Она — Миньярд

Утро. Холодная комната. Горячий кофе. Одиночество. Запах сигарет. Эндрю уже как полтора года был за решёткой, и всё это время Кристин медленно умирала, страдая от боли. Она не любила приемные семьи — там не было Эндрю. Но сейчас, когда он находился по ту сторону решётки, а между ними оставались всего несколько сантиметров орк стекла, это стало невыносимо. Одна и та же рутина сводила с ума: раз за разом одно и тоже, не покидающее чувство одиночества, страх и боль. Единственным спасением были часы с 16 до 18 вечера — время свиданий. В эти мгновения она могла услышать голос Эндрю, пусть и через телефонную трубку, хотя бы на секунду. С самой первой приемной семьи её ругали, когда она плакала. Постоянное подавление чувств накапливалось, и, когда их становилось слишком много, они вырывались наружу в виде истерики. Кристин никогда не плакала на людях — никогда. Она убегала, пряталась где только можно, но не показывала свои слёзы никому, кроме одного человека. Когда она впервые увидела Эндрю за решёткой, не смогла сдержать свои эмоции. Сняв трубку и поднеся её к уху, Кристин не вымолвила ни слова. Свернувшись в свой локть, она начала рыдать — бесшумно, стараясь скрыть это, но всё равно держа трубку. Она не могла поверить в то, что он так близко, но так далеко. — Эй... — Эндрю смотрел на неё с каменным лицом. Он знал, что она не плачет на людях, и понимал, что сейчас она нарушает свои собственные правила. — Не плачь. Пусть у нас не получилось, но я хотя бы отгородил его от Дрейка. Кристин не поднимала глаз; ей не хотелось снова видеть Эндрю в оранжевой форме за стеклом. Казалось, она вот-вот проснётся, и рядом будет он. Но стоило лишь на миг открыть глаза — и снова та же картина. Раз за разом одно и тоже. Ей приходилось ютиться где попало. Она не могла вернуться никуда: не было места, которое можно было бы назвать домом. В ПАЛ Кристин точно не хотела возвращаться, поэтому жила там, где придётся: в ночлежках для бездомных, школе или круглосуточном ресторане. Но всегда в 16:00 она была на свидании с Эндрю. Они разговаривали все два часа, выделенные на общение; иногда Кристин буквально вытаскивали оттуда. Когда ты одна и кажется, что в мире никого нет, всплывают разные воспоминания — в основном ужасные, которые она хотела бы забыть. Когда им было по двенадцать лет, Кристин находилась в приюте, а Эндрю только вернулся из приемной семьи. Она помнит, как шла по коридору в поисках него. Заглянув в щель двери комнаты, Кристин увидела то, что хочет стереть из памяти навсегда: Эндрю стоял полубоком к двери на коленях с ножом в руках, держа его буквально в миллиметре от запястья. Быстро осмыслив происходящее, она села рядом с ним, успокаивая его словами о том, что он справится, когда он был на грани самоубийства. Никаких слёз и криков — только едкая тишина, превращающаяся в тонкий звон в ушах. Он пытался показать, что его тело принадлежит ему, но сейчас он хотел уйти от всего этого. Кристин успокаивала его, хотя сама была в истерике — не той, где льются слёзы и слышен крик, а той, где слёзы уже иссякли. Это была самая ужасная боль. Размышления прервал телефонный звонок от незнакомого номера. — Алло? — ответила Кристин. — Это Кэсс. Приходи сегодня к Эндрю. Тебя тут кое-кто ждёт. Больше ничего. Спир отключила вызов. Обдумав всё в течение пяти минут, Кристин так и не смогла представить, кто её может ждать. Время было уже 15: 30. Пора было идти. Придя в колонию, где она бывала так часто, что выучила каждый сантиметр, Кристин увидела, что Эндрю уже разговаривает с кем-то. Это был мужчина лет пятидесяти с каштановыми волосами, рядом с ним стояла Кэсс. Кристин понятия не имела, кто этот мужчина — раньше она его не видела. Очередной коп, воспитатель приюта или кто-то ещё. Спир, заметив Кристин, махнула ей рукой. Подойдя ближе, мужчина заговорил первым: — Так вот как ты выглядишь, — сказал он, изучая её с ног до головы. — Вы кто? — с презрением ответила она. — Я брат вашей матери, то есть ваш дядя. Меня зовут Лютер Хеммик, — ответил он. — Я недавно узнал о вас и решил заняться воссоединением нашей семьи. Воссоединение семьи? Какой семьи? Её никогда не существовало. Лютер надеялся, что Эндрю и Кристин останутся вместе с Кэсс, но также хотел, чтобы Аарон был в их жизни. Он понимал, что Тильде они не нужны. Пускай у них будет хоть какая-то семья. Тогда им пришлось рассказать о насилии Дрейка. Ответ убил их обоих: «недоразумение», «проявление братской любви». Как это может быть ошибкой или недоразумением? Кристин сразу не понравился этот мужчина; от него сильно веяло ложью. Прошёл ещё месяц. Лютер рассказал, что Аарон и Тильда переехали в Южную Каролину. Он назначил встречу на конец недели, и сегодня они должны были увидеться с новым братом. Прошло почти три года с тех пор, как Эндрю оказался в тюрьме. Для Кристин единственным спасением стали молитвы о помощи; она молилась, чтобы всё это прекратилось. И вот назначенная встреча. Как только Кристин подошла к месту для разговора с заключёнными, она увидела Эндрю и Аарона. Они были идентичны, как две капли воды. Близнецы уже разговаривали, наверное, полчаса. Она не решалась подойти к ним — животный инстинкт страха сковывал её. Её охватывало замешательство: как можно находиться рядом с Эндрю в тюрьме и видеть его точную копию? Она сделала шаг ближе, и Эндрю заметил её, переместив взгляд с Аарона на Кристин. Увидев, что Эндрю отвёл взгляд назад, Аарон развернулся. По телу пробежали мурашки. Перед ней сидели два Миньярда — одинаковые, но такие разные. — Привет, ты Кристин, верно? Я Аарон, твой брат, — сказал он, вставая со стула и протягивая руку для приветствия. Под его глазами были сильные синяки, а сами глаза казались затуманенными. Не забыть эти глаза и этот день никогда. Они тогда проговорили мало; Аарон скорее спешил домой. Это было их первое знакомство, длившееся 30 минут в тюрьме по телефонной трубке. Аарон появился так же быстро, как и ушёл. Остаток времени, выделённого на разговор с Эндрю, они провели вместе. Оба поняли, что с их братом что-то не так. — Я схожу к ним домой, — произнесла Кристин решительно. Ей было ужасно любопытно узнать, почему мать их оставила и почему Аарон вел себя так странно. Громкий сигнал означал, что время разговоров истекло. Приложив руку к стеклу, Кристин прощалась с Эндрю — они так делали с самого начала его заключения. На удивление, Эндрю всегда отвечал на этот жест. Через пару дней Кристин узнала от Хиггинса, где сейчас живут мать и Аарон. Дом находился на отшибе и выглядел очень старым. Зайдя внутрь, она ощутила едкий запах плесени или гнили, хотя они относительно недавно купили этот дом. На пороге стояли пустые бутылки из-под алкоголя. Она знала, что мать выпивает, но не думала, что в таких количествах. Открыв входную дверь, Кристин встретила Аарона. Полицейский предупредил его о приходе сестры. — О, привет! Я так рад, что ты пришла! Тут немного не убрано, но я думаю, ничего страшного,— сказал он, юля вокруг Кристин: то прыгая с ноги на ногу, то мямлил что-то себе под нос. Она огляделась. Обшарпанные полы и стены, грязные вещи на полу. С левой стороны располагались кухня и зал, а прямо по коридору туалет и ванная. Кристин всё ещё стояла на пороге, как вдруг Аарон резко взял её за руку и повёл в комнату, которая располагалась с правой стороны от туалета. Всё произошло так быстро, что Кристин не успела рассмотреть кухню, хотя свет там горел. В комнате был ещё больший бардак, чем на входе. Везде валялись вещи, и что-то было разлито. Аарон что-то активно искал по комнате, швыряя все вещи. Что-то найдя, он подошёл к Кристин: — Слушай, ты мне не поможешь с одним делом? — спросил Миньярд глядя прямо в глаза. Не успев получить ответа, он взял её за запястье и повел в туалет. Кристин уже начала раздражать это его привычка таскать её за руку. Зайдя в туалет и закрв дверь на замок, Аарон показал что так усиленно искал в комнате. — Помоги мне швырнуться. Так тяжело это самому делать. Просто затяни мне руку жгутом, а дальше я уж сам справлюсь. Неудобно его зубами каждый раз держать. – Кристин стояла как вкопанная, не представляя что ей делать, её глаза округлились на столько, что казалось сейчас выпадут. — Эх ладно сам справлюсь, — он не дождался её помощи. Кристин не могла заставить себя даже пошевелить пальцем. — Только маме не говори, это её. Просто я у неё немного ворую, но я контролирую себя.. ХАХАХАХАХА По всей видимости это было ЛСД. Пока он говорил, он уже разогрел вещество в ложке и набрал его в шприц. Взяв жгут, Аарон обернул руку. И вот шприц уже в вене. Секунда и Миньярд уже в отключке, а шприц торчит у него из вены. Он отключился до того, как успел вытащить шприц. Это отпечаталось в памяти навсегда. Эта картина, где брат лежит в туалет со шприцов в руке. Кристин даже не могла ему помочь, она все так же смотрела округленными глазами на эту ситуацию. Она закрыла глаза и по телу пробежали мурашки. Открыв их, картина не поменялась. Раз за разом одно и тоже. Она уже хотела выбежать из этого дома и никогда не возвращаться, проходя мимо кухни она заметила силуэт. Комнату освещала лишь маленькая лампа, но она поняла кто сидит за столом. Тильда Миньярд – её мать. — Вот и ты, самая большая ошибка моей жизни. Не думала, что когда-то тебя увижу. Думала, что это был лишь сон, но вот ты стоишь передо мной, - она сидела с бокалом в руке и смотрела на него, но вскоре перевела глаза на Кристин. Это была женщина с длинными блондинистыми волосами, близнецы точно были в неё. Как только она увидела Кристин её взгяд изменился и глаза наполнились слезами. — Боже прости меня, моя девочка, я правда не хотела, что бы это произошло. Я хотела всё для вас, но я такая ужасная мать. – она подошла к ней ближе и стала плакать сидя на коленях, прямо перед Кристин. — Поэтому отдала нас в приют? Поэтому запретила Аарону с нами видеться? Поэтому не интересовалась нами 15 лет? Ты просто отвратительна. Просишь прощения? Ты его никогда не получишь, за всё что ты сделала. – в Кристин закипала ярость. Она не могла слышать извинения от этой женщины, слишком много она сделала говна. В эту секунду Тильда встала с колен и спокойным шагом подошла к столу, как будто бы только что не плакала. — Так вот значит как. Ты такая же как и он. Не дети а сплошные разочарывания. Один в тюрьме срок матает, а другая смеет такие вещи матери своей говорить. Вы суки неблагодарные, я вас ненавижу выродки. Не приходи больше в этот дом! – она не успела договорить последнюю фразу, как кинула стакан об стену. Она хотела кинуть его в Кристин, но промахнулась. Кристин бежала со всех ног. Ей хватило увиденного. Ей мешали слезы наполняющие глаза. Она знала куда бежит, ноги сами её несли в это место. Прокручивающие мысли не давали ей понять обстановку, она пришла в себя как только услышала голос Эндрю. Миньярд уже была с телефонам в руках. С шоком и слезами она рассказала всё Эндрю.