Жизнь за

      — Мы сдали ад.       Тишина была звенящей. Сухо оборванная фраза, казалось, заседала прямиком в мозг, сбивая спесь, легкомыслие, самоуверенность. На лицах попеременно отразилось удивление и растерянность, сменяемое неверием и шоком.       — То есть вот этим вы занимаетесь? — первым начал Заквиель, с возмущением, почти крича.       Пугод глубоко вдохнул, сначала постукивая пальцами по столу, потом похлопывая в ладоши. Не зная куда деть руки, положил на них голову, уставившись куда-то в пространство. На лице играли желваки, губы то сжимались в трубочку, то дёргано норовили растянуться от уха до уха. Даже не видя глаз, отчетливо читался тот коктейль сумбура и эмоций, смешивавшийся в них. Он остановил Зака рукой на манер Болдуина из «Царство небесное», обратившись к Барси:       — Понял? Вычёркивай.       Тот прикрыл рот, почесывая подбородок, оправляясь от словесного удара:       — Это шутка?       — Будь шуткой, то панч лайн вышел бы что надо, — Джаст печально улыбнулся.       — Панч лайны это к БЛСу, — негромко проговорил Пугод. — Так, ладно, приняли новую реальность, — он кивнул сам себе, — теперь поясните подробней.       — Да что пояснять, — проворчал Альцест. — Всё последнее время, когда Барси спрашивал, что писали, мы лаконично отвечали: я сосал, меня ебали. В аду — тьма кромешная. Сначала эти мрази просто стали появляться в невообразимых количествах, потом стали перед нами появляться в этих самых невообразимых количествах, а теперь — то, что имеем.       — Информативно, — съязвил Барси.       — Всё на деле так, — Джаст вышел вперёд, — думаю, вы видели отчёты. Монстров действительно резко стало больше и действовали они иначе. Вначале мы просто сталкивались с ордами, затем они стали нападать только где-то на открытой местности, с одной стороны хоглины, с другой ближники, а стрелки подключались, пока мы находились в пылу сраженья. Вот, я готовил в это время, — он передал книгу с оранжевой обложкой, — там описание всего. Ну а по итогу нас стали выбивать прямо из магистралей, дойдя до центра. Поэтому мы отключили портал.       — Хотя бы одной проблемой меньше, — Пугод усмехнулся, — тем не менее... Какого?!       — Да хер его знает, — пробасил Альцест, — внезапно их организованность выявила наши недостатки в ресурсах и людях. Да и... Кто мог знать, что всё так обернётся. Теперь надо решать имеющиеся проблемы       — Верно, — Голд говорил глухо, закрыв лицо руками, — верно.       Собравшиеся перегнулись, словно метнули молнии. Статичное напряжение витало меж шестерки, будто наэлектризовываясь о вздыбленные волосы, горящие взгляды и колкие фразы. Каждый был готов уколоть или разразиться громом из-за малейшего раздражение. Угораздило именно их стоять друг напротив друга: идеологически, политически, организационно несогласных.       Евгеха, что до недавнего времени на всё реагировал с долей оптимизма, уронил челюсть на пол, выкатив яблоки из глазниц. Ошалевшим взглядом метался от ГНДР до Конторы, от Пугода к Альцесту, всё больше выпадая из пространства и времени, поражаясь услышанному. Ни в действиях, ни в словах не находя приют и успокоение, беспокойно поглядывал на ближайшего товарища, гениального изобретателя и специалиста по разруливанию подобных ситуаций, лелея призрачную надежду на его вердикт. Должно же быть что-то, выход!       — Я конечно ничего не хочу сказать, — осторожно начал Евгеха, — но раньше было лучше.       — Раньше — когда? — прокричал Альцест.       — Да при Модди, дай Бог ему здоровья,       — Аминь, — сказал Пугод. — Евгеха, отбой. Портал восстанавливать не надо, можешь табличку перед ним воткнуть.       Тот согласно закивал, прикусывая губу. Джаст осмотрел окружавшую четвёрку      .       — Зак, что думаешь?       — Да что, — он пожал плечами. — Старая и новая жёсткие руки оказались мягонькими.       — Не время, Зак, — Барси отрицательно замотал головой.       — Расскажи, когда время будет. Чтобы верхний и нижний мир одновременно в такой жопе оказались! Может, я не руина вовсе? — он рассмеялся. — Ад уже сдали, причём с поразительной скоростью, за всё президентство меньше сделали. А наше измерение, видимо, только собираются отдать на откуп.       — Да За-а-ак, не своди всё к редукционизму. Всё будет, всех целей достигнем, — Пугод улыбался, но при плохой игре.       — О-ох, — учёный утирал слёзы. — Достигайте, в путь! Я понаблюдаю где-нибудь в другом месте. Бывайте.       Он развернулся и вышел в коридор, всё ещё заливаясь смехом, оставил остальных, будто облитыми водой. Все смотрели ему вслед с досадой, но у каждого она имела диаметрально противоположное значение.       — Ну, я тоже пойду,       Евгеха помахал на прощание, спиной попятившись к выходу, юркнув вслед за другом.       — Поганцы, — буркнул Альцест.       — Да-а-а, — неоднозначно протянул Пугод, — он вернётся, увидите. Но всё же нам нужно решать.       Пвгуд окинул всех взором из-под ткани, как бы задавая определенный вопрос. Каждый понимал: любое действие сопряжено с риском провала и ошибки, попытка вмешаться могла лишь усугубить и без того тоскливое положение.       Альцест расхаживал от окна к карте и обратно, возвращался к исходному месту, хмуро смотря на участников ГНДР, но ничего не говорил. Под ногами стелился красный ковёр, слегка отсылающий к логотипу дровосеков, но имеющий больше общего с грибной республикой. Ворсинки почти бесшумно шуршали под увесистыми шагами, словно переливались огнями от солнечного света. В лучах витала поднимаемая пыль, в конце комнаты редко шумело радио, выдавая помехи. Висевшие над картой часы тихо отбивали секунды, тик механизма разносился по кабинету.       Барси встал из-за стола, взял пару стульев и поставил их напротив, Альцест сел неспешно, будто примиряясь с не самым удобным местом, Джаст же благодарственно кивнул, подвинулся ближе и начал:       — Нам нужно решить проблему с адом. Мы посмотрели, что происходит у вас и я думаю, что на земле всё вполне под контролем. Те трудности не столь значительны, а лишится незера и, считай, работы всех магистралей непозволительное расточительство. К тому же, что о нас подумают, такой просчёт досаден, его бы ликвидировать, пока не поднялся большой шум.       — Да-да, ты верно мыслишь, — Пугод поднялся над столом, убирая разделявшие их бумаги, — но мы об этом только и говорим. Что в сущности нужно?       — Люди, в первую очередь. Сил конторы не хватит. Мы полностью не контролируем ситуацию. Ники и Сантос занимаются перестройкой и созданием дополнительных путей, но это костыли и капля в море. Нам, конечно, настучали, но больше преимущества у них не будет. Это всё ещё монстры, если привлечь, допустим, Ямакаси, Верстанцев, — Джаст посмотрел на Пвгуда, — людей из ГНДР, то контроль будет быстро восстановлен. Тот же Заквиель может помочь в создании пушек или бомбардировщиков, что тоже облегчит задачу.       — Отличное решение, дать тебе половину все-е-ех людей в нашем распоряжении.       — Ой, есть идеи лучше? Мы даём быстрый и практичный вариант, — Альцест упёрся руками в стол.       Пугод соединил несколько листов, положив на середине. Карандашом подписал «портал» и провёл к нему стрелку, над которой вывел «15». Прочертил линию, отделяя предыдущий столбец, чиркнул сверху «минусы» и написал, проговаривая:       — Адский спавн, магистрали, ресурсы, передвижение,       — Фермы, незерит, — добавил Барси       — Там остались вещи, которые мы не успели унести: сундуки, шалкеры, бочки, — продолжил Джаст.       — Если не адом, чем, чёрт возьми, заниматься? — Альцест расчёсывал бороду.       Все согнулись над своеобразной схемой недостатков, сильных и слабых сторон, возможных проблем, противоречий, тенденции. Что может быть, как противостоять. Количество требующихся сил, виды снаряжения, сколько людей. Искали альтернативы, предполагали, на новом листе схематично был набросан план освобождения территории. Альцест требовал вооружить Контору и всех приписанных к ней на будущее время, его аппетит рос с каждой новой деталью обсуждения, Джаст более дипломатично настаивал на совместном ударе с привлечением по большей части механизмов, Барси, как мог, уклонялся от лишних трат, вовсе сводя всё к более обширным аспектам, связанным с возвращением мира в родную гавань. Пугод, лукаво улыбаясь, предлагал для участия всех, кроме членов ГНДР и думал:       «Нам будет хорошо, если контора использует свои мощности для оснащения, а мы примем только косвенное участие. У наших людей есть другие дела».       Мозговой штурм длился несколько часов, произошла тройка ссор, дело чуть не дошло до драки, однако решение практически принято. Золотая огранка часов зазывающее поблескивала Барси и Пугоду. Исписанные листы претерпевали последние изменения, вымученные линии карандаша слегка расплылись от постоянного касания с пальцами, но запечатлели грандиозный замысел сервера.       — Немыслимый успех, — Пугод предложил всем воды,       Джаст принял бутылёк:       — Спасибо,       — Ну и духота, — Альцест оттянул воротник.       — Все окна нараспашку, ничего не поделать, — Барси прошивал листы, одевая их в обложку. — Но остаются ранее мной высказанные опасения, с ними нельзя тянуть. Можете глянуть.       Альцест щурился, вглядываясь в диаграмму статистики, одними губами называя данные. Лист он принял со вздохом, явно ознакамливаясь для галочки, но с каждым словом читал всё медленнее, постепенно вовсе замолчав.       — Не эксперт, но выглядит как пиздец дней грядущих,       Он отдал его Джасту:       — Соглашусь, скверно. Тут явно... не ошибка. Как оно так вообще?       — И я о чём, — Барси забрал лист, — мне нужны меры и действия       — Какие меры? Да кто сейчас об этом думать будет, — Альцест постучал пальцем по виску.       — Ахуеть — я буду! Ещё раз говорю — нужен фонд для необходимого. Излишки, то что на продаже, склады — всё надо подготовить к лютейшей нехватке. Мы или сейчас подготовимся, или потом я вам не помощник.       Шляпник попытался пойти на компромисс:       — Ба-а-арси, мы и так не в лучшем положение. Где взять людей и как заставить остальных?       — Знаете, — Джаст прервал спор, — Мы и Контора будем согласны, ЧСВЖД думаю тоже, орден вовсе, будто всё время существования готовился к этому дню. На одиночных майншилдовцев мы сможем надавить, так что они тоже поддержат. Единственные трудности — Верстания и Ямакаси, но много ли они сделают против всего сервера? Нам это вполне по силам.       — Хорошо, — Пугод сдался, — сбор ресурсов, введём.       Барси улыбнулся:       — Я как раз подготовил план на такой случай. Идёмте?       Четвёрка собирала необходимое, в основном документы и залезала в панцири брони. Скрипели доски, часть шалкеров убрали в эндер-сундук. Выключили сбоившие радио. У всех был приподнятый дух, где-то слева в груди ёкало предвкушение массового события, что не могло не разжигать интереса. Как приятен момент перед боем.       Они вышли в коридор в темпе направляясь на улицу: под ногами звучал цокот стали о ступени, позади хлопнула дверь на первый этаж, в лица ударил свежий воздух.       На улице палило солнце, вдоль дороги, словно цветы стояли фонари. Пустота спавна подчёркивалась огромным полым и плоским прямоугольником в самом конце. Было непривычно видеть, что по ту сторону находятся домики, магазинчики, зелень. Не хватало до тошноты кружащих голову рамок портала, их фиолетового света, приятно мигающего в ночи и характерных, спокойных, размеренных и неестественных звуков. Безжизненная глыба, казалось, угнетала.       Подойдя к радио, с него убрали защиту от молний, настроили. Рядом расположились вещи, сундуки с броней и оружием, Барси активно потрошил эндерчест. Джаст возвёл импровизированную стенку, поприбивал рамок и теперь развешивал принятые решения. Их только чётверо, но авантюра уже обречена на успех. Пугод размял руки, избавляясь от волнения, после чего подошёл к передатчику. Достал лист с подготовленным текстом, прочистил горло и щёлкнул по кнопке включения. ***       Элитры рассекают воздух, в руке взрывчатые заряды для ускорения, от ветра слезятся глаза, на шее болтаются защитные очки. В нос врезается запах пороха, позади остаётся красочный след, сродни фейерверку. Немного выше плывут облака, словно насмехаясь над воздушными громадинами, он прибавляет скорость, механизм на спине исправно поглощает заряды, используя их для ускорения. Хочется взмыть выше, пронзить мечом парящую в небе белую вату, влететь в неё, смеясь и дурачась, ощутить бодрящую прохладу. Но мокнуть нельзя, да и отвлекаться времени нет, но всё же какой вид. Будет тысячный полёт, а ему всё также не оторвать глаз.       Зак спустился ниже, оглядываясь на Евгеху. Стала различима не засеянная целина, тянущиеся далеко вперёд лесополосы, нетронутые природные леса. Десятки водоёмов, лавовых озёр, то уходящий в низину, то превращающийся в холмы ландшафт. Пасутся животные, на десятки километров равнины виднеется одно одинокое деревце, небольшие котлованы от криперов, как крапинки, забавно дополняют общий вид. Иногда, напоминая море, вырастали целые поля подсолнухов, так и маня коснуться их рукой.       На горизонте проглядывался контур исполинской постройки, огромные башни словно упирались в небосвод, вокруг тихо бились волны. Между сушей и базой раскинулся мост над огромной пропастью, внизу которой лишь шипы, да камни. Уходя на северо-запад виднелись плавающие в океане ледники, причина периодически приходящего холодного ветра.       Они приземлись у подобия мыса, ноги слегка проваливались в песчаный берег. Шумели прибивающиеся волны, звучали крики чаек. Элитры за спиной сложились с металлическим звуком, тело привыкало устойчиво стоять на земле. Казалось, ветер всё ещё обдувал щёки, взгляд пьянеющие плавал. Свербило в груди, вдох и выдох.       — Вот это да, вот это пронеслись, конечно, — Евгеха едва не подрыгивал от выпирающей энергии, — как чудесно, как свободно, всё же нормальное состояние — это полёт.       — Нам ещё сегодня предстоит полетать, так что не прощайся.       — Да-а-а,— Женя пинал камешки. — И чего сегодня было,       — Умные мысли преследовали, — Заквиель скривился, — их вечная грызня приводит то к всплеску международного терроризма, то к катастрофам, то к иной чертовщине, и сегодня не исключение. Потреплют всем нервы, подведут нас к терновому венку, а потом такие: у нас лапки. Сколько раз по их вине у нас возникали проблемы, столько раз я указываю на сущность их намерений.       — Но можно, наверное, как-то что-то сделать, для себя, своей выгоды. Вон, там с адом трудности.       — Ага, беда с коленом. Наше вмешательство — обязательно, но на наших условиях. Да и не бери в голову, пусть делят портфели утраченного измерения.       Евгеха согласился, и они разошлись. Пока за спиной звучали шаги по помосту, Заквиель взял разбег, расправил элитры и взмыл. Пальцы жмут кнопку, звучит хлопок и его уносит высоко вверх. Оторвавшись от земли тело испытывает приятную дрожь, сладостное волнение от ощущения скорости, расстояния. Он делает круг над базой, вглядываясь в строгое оформление и базальтовые стены, изящные шпили и хаотичные проходы, творческий порядок внутреннего убранства. Посадка проходит в центре, у площадки космической программы, горизонтально встроенных в землю рамок портала и необозначенного механизма.       Дом, милый дом. Первым делом скидывает лишние вещи по наставленным невпопад сундукам, жмёт ряд рычагов, то ли запуская, то ли наоборот, деактивируя что-то. Этажом выше за стеклом мигает повторитель, а схема вокруг него светится то ярче, то слабее. Зак некоторое время вглядывается в работу сигнала, после чего резко переключается на другое. Дальше, ближе к концу базы, стоит табличка, обозначающая радиоприёмную. Неприметный люк ведёт вниз блоков на двадцать, где располагается пятнадцать радио, чтобы транслировать каждую частоту. То помещение оборудовано лучше, стены заложены из меди, сами приёмники помещены под стекло, передатчики надёжно закрыты от молний. У задней стены стоит два сундука и проигрыватель, рядом верстак, чернила, листы. Лежит несколько пластинок, различные сообщения, код Морзе, ноты «The Frogs». В конце комнаты дверь, за которой помещение, распределяющие уровень сигнала. Комнату ещё предстоит оборудовать, закончить вход, организовать беспрерывную работу, ограничить посторонним доступом. Вещание должно быть если не монопольным, то максимально свободным.       Заквиель стоит у сундука, фасуя ресурсы по категориям. Нужно отделить ингредиенты для зелий огнестойкости, используемые блоки от лишних и собрать вещи, нужные Евгехи. Руки на автоматизме систематизируют перебираемое, едва успевая ощутить холод стекла, тяжесть металла, отполированные деревянные ручки. Он отдаётся процессу с головой, выполняя однотипные действия с полным погружением. Стоит закончить: моргнёт и не поймет, чем занимался всё время.       Рядом стоит табличка, сначала Зак тихо бубнит себе под нос цифры, проценты, коэффициенты:       — Двадцать три, сорок два, четыре, восемь, пятнадцать, шестнадцать, двадцать три,       Очередное число слетает с губ, он берёт карандаш с силой черкая по дереву, выводя символы на манер пиктографии. Такими пометками исписано всё вблизи рабочей зоны, таблички смешиваются с прибитыми к стене листами, отдельно вынесенными книгами. Всё не на своих местах, всё сумбурно, непонятно и не перекликается одно с другим. Расчёты, ревизии, невнятные записки сумасшедшего.       Он срывается с места, отправляясь к дальним ящикам. Копаясь в них, краем глаза вчитывается в закреплённую записку: «нам покорить это небо». Замирает, продолжая медленно рыться в содержимом. Его словно щёлкает, найдя необходимое откладывает в сторону, берёт два шалкера, относя их к «SpaseShield». Учёный всматривается в небо над устройством, в зрачках, как наяву, отражаются будущие планы, цепочки и алгоритмы чего-то великого. Небо.       Заквиель не сдерживает улыбки, возвращается за оставленным и продолжает сортировку. Работа — удовольствие, работа — самоцель. Бесконечные копания, пробы и ошибки — вот, что нужно для счастья. Созидание.       Над базой раздаётся щёлчок, он хмурится ускоряясь. Разум переключается на поиск нужной брони, инструментов и материалов. Это тикают механические часы, время поджимает. В руках сияют перламутром книжки зачарования, на заклепки нагрудника цепляет связанные кожей пучки «фейерверков», небрежно рассыпает по шалкерам блоки.       Впереди – хотя других не бывает – Наполеоновские планы: пройти по побережью на восток, там в любом подобие бухты создать платформу для экспериментов, параллельно с этим отвоевать у моря кусок земли для базы Евгехи. Стихия отступит назад, к более глубоким водам, к границам зоны, а Майншилд одержит в своём роде победу над окружающей силой.       Он закидывает предметы в эндер-сундук, убегая за последней мелочёвкой: еда, зелья ночного зрения. Звучит второй щёлчок, остаётся совсем немного. Заквиель кладёт все в мешочек, на ходу завязывая. Сбоку что-то мелькает, он поворачивается на тень.       У рамок портала стояла высокая фигура, почти левитируя, у самого края. Человек в клетчатой рубашке красного цвета, под ней белая футболка. Красные очки скрывали глаза, однако интерес читался даже сквозь затемнённые линзы. Джинсы на непонятный покрой, выставленные вперёд и поджатые руки. Обычно он слегка осунувшись смотрел то свысока, то исподлобья, загадочно улыбаясь. Иногда мог наблюдать сидя на вершине сундуков, забравшись на башню или незаметно стоять позади.       Зак смотрел на него с долей удивления, будто встретив призрака. Встал посреди дороги, с руками полными вещей. Подул холодный ветер, через стены прошёлся тихий свист. Сознание освобождалась от мечущихся и жужжащих мыслей, беспокойно бьющихся внутри черепной коробки, сменяясь спокойствием и умиротворением, как наяву чувствовался расслабляющий запах сирени. Мозг перезагружался, избавляясь от напряжения и постоянного действия, приходя к гораздо более взвешенному состоянию, напоминавшему безмятежный вид заставки Windows XP. Заквиель прикрикнул:       — Привет, Неадаптар!       Поставив на каменный пол мешки, он приветственно замахал и направился к появившемуся знакомому. Тот стоял, не двигаясь, неотрывно наблюдая. Поза у него была чересчур ровная, опущенный плечи и неспокойный вид. Зак не мог не отметить, что что-то не так. Изменения выглядели абсолютно очевидными, ими буквально веяло на расстоянии, но никаких выводов на ум не приходило. Шаг за шагом приближаясь, раздумывал, как бы по корректней спросить.       — Привет, Стёпа, — он вновь поздоровался. — Ты какой-то хмурной. Давно мы не виделись.       Неадаптар молчал, лицо его не выражало эмоций. Зака коробило отсутствие привычной улыбки, закрадывалась плохое предчувствие, неприятно сжимало живот.       — Подожди, давай угощу, — он спешно открыл бочку, вытаскивая пару красных яблок, — держи.       Несколько секунд просверлив фрукт, принял и несколько раз подбросил. Уголки губ невесело приподнялись, на лбу стала видна пара морщинок, из-под очков блеснула голубизна глаз. Или показалось.       — Что такое случилось? — спросил Заквиель. — Что за тоска?       Неадаптар крепче сжал яблоко, уставившись в пустоту, беззвучно размыкая губы. Прозвучал третий щёлчок, Заквиель с досадой оглянулся на механизм. Солнце перекатило за зенит.       Развернувшись на пятках, хранитель сервера размерено зашагал к месту, где вместе с верстаком, печью и прочим стояла кровать. Заквиель шёл следом, недоумевая происходящему. В ожидании заламывал руки, по очереди похрустывал пальцы, пробуя на зуб губы. Про себя замечал, как Стёпа мало смотрит на него, выглядит уставшим, как открыто появился. Что же, что же, думал он.       Подойдя к постели, он посмотрел на Заквиеля, едва заметно мотнул головой вправо-влево и сел. Через мгновение матрас и дерево прогнулись, свалившись друг на друга двумя раздельными частями, а после рассыпались чёрноё пылью, напоминая пепел. Сам неадаптар остался в воздухе на полусогнутых коленях, неотрывно смотря на учёного. Заквиель застыл не зная, что делать, сердце сжала необъяснимая жалость и показалось, будто из-под оправы упала слеза.       — Что?       Ответа не прозвучал. Неадаптар встал в полный рост, положив руку на шею, нервно то сжимая, то разжимая пальцы. Сделал шаг и замер, опустив глаза. Со звуком выдохнул, быстро отвернулся и исчез. Оставшуюся золу разнёс порыв. В голове загудело, горло обожгла внезапная желчь, а сам Зак пошатнулся.       Он растеряно пялился на немногие оставшиеся следы недавнего события, лишь изредка бросая взгляд по сторонам. Всё продолжилось, как было до, никаких чудес и изменений не свершилось, также над ним нависали каменные колоны, искажал звуки портал, снизу шумели животные в загоне. Повернувшись, поднял мешки и вернулся к оставленным ранее делам. Отстранённо закончил готовить материалы, положил в эндер, а более мелкое убрал в рюкзак. Лямки довили на плечи сильней обычно. В голове роились напряжённые думы, он облокотился на верстак и зашипел от боли. Порезал пальцы о закреплённые по бокам инструменты.       Наконец, закрепил элитры и направился к выходу. Напоследок оглянулся на дотла испепелённую кровать, поправляя взъерошенные волосы. Сжималось в груди, на миг сознание помутилось, и он понял. Зрачки стали с блюдца, а поплывшее зрение внезапно обрело ясность. Вытаращив глаза, Заквиель попятился назад, запутавшись в собственных ногах. Рывком поднявшись, бросился к мосту, судорожно пытаясь активировать элитры. Дрожащие пальцы предательски сбивались, соскальзывали с механизма, впридачу заело кнопку. Перед глазами пролетали разношерстные картинки: суть, последствия, грядущее, отчего холодела кровь. Мозг кричал бежать к остальным, оно сменялось требованием найти всех, кто поблизости и резко переходило в истеричный надрыв добраться до радио. Пробивал холодный пот, а солнце вовсю припекало.       Сквозь кокон строительных лесов и причудливых конструкций виднелся путь на ближайший берег. На нём что-то мелькнуло сквозь солнечные блики и беспорядочно падающие волосы, но только выбежав к началу, Заквиель увидел радостно бегущего навстречу Евгеху. Тот двигался вприпрыжку, махал рукой и, должно быть, лучезарно улыбался.       — Евгеха... Евгеха, — он со страхом закричал. — Стой! ***       Пугод стоял у портала задрав голову, вглядываясь вверх, рукой придерживая шляпу. С задней стороны его закрыли обсидианом, чтобы ограничить возможности телепортации. Со стороны казалось, будто циклопический монолит появился среди спавна, нависая и отбрасывая тень. Поглощающе тёмный столб словно забирал в себя свет, делал мир тусклей и сам выглядел чужеродным для мира, чем-то захватническим. Как полип на здоров теле. Зараза.       С передней стороны рыли ямы и простенькие ловушки для возможных монстров. Шанс их применения мал, но играли по-крупному, ни одна ошибка или случайность не должна доставить неудобств. Выставленные в ряд раздатчики ожидали момента отправить в ад пару тысяч стрел, а местных обитателей ещё ниже по этажу. Пугод собственноручно подписал табличку с рычагом запуска «баллист», как «приказ 66». Джаст заканчивал делать скидывающие динамит машины. Неказистые устройства без обшивки, с торчащим содержимым, зато безотказные и надёжные, обратят любую дыру в демократический рай.       — Скоро запоёт Джастовский орган, — Пугод щерился,       — Да базару зиро, — БЛС безостановочно кивал, — а мы тут зачем?       — Пу-пу, будете возвращать нам центр. Нашлась работка Ямакаси.       — А-а-а. А можно не будем?       — Будете, — Пугод крепко пожал ему руку, думая.       «Скоро попляшете, нарушать мне покой и порядок».       За спиной в полной боевой готовности машинки, рядом звенят ящики золотых яблок, бряцают тотемы, Джаст и Барси с задором думают, не добавить ли боевой мощи. Помимо чудес техники будет десяток мечей, возможность полёта, стрелы, чары. Они ещё посмотрят, кто кого, кто больше сумеет досадить. Он или адские обитатели.       Пугод испытывал волнение, глубоко дышал, считая прерывистые секунды между вдохом и выдохом, смиряя стук в груди. В руке некрепко лежал меч, он осматривал стоящую впереди арку, переключался на происходящее вокруг, но не мог отметить про себя деталей, окружение плыло и проходило мимо. Всё смешалось: предвкушение, дурманящая жара, лязг стали, запах гари. Он обтёрся, и отошёл.       Над сундуками сделали навес, в тени которого удавалось получить немного расслабления и передохнуть. Каждый сундук обозначался рамкой с соответствующим ресурсом, на табличках расписана полная инвентаризация. Меж ними летал чей-то попугай, беспокойно голося на всю округу. Радио молчало последний час. Через определенный промежуток прокручивали все волны, посылая сигналы и ожидая ответа, но никто не выходил на связь. Он взял бутыль и пригубил.       — Пугод, — голос не из компании, кто-то новенький.       Жадно глотая влагу, утоляя всё распалявшуюся жажду, понемногу возвращал привычную ясность и трезвость ума. На нарушителя покоя смотрел, не отрываясь от питья, в ушах шумело. По лицу текли случайные капли. Закончив, вернул опустевшую бутылку в бочку со льдом и стряхнул холодную воду с ладони.       — Сантос, привет       — Приветствую, — мужчина кивнул, — вижу, вы уже в курсе всего. Это хорошо.       — Да-да, мы уже скоро стартуем, и ты идёшь с нами.       — Хорошо, тогда буду краток. Я соединил все магистрали на западе и юго-западе, теперь между ними можно относительно стабильно передвигаться. Но монстры вполне могут проникнуть в туннели и испортить все коммуникации. Магистралей на востоке я не касался, они просто заблокированы со стороны центра.       — Хм, ну отлично. Нам же проще, — Пугод предложил ему воды.       — О, Сантос! — Альцест похлопал товарища по плечу. — Вот и вместе. А где Ники?       — Рад увидеться. У неё возникли проблемы, она ушла на северо-запад, и вряд ли сможет исправить маршруты там. Думаю, выберется через порталы в том районе.       Лидер Дровосеков кивнул. Появились Джаст и Барси, небольшое пространство наполнилось голосами, живым обсуждением. Сверху доносились шаги БЛСа по крыше, Ямакаси развешивали флаги по всей площади, ветер играл с тканью, вздымая знамёна. Азарт витал в воздухе, Контора легко обсуждала предстоящее, звучали шуточные планы озеленения ада, всё тянулись ко льду. Мерно гремел стук вагонеток на платформах.       Шум шагов прозвучал задолго до появления запыхавшегося человека. Зак вбежал в импровизированный штаб весь красный, бесконечно содрогаясь в судорожных попытках поймать воздух. Мокрый, он согнулся в кашле, опираясь на колени, ошарашено смотря на собравшихся майншилдовцев. Пытался что-то произнести, но лишь сипел пошатываясь. Его взгляд плавал по пространству, ни на ком не задерживаясь и словно в целом с трудом различая лица.       У Заквиеля кружилась голову, выскакивало сердце и норовило вывернуть желудок. Перед глазами темнело, он с трудом понимал, что ещё в сознании, ноги подкашивало. Вокруг шеи будто сомкнулась стальная хватка, душащих попытки заговорить. Когда он не удержался и начал падать, чьи-то руки подхватили его.       — Воды! — крикнул Джаст, помогая Заку сесть.       Барси поднёс пузырёк, дав напиться, а после умыться. Пугод разминал верхние фаланги пальцев. Пиротехник, с трудом удерживаясь от рвотного позыва, всё беспокойно бегая гаснущим взором, зашептал:       — Мы не возродимся,       Все переглянулись, Сантос достал зелья исцеления и передал Альцесту, тот влил его в рот учёного и спросил:       — Что ты имеешь в виду?       — Я видел Неадаптера, он сказал, — Зак закашлял. — Он показал, что мы не возродимся, не проснёмся. Я не знаю почему.       Пугод хотел взять слово, но осёкся, нервно положив руку на подбородок. Поправив шляпу, замер на месте, кажется, обдумывая сказанное. Взял бутыль, делая быстрые и резкие дрожащие глотки.       — Для начала, — шляпника пробила усмешка, — я ебал. Во-вторых, мы в весьма затруднительном положение.       — Что будем делать? — Барси взял кусок угля для записи, не имея под рукой альтернативы.       — Ахуеть — не встать, — Альцест снял шлем, принявшись расчёсывать бороду.       — Мы не идём в ад, отмена. Пока. Барси, займись подготовкой ресурсов, сделаем всё, что от нас требоваться.       — Пугод, — Сантос звучал громче обычного, — Ники осталась там.       Каждое лицо попеременно изобразило картину Мунка, грозя в любую секунду схватиться за голову.       — Та-а-ак, — Пвгуд набрал кислород полной грудью.       — Я пойду, — Заквиель, до этого приходящий в себя, не слишком уверено попытался подняться на ноги.       — Погоди, — Джаст ринулся поддержать его,       — Я пойду, — механик повторил, — решайте всё остальное, через свой портал я доберусь до неё быстрее       Пугод с сомнением осмотрел одного из теней. Внезапная новость выбила из равновесия, шестерёнки в голове пытались сообразить, как стоит поступать, но мысль о «не возврате» сбивала, как палка в колёса. Остальные были в не меньшем замешательстве.       — Я выведу Ники по своей ветке, быстрей её не найти, а лучше меня те пути никто не знает,       — Иди, Зак, — вмешался Джаст, — она должна быть на севере, может, блоках в тысячи.       — Ладно, уговорили, — Пугод махнул.       — Я мигом, — прихватив с собой пару бутыльков освежится, Заквиель с разбега взмыл, оставляя за собой конденсационный след и запах жженой селитры.       Силуэт быстро превратился в точку на небе, исчезая также быстро, как изначально появилась. Пугод и Барси смотрели за ним, по-прежнему испытывая непонимание и тревогу. Тяготившее чувство, казалось, опустошало пищевод: дико хотелось есть. Кисти пробивал лёгкий мандраж.       Из-за поворота появился Евгеха, запыхавшийся, чуть ли не волочась по земле. Вспотевшие волосы липли ко лбу и закрывали глаза, из груди доносился хрип, наподобие несмазанных петель, а выражение лица описывало шок и потрясение. Но больший ужас у него вызвал вид улетающего Заквиеля, за которым тот, видимо, всё время бежал.