Она — Миньярд

Всё было запутано, как в большой клубок лжи. Секрет о том, что они брат и сестра, скрывался всё время, пока они находились в приюте. Почему так было сделано? Ответ они искали долго, но пришли к одному выводу: мать хотела скрыть «недоразумения» своей жизни. Видимо, она не желала, чтобы эти двое детей узнали о своей связи в будущем, стремясь укрыть свои ошибки. Эта ситуация была для них тяжёлой. Из-за того что в детском доме скрывали их родство, обсуждать это с сотрудниками не стоило. Конечно, у них было большое желание попасть в одну семью как брат и сестра, но доверять педагогам приюта было рискованно. Они это прекрасно осознавали. Но что делать? Как теперь им быть вместе? Миньяродов с тех пор разделяли по разным семьям. Приют, похоже, понимал, что родители не хотят брать сразу двух детей, поэтому намеренно разделяли Эндрю и Кристин. Отсюда и возникла ложь: если бы они узнали об этом раньше, то требовали бы забрать их из детдома только вдвоём. Единственным спасением стали побеги. Как только Кристин забирали новые «родители», она осваивалась в доме неделю и в нужный момент убегала, не оглядываясь. К счастью, приют, где они были, отдавал детей только на штат, где он находился. Так что понять, где ты находишься, было довольно легко. План состоял из вранья — вранья всем, чтобы узнать, где Эндрю. Кристин обманывала педагогов детдома, говоря что над ней извеваются, бьют и что придет в голову она говорила. Практически всегда ей за это доставалось, ведь она снова и снова возвращалась в это место. Но это её не волновало. Её задача была ясна: найти Эндрю. Кристин давно просекла момент, когда директор уходил из кабинета надолго и иногда забывал закрывать дверь. Это стало его фатальной ошибкой, а для Кристин — большой победой. Она уже знала, где он хранит дела об усыновленных детях. Так Миньярд знала, где находится её брат. В ночь перед тем днём, когда она узнала местоположение брата, она сбежала через черный ход в новый дом Эндрю. Раз за разом она бежала, спотыкалась и падала, но вставала, ведь у неё был огромный стимул. Как только Кристин находила нужный дом — обычно это были старые частные дома — она высматривала Эндрю через окна. Зная привычку брата не спать по ночам, она быстро его замечала: либо он лежал на кровати с закинутыми за голову руками, либо курил на подоконнике. Однажды даже искать не пришлось — Эндрю сидел на лавочке рядом с домом и смотрел на небо, заворожённый своими мыслями. — Пойдём? — единственное, что говорила Кристин, когда находила брата. После этого Эндрю вставал и шёл с ней. Так они сменили уже десять семей за всё время. Но однажды, когда Кристин пришла за Эндрю в девятую семью, он спросил: — Зачем ты опять пришла за мной? Этот вопрос ошарашил Кристин так, что она остановилась как вкопанная. — То есть ты хочешь остаться в этой семье? А как же я? Ты не хочешь быть вместе? — она долго смотрела на безразличное лицо брата. Где-то внутри её сердце сжималось от боли. «Неужели он не хочет этого?» Безмолвно. Страшно. Представить себе жизнь без него? Нет, только не этот исход. — Не хочу оставаться здесь, но и возвращаться в то место, где уже перед входом разит ложь, тоже не желаю,— казалось, Эндрю был совершенно спокоен. — И что же ты предлагаешь? — Будем ждать. Я придумаю что-нибудь, как сбежать из приюта. Ждать не пришлось. На пороге приюта появился полицейский — массивный мужчина лет тридцати семи с большим носом. Эндрю сразу окрестил его «кабаном». Это был Фил Хиггинс, представитель полицейской атлетической лиги, который помогал сложным подросткам и укреплял их спортивную форму. Сотрудники приюта знали, сколько семей сменили эти дети, и понимали, что они далеко не были паиньками. Теперь они стали кандидатами в новый набор. Полиции было известно о том, что Эндрю и Кристин — брат и сестра. Так что решение было принято: их перевели в специальное учреждение с другими детьми. Там условия были чуть лучше, чем в приюте, и детям разрешали проводить свободное время. Им также преподавали основы Экси, что соответствовало целям программы. Однако система опеки оставалась прежней. И, конечно же, по классике жанра, Эндрю снова забрали в новую семью — это была уже одиннадцатая семья, семья Спир. Кристин в ярости закричала на «кабана», требуя объяснений, почему всё повторяется. Он сам когда-то поклялся, что Эндрю будет с ней. Нельзя никому доверять — это было ключевое правило, которое Кристин на эмоциях забыла. По словам Хигинса, эта семья не хотела брать обоих сразу, но они подумают. Это была ложь. С этого дня Кристин не верила ни одному слову — ни Хигинсу, ни приюту, никому, кроме Эндрю. Миньярды учились в одной школе и вместе посещали занятия в ПАЛ, но не жили вместе. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как Эндрю оказался у Спир. За это время Кристин никто не забрал. — Я хочу остаться в этой семье, — неожиданно сказал Эндрю по пути в ПАЛ. — Что ты сказал? — её охватила та же боль, что и раньше. — Почему…? — Эта семья одна из немногих, где действительно хорошо ко мне относятся. Я поговорил с Кэсс; она может взять тебя, если ты захочешь, — сказал Эндрю и остановился. — Я никогда в жизни не пойду в эту семью! Ты называешь это хорошей семьёй? Это по-твоему «семья»? Ты же сам говорил, что Дрейк тебя донимает и насилует! — Кристин уже начала кричать. Она не могла понять мысли своего брата. — Он скоро уедет в морскую пехоту. Кэсс — хорошая женщина, просто нужно подождать. Подождать? Сидеть и ждать, зная, что единственного человека, которому ты доверяешь, мучают? Нет уж! Это был настоящий кошмар. Скоро она проснётся, и этой жизни не будет. Всё будет хорошо, да? Ночь сменяет день, и происходят события совершенно неожиданные и меняющие всё вокруг.