнул — и застонал. Совсем тихо, больше в подушку. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он пытался понять, в чём дело, но организм подсказывал сам. Жар. Мокро. Между ног — не просто влажность. Он знал этот симптом, читал о нём. Но никогда не думал, что испытает. "Нет... это не может быть. Я же бета." Он повернулся на бок, поджал колени. Казалось, всё тело сосредоточилось в паху, внизу живота, где тянуло, горело, пульсировало. "Это не просто.. я не просто возбудился.. блять. Это течка?" Паника подступила сразу. Он зажал рот рукой, чтобы не вырвался всхлип. Ему было жарко, стыдно, страшно — всё одновременно. В дверь тихо постучали. — Джин? Ты не спишь? — Да… Я… я проснулся. Голос сорвался. Он прозвучал слишком глухо. — Можно? — Нет… подожди минутку! — почти выкрикнул Джин, хватая ближайшую подушку и прижимая её к себе. Но дверь уже приоткрылась. И Джун заглянул — только на секунду, прежде чем замер. — …Ты пахнешь. Джин закрыл глаза. — Прости… я… Я не знаю, что происходит. Намджун медленно вошёл. Осторожно, без лишних движений. Сел на край кровати. — Скажи, где болит? — Нигде. Но я… не могу. Горю. Всё пульсирует. Всё хочет. Он прикусил губу и отвернулся. Было невыносимо неловко. Но ещё хуже — не понимать, что творится с телом. — Я думаю… у меня началась течка, — прошептал Джин. — Течка? — Да. Настоящая. Всё как в описании. Я… мокрый. Чувствую… что хочу. Прямо сейчас. — Он сжал подушку. — И это пугает. Намджун потянулся, накрыл его ладонь своей. — Послушай. Всё нормально. Даже если это и течка — мы не будем ничего делать, пока ты не решишь. А сейчас я предлагаю тебе — поехать в больницу. Провериться. Узнать точно. — Но я же… бета. — Быть может — уже нет.

***

Они приехали к обеду. Джин держался тихо, немного хмуро, почти не говорил. Намджун не отпускал его ни на шаг, то приобнимал за плечи, то просто касался рукой. Не давил, не задавал лишних вопросов Врачом оказалась омега средних лет, с усталым, но добрым лицом. Он кивнул, пригласил их пройти и закрыла дверь кабинета. — Итак. Вы Ким Сокджин, и вы записаны как бета, верно? — Да, — выдавил Джин, опуская глаза. — Что случилось? — Сегодня утром… у меня… началась течка. Я так думаю. Всё похоже. Сильное желание, выделения, жара. Я не понимаю, как это возможно. — Понимаю. Это бывает. Иногда, в редких случаях, динамика раскрывается позже. Особенно, если с юности шла сильная подавляющая установка. Или травма. Или психологическая роль, не совпадающая с биологией. Врач ввела что-то в планшет, кивнула. — У нас такие пациенты есть. Не часто, но это не аномалия. Просто поздний сдвиг. Возникает, когда человек впервые позволяет себе быть не ведущим, а ведомым. Или чувствует, что нашёл… своего альфу. Намджун и Джин переглянулись. — Так… это значит, я омега? — глухо спросил Джин. — Мы возьмём анализ крови и маркеры феромонов. Но по симптомам — да. Это типичная течка. Организм, скорее всего, начал работать в режиме спонтанной перестройки. Это может занять неделю-две. Первая течка — она всегда самая сильная, потому что тело сбрасывает всё накопленное. — Простите, — Джин сжал кулаки. — А это… теперь навсегда? — Если динамика закрепится — да. Но бояться нечего. Вы абсолютно здоровы. Просто вам стоит принять, что сейчас вы омега. Это не унижает вас и не делает слабым. Это делает вас собой. Он не ответил. Только кивнул. А потом — впервые за визит — выдохнул с облегчением. Дверца машины мягко хлопнула, и Джин опустился на пассажирское сиденье. Он не смотрел на Намджуна. Просто сидел, пристёгнутый, с прямой спиной, пока тот заводил двигатель. Мотор загудел, и машина тронулась с места. На пару минут салон заполнился только шумом дороги и лёгким скрипом щёток по лобовому стеклу — пошёл мелкий дождь. — Тебе удобно? — спросил Намджун, не поворачиваясь. — Да, — отозвался Джин. — Вполне. Опять тишина. Не неловкая, просто глухая. Как будто воздух в машине стал плотнее, тяжелее. Джин чуть приоткрыл окно. Холодный воздух коснулся лица, и стало немного легче. — Скажи уже, что думаешь, — негромко бросил уже омега, не выдержав. Намджун чуть улыбнулся. — Я думаю, ты всё так же Джин. Мой Джин. — Даже если я омега? — Особенно если ты омега. — Он повернул голову. — Я горжусь тобой. Тем, как ты это принял. Тем, что пошёл со мной в больницу, хотя трясло всего. Джин вздохнул, опуская взгляд. — Я до сих пор в шоке, если честно. Тело… как чужое. Реагирует само. Я утром чуть с ума не сошёл. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Такое… давление изнутри. Всё хочется. И в то же время — всё пугает. — Но ты не убежал. — Потому что ты был рядом. — Он посмотрел на него. — Я бы не справился один. Правда. Намджун опустил одну руку с руля и нащупал его ладонь. Переплёл пальцы. — Я всегда рядом. Даже если вдруг станет плохо — мы будем разбираться вместе. — Думаешь… теперь так и будет? Регулярные течки? — Врач же сказала — да. Но мы сможем контролировать это. График, медикаменты, если захочешь. — А если я не захочу? — Тогда я буду рядом на каждую. — Он сжал его пальцы. — Я уже был в твоей первой. Справились? Джин хмыкнул. — Еле-еле. — Но справились. Значит, и дальше сможем. Машина ехала медленно, они уже почти подъезжали к знакомым улицам. За окнами мелькали деревья, мокрые фасады домов, вывеска пекарни. Было странно — весь мир как обычно, а у Джина внутри всё поменялось. — Честно? — тихо сказал он. — Я думал, ты будешь смотреть на меня по-другому. Мол, «омега теперь», подстраиваться должен, мягче стать, слушаться... — Ты же не «проект подчинения», — усмехнулся Намджун. — И вообще, я тебя не выбирал из-за динамики. Ты сильный. Острый. Ты можешь быть и «шеей», и «головой», если захочешь. Но ты рядом. Добровольно. А это — важнее всего. — Мне пока страшно. Прямо до дрожи. Но в то же время… как будто от чего-то освободился. — От контроля? — От маски. Я всегда был… как будто кем-то другим. А сейчас — не до образов. Есть я. Есть ты. Есть тело, которое хочет. Сердце, которое верит. Намджун притормозил у поворота, повернулся и сказал уже совсем тихо: — Добро пожаловать домой, Джин. В наш дом. В наш уголок.